Те самые Сейморы (ЛП) - Роуз Саванна

Мне нужно было прокатиться.

Очень долго прокатиться.

Мой телефон прозвонил четыре раза за полчаса, что я объезжала город. Наконец, когда я снова приближалась к своему району, я припарковалась и проверила телефон. Первые три звонка были от родителей, но последний — от Джоан. Было сообщение, которое я открыла, прежде чем перезвонить ей.

Мэйси и Джулианна сказали, тебя не было на четвертом уроке. Кто-то еще сказал, тебя затолкали в шкафчик. Ты в ловушке? Мне позвонить директору?

Я перезвонила ей, и она ответила на первом гудке.

— Боже правый! Вот ты где! У тебя было секунд тридцать, прежде чем я начала донимать полицию, пожарных и всех подряд.

Я ухмыльнулась.

— Приятно знать, что ты прикрываешь мне спину. Нет, меня выпустили. — Я прикусила губу, любопытная, но опасающаяся ответа. — Почему Мэйси или Джулианна не проверили, все ли со мной в порядке?

Джоан замешкалась. Когда она наконец заговорила, ее голос был тяжел от невысказанных извинений.

— Потому что ты не сидела с нами за ланчем. Джулианна восприняла это на свой счет. Она сказала, что между этим и тем, что ты не надела наряд в первый учебный день, ты ходишь по тонкому льду. Она подумала, что ночь в шкафчике будет подходящим наказанием, полагаю.

Я нахмурилась, борясь с гневом, грозившим снова затопить меня.

— Ты говоришь, она это подстроила?

— Нет, нет, — быстро сказала Джоан. Почти слишком быстро. — Она просто… Полагаю, она решила, что раз уж это случилось, кто-то другой уже позаботился о твоем наказании за нее. Полагаю.

— Наказание, — сказала я, подавившись горьким смехом. — Кем она себя возомнила, моей матерью?

Джоан звучала смущенно, что ей и следовало. Скажи мне, кто твои друзья, и я скажу, кто ты. Это высказывание многое говорило о ней. По правде говоря, оно многое говорило и обо мне.

— Ну, я имею в виду — она вроде как главная. Ее слово — закон и все такое, ты знаешь. — Она ошибалась во многом, конечно. Но дело было в том, что если никто из нас не осмеливался выступить, то закон Джулианны продолжал бы править нами.

— Да. Полагаю, — сказала я и не стала скрывать усталость в голосе. Этот день уже был более чем насыщенным, и, несмотря на то, что закрыть глаза и позволить ему исчезнуть пошло бы мне на пользу, я не хотела идти домой. Еще не сейчас. Я не хотела и продолжать ездить. — Эй, ты занята? Хочешь пойти за мороженым или потусить где-нибудь?

— Не мороженое, — сказала она. — Но я могла бы забрать тебя, и мы могли бы потусить у меня, если хочешь.

— Я уже в машине, — сказала я. — Я припаркована в квартале от твоего дома.

Она издала неловкий звук. Я вздохнула, складывая паззл.

— Ты не хочешь, чтобы тебя видели со мной на публике, — догадалась я. — И ты не хочешь, чтобы моя машина была у твоего дома, потому что Джулианна хочет наказать меня коллективным игнором. Ты, наверное, вспотела, просто отправив мне это сообщение.

— Я уже удалила его, — быстро сказала она. — Тебе тоже стоит. Пожалуйста. На всякий случай.

Я закатила глаза.

— Ладно. Неважно. Хорошо. Увидимся в школе.

— Погоди, но…

Я положила трубку. Я не собиралась красться, чтобы встретиться с друзьями, только потому, что одна из них решила, что я персона нон грата.

Торговый центр будет открыт еще несколько часов — и новый аркадный зал, который строили последние два года, наконец-то заработал.

Я не играла в аркадные игры с тех пор, как переехала сюда, хотя в пиццерии был вполне приличный зал.

Джулианна не одобряла аркадные игры. Мои родители, кстати, тоже. Что-то насчет того, что это бросает на них дурную тень, будто они не могут позволить себе купить мне личные консоли. Я полагала, что у Джулианны, вероятно, похожая проблема — внешность это все.

Игнор сильно ранил, и эта боль затуманила все остальные мои чувства. Мне потребовалось пять раундов в «Alien Blaster», чтобы разобраться с большей их частью.

