Жестокая любовь (СИ) - Шарм Кира

— Мммммм, как ты пахнешь, — зарывается руками мне в волосы.

Проходится губами по дико забившейся на виске венке.

— Просто охренительно.

— Это всего лишь твой гель для душа. Мужской.

— Это твой запах. И он одуренный. Крышу рвет.

— Может, мы поедим?

Робко выдыхаю, неловко ерзая у него на коленях.

Черт. Я же не специально!

Но при этом получается, как будто я специально трусь… О его оооочень красноречивое желание!

— Кажется, ты действительно пришла сюда поесть, — Герман тихо посмеивается прямо мне в шею.

Обжигает дыханием.

Потирается слегка отросшей щетиной, и во всем теле уже вспыхивает миллиард искорок.

Снова неловко ерзаю, тут же заливаясь краской. От неловкости и растерянности со звоном роняю вилку, которую уже успела было взять в руку.

— Не страшно. Я покормлю.

Он разворачивает нас так, что мы оказываемся вполоборота к столу.

Подхватывает с тарелки креветку в сырном кляре.

— Раскрой губки.

Его голос с легкой хрипотой звучит сейчас как самый настоящий гипноз.

Голова кружится. Это…

Так неожиданно от Германа, которого я, казалось бы, знаю. И так… Интимно….

Раскрываю губы, быстро облизывая их. Как-то рефлекторно.

Герман наклоняется к самому моему лицу. Вижу, как его глаза вспыхивают.

Проводит креветкой по моим губам. Очерчивает каждую из них, не отрывая от моих губ взгляда.

А у меня внутри все сжимается. Не уверена, что я вообще смогу проглотить хотя бы кусочек.

— Вкусно?

Напряженно смотрит на меня, слегка проталкивая креветку мне в рот.

— Очень, — выдыхаю, как завороженная.

Смотрю в его горящие глаза. На то, как напряглись мощные мускулы на его широкой груди.

Боже! Неужели я так на него действую!

Такого я даже в мечтах самых смелых представить не могла!

— Может, проглотишь? Только разжевать не забудь. Хотя… Сосать, наверное, тоже вкусно.

Чееерт.

Я и правда посасываю эту проклятую креветку! Только сейчас понимаю, как это все звучит и снова заливаюсь краской. Еще сильнее. Прямо до слез.

— Еще?

Только киваю, все силы уходят на то, чтобы сейчас позорно не подавиться.

Герман ухмыляется. Опускает новую креветку в густой белый чесночный соус. Снова проводит по моим губам.

Наверное, я выгляжу смешно. Пытаюсь убрать языком остатки соуса на губах. Но его глаза почему-то вспыхивают еще сильнее.

— Дай. Попробовать.

Наклоняется, подцепляя зубами половину креветки прямо с моих губ.

— И правда. Охренительно просто вкусно. Надо всегда будет заказывать именно эту доставку.

Только вот его руки при этом скользят по мне.

Забираются под футболку, крепко обхватывая живот. Выписывают по нему странные круги.

Горячие руки. Они пекут на моей коже. Сводят с ума, и… Почему-то заставляют задыхаться.

— Попробуй так.

Герман подхватывает меня, пересаживая выше. Заставляя заскользить по его бедрам.

Окунает в кисло-сладкий медовый соус кольца кальмара. Прикусывает и накрывает мои губы сокрушительным, просто диким поцелуем.

Смесь вкусов взрывается на языке.

Его язык щекочет мои десна. Пробегается по моему. Дразнит небо, поигрывая кончиком.

— Нравится?

— Это… Это обалденно, — выдыхаю, уже обхватывая его плечи.

— И я так думаю. Охренеть просто, да?

Разворачивает меня лицом к себе. Широко расставляет ноги. Так, что я даже начинаю бояться, что упаду сейчас. Просто свалюсь с него.

Теперь он уже впивается в меня. Обрушивается своим ртом. Его руки двигаются по всей моей коже так бесстыдно. И так сладко…

Не знаю, какие точки он задевает.

Но чувствую, как начинаю мелко подрагивать. Тихонько выдыхаю стон прямо в его рот, хоть и отчаянно пытаюсь сдерживаться.

— Ты охренительная. Откуда такая только?

Кир не дает упасть. Поднимается вместе со мной, буквально насаживая меня на свое желание.

