Смотреть, как она реагирует на такие вещи, как искренне радуется – это отдельный вид зависимости.
Эмоции этих моментов не передать.
Я как будто становлюсь сильнее, чувствую, что всё могу и наслаждаюсь её радостью.
Понимаю, ради чего вообще вкалываю каждый день и знаю, что могу дать своей женщине всё, что она захочет.
Свадьбу мы не играли. Никаких ресторанов на двести человек, белых голубей, лимузинов и громких тостов от дальних родственников.
Вера вообще панически боялась лишнего внимания, а мне нужен был только официальный статус и кольцо на её пальце как неоспоримый факт.
Мы расписались во вторник, с утра, заскочив в ЗАГС перед моей тренировкой.
Она была в простом светлом платье, я в джинсах и рубашке.
Выпили кофе в пекарне на углу, забрали Даню из школы и поехали есть пиццу.
Счастливый, спокойный день без капли пафоса, который застолбил моё право называть их своей семьёй.
– Пап! – звонкий голос сына прорезается сквозь равномерный шум прибоя, вырывая меня из мыслей. – Ты чего там застыл?
Я моргаю, возвращаясь в реальность, и перевожу взгляд на Даню. Он нетерпеливо переминается с ноги на ногу у кромки воды, сжимая в руке лиш от своей доски. За этот год он прилично вытянулся, окреп и окончательно перестал сжиматься при громких звуках.
– Иду, – отзываюсь я, шагая по песку. – Ну, пошли. Покажешь мне сегодня супер-класс.
Мы направляемся к воде, и Вера тут же разворачивается, упирает руки в бока, всем своим видом включая режим строгой матери, которая отправляет детей на опасное задание.
– Даня, слушайся отца, – наказывает она, щурясь от яркого закатного солнца. – И будь осторожнее на волнах. Не заплывайте далеко.
Я прохожу мимо, привычным жестом перехватываю её за талию свободной рукой и притягиваю к себе. Целую в солёные губы, скользя ладонью по натянутой, горячей коже живота.
– Ты сама тут поосторожнее будь, – говорю я, глядя ей в глаза. – Не растряси нашу девочку.
И ровно в этот момент изнутри, прямо в центр моей ладони, прилетает отчётливый толчок.
Я замолкаю на полуслове и удивлённо смотрю на Веру.
Она тихо смеётся, безошибочно считывая мою реакцию.
Я до сих пор помню то мартовское утро, когда она молча положила передо мной на кухонный стол пластиковый тест с двумя полосками.
Смотрела испуганно, ждала моей реакции, а у меня просто мозг отключился, теперь всё стало по-настоящему. Можно сколько угодно хотеть ребёнка и семью, но новость об этом всегда оказывается неожиданной.
И сейчас, каждый раз, когда я чувствую отклик моей малышки, меня прошибает насквозь.
Это слишком странно и непривычно – осознавать, что там толкается живой человек, который уже уверенно заявляет о себе.
– Ну вы долго так стоять будете? – раздаётся недовольное ворчание сбоку. Даня закатывает глаза. – Как будто не нацеловались ещё.
Я отстраняюсь от Веры, подхожу к сыну и специально лохмачу его выгоревшие волосы, игнорируя недовольные попытки увернуться от моей руки.
– Не возмущайся. Посмотрю на тебя, когда сам влюбишься.
– Да ну, – Даня морщится, приглаживая причёску. – Я точно не влюблюсь. Зачем мне эти проблемы.
– Я только за, – абсолютно серьёзно киваю я. – Сначала учёба, нормальная база для жизни, а потом уже девочки. Максимально здоровый подход.
– Ну да, – фыркает Даня, заходя в воду по колени. – А то ещё получится, как у вас.
Я перестаю улыбаться. Шум океана отходит на второй план.
Я жду, пока Даня повернётся, и смотрю ему прямо в глаза, чтобы он навсегда усвоил то, что я сейчас скажу.
– Нет, Дань. Как у нас – не получится, – говорю я. – Потому что мы с мамой тебя всегда поддержим. Что бы ни случилось, ты никогда не останешься решать свои проблемы один.
Сын смотрит на меня пару секунд, серьёзнеет и молча кивает, принимая этот факт как истину.
Я не повторю ошибок своих родителей и родителей Веры. Мои дети будут вольны выбирать сами свою жизнь. В этом мы с верой солидарны.
Мы заходим глубже, вода приятно охлаждает нагретую солнцем кожу.
Даня ловко запрыгивает на доску, ложится на живот, а я помогаю ему удерживать баланс, направляя нос борда навстречу надвигающимся волнам.
Солнце медленно садится за горизонт, окрашивая небо в насыщенный оранжевый цвет.
Хороший, спокойный вечер, который наконец-то стал не просто картинкой в моей голове, а реальностью.
Я до сих пор иногда просыпаюсь посреди ночи, и на долю секунды мне становится страшно от мысли, что всё это было лишь долгим сном.
Что я открою глаза, а в квартире пусто, и Веры нет.
Тогда я протягиваю руку, нащупываю её в темноте, сгребаю в охапку и прижимаю спиной к своей груди.
И меня моментально отпускает.
Моя Вера со мной. И это самое главное.
♥♥♥Конец♥♥♥