Когда экран был основательно покрыт пикселизованной зеленой кровью пришельцев, я взяла перерыв.

Мне было больно от того, что наша дружба, единственная дружба, которую я поддерживала так долго, была настолько хрупкой, что простое следование своим путем было достаточным, чтобы она стала обращаться со мной как с врагом.

Я запрыгнула на мигающие танцевальные площадки и опустила монеты в щель.

Пропуск легкой атлетики не пошел на пользу моему настроению, но выбивание чечетки давало тот же физический результат. Может, тогда я смогу ясно мыслить, вместо того чтобы чувствовать все и сразу без возможности разобраться. Я отплясывала песню за песней, накручивая чертову серию. Концентрация, которую это требовало, оставляла мое подсознание наедине с моими проблемами. Все, что мне нужно было делать, — это смотреть, и прыгать, и слушать, и смотреть, и прыгать, и двигаться, и шагать.

Я промочила насквозь свою белую футболку, но мне было все равно. Между грязью и запахом из шкафчика футболке уже никогда не стать прежней. Я подумала о том, чтобы просто заменить ее, когда закончу в аркаде, и отправить эту на раннее упокоение в мусорный бак.

Может, так и сделаю.

Я еще не решила.

К тому времени, как пропустила три шага подряд и получила «игра окончена», я была без дыхания и полностью мокрой, но улыбалась. Я спрыгнула с платформы на подкошенные ноги, обернулась и оказалась лицом к лицу с… Руди.

Он прислонился к симулятору Мастера Чифа, наблюдая за мной со своим фирменным нечитаемым выражением. Если он здесь, значит, остальные, вероятно, тоже.

На мгновение мне пришло в голову, не приложила ли к этому руку Джулианна, но я решила, что это глупо. Не то чтобы это было ниже ее — подружиться с врагом, чтобы доказать мне что-то. Просто врагу, в данном случае, было плевать на Джулианну. Она не держала их под своим каблуком или своим законом.

Я огляделась, пытаясь заметить остальных парней Сейморов. К тому времени, как снова посмотрела туда, где стоял Руди, его уже не было.

Я несколько раз сильно моргнула, наполовину гадая, не показалось ли мне. Но едва эта мысль пришла, как пришел и его голос. Он разговаривал не со мной, но тот все равно звучал в моей голове, напоминая о той мягкой угрозе и хриплом извинении, что он выдал, выпуская меня из шкафчика. Я сглотнула и с трудом поймала следующее дыхание.

Внезапно закончив с аркадой, я пошла искать замену своей мягкой белой футболке. Однако я не могла сосредоточиться на шопинге. Я постоянно ловила себя на том, что ищу его, держась так, чтобы видеть всех вокруг.

Мне следовало просто подойти и поговорить с ним. Возможно, мне придется играть в дурацкие игры Джулианны с ней, но я не обязана быть мышью для чьего-либо еще кота.

Раздраженная собой и практически всеми остальными в моей жизни, я схватила серую футболку с вешалки, даже не глядя на нее, и направилась к кассе.

Закончив там, я прямиком направилась в туалет, где переоделась и выбросила свою белую футболку в мусорку. Знаю, это звучит расточительно, но поверьте, пятна и вонь из шкафчика никогда не отойдут. Ни за миллион лет.

Я натянула серую футболку через голову и проверила отражение — затем простонала. Я не заметила большую черную гитару, напечатанную на передней части футболки.

— Даже если Руди не сочтет это сигналом, Джулианна сочтет, — мрачно пробормотала я. Вспышка ярости заставила меня вызывающе отбросить волосы. — Ну и что с того? Кто вообще сказал ей так глубоко во все вчитываться? Руди не единственный, кто играет на гитаре.

Даже так, я знала, что у меня не хватит смелости надеть ее в школу. Более чем готовая положить конец этому дурацкому дню, я поспешила через торговый центр, не глядя ни на кого, впрыгнула в машину и отправилась домой. Когда я приехала, обнаружила родителей разговаривающими на заднем патио. Я бы вообще их не заметила, если бы они не оставили стеклянную дверь открытой.

Стараясь не попасть в их поле зрения, я вошла на кухню. Пропуск ужина заставил мой желудок рычать, как разъяренный Годзилла.