Развод. Спасибо, что изменил - Ви Чарли

– Всё, – жёстко произнёс он. – Закончилась твоя семья с Голубевым. И перестань его оправдывать. Будь он нормальным, не пошёл бы налево и не прикрылся бы ребёнком.

Я молчала, прижимаясь к нему, впитывая его тепло и слушая, как гулко и часто бьётся его сердце.

Да, я была согласна с ним. Каждое его слово сдирало с меня броню, которую я старательно выстраивала все эти годы.

Игорь не был благодетелем. Он был трусом, который, наигравшись в примерного семьянина, начал искать острых ощущений на стороне, а когда запахло жареным, цинично прикрылся сыном.

А я... я всё это время убеждала себя, что терплю ради Дани. Закрывала глаза на мелкие странности, на задержки на работе, на чужой парфюм. Убеждала себя, что это усталость, кризис среднего возраста, что угодно, только не крах той самой «стабильности», за которую я так цеплялась.

Только дошло это до меня слишком поздно. И от этого осознания собственной слепоты становилось невыносимо больно.

Я всхлипнула, ещё крепче прижимаясь к Тимуру, стыдясь своих слёз. Я плакала от обиды на себя, от страха за будущее, от десятилетней усталости, которая навалилась разом, как только я позволила себе расслабиться в его руках.

– Ну всё, всё, – голос Тимура стал мягче, он чуть укачивал меня, зарывшись лицом в мои волосы. – Поплачь. Легче будет.

Я не могла остановиться. Меня колотила крупная дрожь, и я просто цеплялась за него, как утопающий за спасательный круг. А он держал меня крепко, надёжно, словно в его руках была вся безопасность этого мира.

– Я... я так боялась, – прошептала я, глотая слёзы. – Боялась остаться одна. Боялась, что не справлюсь. Что сломаю Дане жизнь, если уйду. Боялась, что Даня меня возненавидит.

– Ты прекрасно со всем справилась. Слышишь меня? – Он стёр большими пальцами мокрые дорожки с моих щёк. – Ты вырастила отличного пацана. А с остальным мы разберёмся.

Он глубоко вздохнул.

– Значит так, – он убрал руки с моего лица, но оставил их лежать на моих плечах, словно удерживая на месте. – Хватит заниматься самокопанием. Утром я сам буду отводить Даню в школу.

– Игорь может...

– Вера, – оборвал он меня тоном. – Я сказал – сам. Я доведу его до класса, переговорю с директором и охраной. Голубев к пацану и на пушечный выстрел не подойдёт, я это гарантирую. Поняла?

Я кивнула и шмыгнула носом.

– Спасибо, – прошептала я и подняла голову, заглядывая ему в глаза. Но поняла, что зря это сделала.

Его лицо было слишком близко. Тёмные глаза смотрели в упор не моргая.

Я замерла, почти перестав дышать.

Глава 21.

Глава 21.

Он целует меня так, будто давно запретил себе это делать.

Сначала жёстко, почти грубо. Будто злится – на меня, на себя, на все эти годы, которые потеряли.

Я едва успеваю вдохнуть. Воздуха не хватает, но я и не хочу, чтобы он останавливался.

Его ладонь скользит мне на затылок, пальцы сжимаются в волосах, и от этого простого движения внутри всё болезненно тянет. Тимур целует ещё глубже, медленнее, и у меня в груди сердце начинает стучать так сильно, что становится страшно, что оно сейчас заглохнет от скорости.

Господи…

Я столько лет запрещала себе даже вспоминать, каково это – быть рядом с ним.

Тимур вдруг выдыхает мне прямо в губы, тяжело, хрипло, и у меня по коже проходит волна мурашек. Я сама тянусь ближе, прижимаюсь к нему так, словно хочу почувствовать весь его вес, всё это напряжение в теле, которое он больше не пытается скрывать.

Дрожащими пальцами цепляюсь за край его футболки и тяну вверх, потому что больше не могу чувствовать эту чёртову ткань между нами.

Мне нужно прикоснуться к нему прямо сейчас. Провести ладонями по горячей коже, убедиться, что он действительно здесь, рядом со мной, а не пришёл во сне, как много раз до этого. Короткие жёсткие волоски на груди щекочут пальцы и ладони.

Господи…

Как же долго я об этом мечтала.

