— Теперь о нас будет говорить весь офис, — срывается с моих губ.
— Тебя это волнует? — Калинин оборачивается и впивается взглядом в моё лицо.
— Да. Мне неприятно, когда меня обсуждают. Да и что будет, когда слухи дойдут до Вашей жены?
— У меня нет жены, Смирнова. Она погибла два года назад, — сухо и безжизненно отвечает мужчина.
— Простите. Я не знала.
— Пойдём. Я отвезу тебя домой.
— Я сейчас живу в отеле. Тут совсем недалеко. Пешком идти десять минут.
— Почему?
Я мнусь. Рассказывать о своих личных проблемах, особенно семейных, я не привыкла.
— Недопонимание с мамой.
— Ясно. Тогда поживёшь у меня.
Глава 17
Мира
— Степан Александрович, — я обхватываю себя руками за плечи и делаю несколько шагов назад, пытаясь закрыться и спрятаться от мужчины.
Сейчас мне хочется оказаться как можно дальше от него. Мне нужно осмыслить то, что произошло. Этот неожиданный и жадный поцелуй выбил почву из-под ног. Сколько времени я мечтала о нём, сколько раз представляла, но всё оказалось совершенно иначе.
Мои колени до сих пор дрожат, а между бёдрами всё тянет. Я знаю, что я хочу этого мужчину. Хочу почувствовать его внутри.
— Я слушаю, Смирнова, — Калинин хищно улыбается и делает несколько шагов ко мне навстречу.
Пятиться уже некуда, позади находится шкаф, справа — стена. Я пальцами вцепляюсь в предплечья, взглядом ищу пути отступления.
— Я не могу поехать к Вам домой.
— Отчего же? — голос мужчины походит на мурчание сытого кота.
Я вздрагиваю от мурашек, табуном промчавшихся по спине и рукам.
— Вы мой босс, а я Ваша подчинённая. Это неправильно. И я не хочу стеснять Вас своим присутствием. К тому же, все и так постоянно говорят, что нас с Вами связывают далеко не рабочие отношения. Если кто-то узнает, что я ночевала у Вас, то это усугубит ситуацию.
— Это всё, что тебя волнует, Мира? — Калинин преодолевает разделяющее нас расстояние в пять шагов.
Я крупно вздрагиваю, когда он опускает руки мне на плечи и сжимает их. Вскидываю взгляд на мужчину и теряюсь в жадном взоре.
Карие глаза скользят по моему лицу. Мне кажется, что он пальцами оглаживает скулы и замирает на губах, припухших после его поцелуя. Я начинаю дышать быстрее. Волнение накрывает с головой.
— Степан Александрович, — шепчу пересохшими губами, — мне нужно идти.
— Куда же? — насмешка в голосе.
Я со злостью стискиваю зубы и впиваюсь яростным взглядом в лицо Степана. А он улыбается, подлец такой! Улыбается с такой нежностью и трепетностью, что у меня ноги в коленях подгибаются и голова идёт кругом. Но пол уходит из-под ног, когда мужчина поднимает руку, обхватывает пальцами мой подбородок, а потом склоняется и захватывает в плен мои губы.
Очень осторожно и нежно. Мягко прикусывает нижнюю губу, всасывает в рот, проводит по ней языком. Я вздрагиваю от остроты ощущений. Пальцами вцепляюсь в широкие плечи, боясь рухнуть от головокружительных эмоций на пол.
Пальцы Калинина зарываются в волосы на моём затылке, перебирают пряди волос, массируют кожу.
— Стёпа, — выдыхаю с изумлением, когда он отрывается от моих губ и вжимается лбом в мой взмокший лоб.
— Степан Александрович, — голос Романа разрушает наше уединение, — прошу прощения, что отвлекаю. Китайцы ждут. Генеральный тоже.
— Я иду, — хриплым голосом отвечает Калинин. — Иду! — шепчет мне в губы, вновь целуя. Только в этот раз с напором и жаждой. — Держи ключи, — вкладывает в мою ладонь связку. — Адрес помнишь?
Я заторможено киваю. Калинин разворачивается и стремительным шагом уходит из номера отеля, а я, прижав пальцы к пылающим после поцелуя губам, сползаю по дверце шкафа вниз.
Что. Это. Было?
Калинин сам меня поцеловал. Без необходимости. Без свидетелей. Не потому что так было нужно, а потому что… она захотел?