Его губы становятся еще более жаркими. Еще более жадными. И уверенными.

Это дикий напор. Я даже думать уже не способна. Перед глазами все расплывается, и я просто закрываю их. Вся отдаюсь ощущением, которые сводят с ума. Вышибают все мысли.

Наверное, сейчас я не отвечу даже, как меня зовут… Потому что не вспомню!

— Подожди.

Удается очнуться только когда Герман опускает меня на кровать. Становится рядом, начиная расстегивать ремень своих брюк.

— Что не так?

Насмешливо поднимает бровь. Но его хриплый голос и сбивающее дыхание выдает, что он так же возбужден, как и я!

— Если передумала, то уже поздно. Благодарность я почти уже принял. И останавливаться не собираюсь.

15

— Нет, — качаю головой.

Просто тону в его глазах.

— Просто… Не так…

Герман останавливается.

Замирает, как-то странно глядя на меня.

Его глаза задурманены страстью. Диким, полыхающим желанием.

И внутри меня все взрывается. Пальцы дрожат от понимания, что это именно на меня он так реагирует. Я так действую на этого уверенного, сильного, взрослого мужчину!

Слегка откидываюсь на подушку, раскрываясь перед ним. Мурашки по коже от того, как снова вспыхивают его глаза.

Вытягиваю руки раскрытыми ладонями.

Опускаю на его упругий пресс. Всегда хотела его потрогать.

Герман с шумом выдыхает сквозь сжатые зубы. Чувствую, как каменные кубики еще сильнее напрягаются под моими руками.

Прижимаю сильнее. Меня ведет от реакции этого мужчины. От этих прикосновений… От собственной смелости.

Его кожа будто расплавленная. Горячая.

Шумно сглатываю, проводя по кубиками вниз. Исследую. Ощупываю мощного мужское тело. Напряженное до крайности.

Провожу пальцами по густой дорожке черных волос.

Герман явно срывается. Не выдерживает.

Хватает мои запястья и резко прижимает в подушке. Над моей головой.

Нависает и уже придавливает меня тяжестью своего тела.

— Хочешь прелюдий, малышка?

Хрипло шепчет мне в губы, обжигая своим сорванным дыханием.

— Два дня на прелюдии это слишком много. Охренеть, как много для меня.

Обрушивается на мои губы властным поцелуем. Покоряет. Заставляет расплавиться окончательно.

Его руки скользят по всему моему телу.

Голова сама запрокидывается. С губ слетают жадные стоны. Выгибаюсь в спине. Раскрываюсь, подаюсь ему навстречу.

— Сладкая. Офигенная.

Понимаю, что сейчас все произойдет.

Как вдруг наше рваное дыхание разрывает резкой звонок его телефона.

— Да твою ж мать!

Герман рявкает и срывается с постели. А меня обдает холодом. Сразу же, когда перестаю ощущать его горячую кожу. И руки.

— Может, не станешь брать?

— Прости, детка. Это приватный номер. Его мало кто знает. Если звонят, значит, что-то серьезное. Да!

Резко рявкает в трубку.

— Твои мать. Подожди, — бросает мне и выходит. Матерясь и прижимая трубку к уху.

— Прости, малыш. Мне нужно уехать.

Герман возвращается через пару минут. Уже совсем в другом насторое.

Только что полыхал. Сейчас холодный, как сталь. Кулаки сжаты. На лице играют желваки.

— Что-то серьезное?

— Не всемирная катастрофа. Но съездить нужно. Очень срочно. Правда.

— Конечно. Я… Я сейчас.

Судорожно осматриваюсь в поисках одежды. Наконец выхватываю взглядом его футболку. Пытаюсь надеть, но запутываюсь. Попадаю совсем не в нужные отверстия.

— Эй.

Герман ловит мою руку. Смотрит даже… С какой-то нежностью?

— Ты не обязана уезжать. Если хочешь, оставайся. Я вернусь и мы продолжим то, что начали. А пока… Все в твоем распоряжении. Бассейн. Ужин. Закажи себе все, что захочешь. За мой счет, естественно.

— Я… Так можно?

Глупо смотрю на него. И чувствую себя. Так же. Глупо.

— Конечно, — проводит пальцами по моей щеке. Наклоняется и запечатывает губы поцелуем.

— Охренеть, как можно. Только имей в виду. Если останешься, до утра тебя уже не отпущу.