Наверное, слишком долго.

Я прижимаюсь губами к его груди и на секунду закрываю глаза, вдыхая его запах – знакомый до боли, до дрожи, до какого-то совершенно ненормального чувства внутри, от которого слабеют колени. И Тимур шумно выдыхает мне в губы, будто у него самого заканчивается выдержка.

– Вер…

От того, как он произносит моё имя, у меня по позвоночнику проходит горячая волна.

Я даже не успеваю понять, в какой момент всё становится слишком откровенно.

Тимур вдруг дёргает мою блузку, не желая возиться с пуговицами, и ткань с тихим треском расходится в стороны. Я вздрагиваю от неожиданности, но вместо возмущения чувствую только то, как ещё сильнее начинает кружиться голова.

Это неправильно.

Наверное.

Но сейчас мне плевать.

Он подхватывает меня за бёдра, усаживает на столешницу, задирает подол юбки до талии и тут же встаёт между моих ног, не оставляя между нами почти никакого расстояния. Эта близость заставляет голову кружиться от того, насколько сильно я его хочу. Он вжимается в меня твёрдым пахом, вызывая дрожь во всём теле. Трётся об меня

Я цепляюсь за его плечи, запускаю пальцы в короткие жёсткие волосы на затылке и сама тяну его к себе, потому что уже не понимаю, как вообще можно остановиться после всего этого.

После того, как я снова почувствовала себя живой рядом с ним.

Хочу слиться с ним, прижаться так сильно, чтобы чувствовать всей кожей его силу.

Тимур целует меня так, будто у нас осталось слишком мало времени, и от этой мысли внутри становится ещё страшнее. Его ладони скользят по моим ногам вверх, дыхание сбивается, а у меня перед глазами всё плывёт от того, насколько сильно я его хочу.

– Вер...пиздец, как же я хочу тебя, – шепчет Тимур и снова толкается бёдрами между моих ног. Дрожь по телу, сейчас я готова позволить ему всё что угодно.

Он целует меня в уголок рта, медленно проводя нижней губой по моей, и у меня внутри от этого движения всё сжимается.

Будто он прекрасно знает, что делает со мной.

И именно в этот момент в тишине квартиры раздаётся телефонный звонок.

Я дёргаюсь, потому что эту мелодию я ставила только на Игоря.

Меня будто кто за шкирку выдёргивает из розовых облаков.

Я упираюсь ладонями Тимуру в грудь, тяжело дыша.

– Стой…Подожди.

Он не отпускает меня сразу.

Только замирает, уткнувшись лбом мне в лоб, и я чувствую, как тяжело он дышит. Как напряжены его руки и как сильно ему самому сейчас тяжело остановиться.

Тимур закрывает глаза и хрипло матерится себе под нос.

– Блять, Вера. Да похуй на звонок.

А мне от этого становится почти больно. Потому что ещё несколько секунд назад я действительно была готова забыть обо всём: и об Игоре, и о последствиях.

Тимур снова целует, но я уже не отвечаю. Не могу. Мгновенно на меня обрушивается реальность и то, что за стеной сын спит, и может выйти в любой момент. А я тут сижу полуголая с задранной юбкой.

Я осторожно касаюсь щёки Тимура кончиками пальцев, пытаясь хоть немного привести в чувство нас обоих.

– Нам надо остановиться…

Он медленно поднимает голову и смотрит на меня таким взглядом, что мне хочется провалиться сквозь землю.

– Поздно, Вер, – произносит он тихо.

Я качаю головой и отвожу взгляд первой, потому что, если продолжу смотреть на него – опять сорвусь.

– Мы только всё усложняем.

– Да что тут, блять, усложнять? – почти зло выдыхает Тимур. – Я знаю, что Даня – мой сын. Ты больше не обязана жить с Игорем. Разведёшься – и всё. Так какого хера ты тормозишь? Ты же хочешь меня так же, как и я тебя.

Он убирает прядь волос мне за ухо таким неожиданно нежным движением, что у меня начинает щипать глаза.

– Что мешает нам быть вместе, Вер? – спрашивает и тут же касается моих губ невесомо.

Прижимается своим лбом к моему.

А я не могу ему ничего ответить.

Потому что впервые за всё это время дело не в Игоре и не в родителях. Не в прошлом. Даже не в страхе, а во мне самой.