Глупая улыбка расползается по губам. Я хихикаю себе под нос, а сама вновь и вновь прокручиваю каждый поцелуй в голове.
— Привет, — робкий голос Леры вырывает из мыслей, — ты как?
Девушка встаёт рядом со мной на колени и заглядывает в лицо. Наверное, я всё ещё глупо улыбаюсь, потому что девушка улыбается мне в ответ. Широко и искренне, немного робко, как это было в нашу первую встречу в университете.
— Он в тебя влюблён, как безумный, — тихо говорит Лебедева.
— Кто? — я понимаю, про кого она говорит, но решаю уточнить.
— Калинин твой, кто же ещё, — Лера пожимает плечами.
— Не говори глупостей. Это просто была необходимость.
— Тех, кого не хотят до трясучки, так не целуют, будто сожрать готовы. Дроздов со стояком из номера вывалился.
Я закрываю лицо ладонями, чувствуя, как оно начинает гореть от смущения и дикого стыда.
— Прекрати.
— Он влюблён в тебя. И ревнует просто дико, что даже свою выдержку теряет. Вспомни, как он взбесился, когда в командировке к тебе Рома подошёл. А как он заступился, когда Антон тогда с цветами пришёл. Или в ЗАГС он приехал только для того, чтобы сообщить о командировке?
— Это просто совпадения.
— Да-да. Мне и Антону пришли письма на почту с билетами на наши имена и коротким пояснением, куда и зачем мы летим. А тебе Калинин лично приехал сообщить. Да и была ли вообще эта командировка такой необходимостью, если ехать мы изначально собирались на два месяца позже?
— Лера, ты просто выставляешь всё в выгодном для меня свете.
— Мир, кто из нас потаскушка? Я или ты?
— Лера, — меня передёргивает от её фразы.
— Я, милая. Я. Я готова была разрушить чужую семью. И твоей не дала состояться. О чём я не жалею, — голос Лебедевой становится жёстким и чётким. — Я рада, что так всё вышло. Пусть ты злишься и не хочешь меня больше видеть, но я рада, что отвадила от тебя этого урода. Он гнилой человек, который хотел через тебя добиться повышения. А ещё он бьёт женщин. Вот так как-то, — Лера невесело улыбается.
— Он тебя бил? — я хватаю Леру за плечи.
— Не важно. Я сама виновата. Во всём. В том, что потеряла тебя. В том, что влюбилась в очередной раз не в того человека. Думала, что влюбилась. Образ в голове придумала. Я разрушитель. И просто мразь.
Я вижу, что Лера на пределе. Вижу, что за злой улыбкой она скрывает боль. Такую огромную и необъятную, что её отголоски впиваются в моё сердце.
— Иди ко мне, — шепчу тихо, раскрывая для неё объятия.
Просить дважды не нужно. Лера на коленях подползает ко мне и лбом упирается в моё плечо. Она беззвучно плачет, слезами заливая ткань моего платья.
— Я хочу тебе сказать, что я тебя простила, — тихо говорю ей. — Я не знаю, как дальше продолжится наше общение и сможем ли мы быть подругами, но я не держу на тебя зла.
— Спасибо, — тихо бормочет в ответ Лера, стискивая меня в объятиях до хруста костей.
Наш разговор прерывает звонок моего телефона. Я тут же ныряю рукой в карман, смотрю на экран. Сердце начинает тревожно биться в груди. Мама. Почти за две недели мы ни разу не разговаривали. Точно что-то случилось!
— Алло.
— Смирнова Мирослава Олеговна? — раздаётся незнакомый голос с той стороны.
— Да, — выталкиваю из себя с трудом.
— Ваша мать сейчас находится в тридцать пятой городской больнице.
Глава 18
Мира
— Эй, что случилось? — с тревогой спрашивает Лера, когда я покачиваюсь.
Девушка подхватывает меня под локоть и тащит в кровати, заставляет меня сесть.
— Мама в больнице.
— Что случилось?
— Упала и сломала ногу, — я с силой тру лицо ладонями. — Мне срочно нужно в больницу!
— Я на машине сюда приехала, отвезу тебя.
Я иду за Лерой на улицу, а сама набираю номер папы. Отец отвечает только на мой третий звонок.
— Чего ты названиваешь, Мирослава? Я не отвечаю, потому что занят, — голос мужчины сбивчивый, будто он куда-то бежал.
— Папа, мама ногу сломала, в больницу попала. Ты где сейчас?
