Книжный бойфренд (ЛП) - Джей Дана

Я вытаскиваю иглу и отбрасываю шприц в сторону. Ее умоляющие и широко открытые глаза полны страха и следят за каждым моим движением.

— Что ж... — Я поднимаюсь на ноги, окидывая взглядом неподвижное тело, распростертое на холодном полу. — Теперь ты станешь моей маленькой игрушкой. — Носком ботинка слегка пинаю ее в бок — не сильно, только чтобы проверить, осталась ли в ней хоть капелька жизни. Но нет, ничего. Лишь ее глаза, которые продолжают следить за каждым моим движением.

Перемещаюсь к углу комнаты, где установлен штатив с телефоном.

— Розмари должна все увидеть, не так ли? — Я активирую камеру, тщательно настраивая ракурс, чтобы в кадре оказались и шезлонг, и стол. Несколько нажатий на экран — и красный огонек начинает мигать. Теперь ни одна секунда, ни единый звук, крик или мольба не останутся незамеченными. Все для Розмари. Чтобы она увидела, что я совершил.

Ради нее.

Я возвращаюсь к Аннабель, поднимаю ее безжизненное тело и бросаю на шезлонг. Ее руки и ноги свисают по бокам, она полностью в моей власти, беспомощная, как марионетка с оборванными нитями. Я раздвигаю ее ноги и крепко привязываю их кожаными ремнями к шезлонгу, широко разводя колени. Затем я связываю ее руки, так сильно натягивая ремни, что она не сможет пошевелиться ни на дюйм, даже без препаратов. Ее тело теперь полностью открыто для моих планов.

— Видишь, Аннабель? — Я обхожу шезлонг. Мой взгляд устремлен на маску, которая так и ждет, чтобы ее надели.

— Здесь я решаю, что будет происходить с твоим телом. — Я беру ее за подбородок, заставляя посмотреть на меня. — И ты почувствуешь все, абсолютно все. Каждую мелочь.

Мои руки тянутся к металлическому каркасу у изголовья шезлонга. Холодными, уверенными движениями фиксирую ее голову, надевая металлическое кольцо на лоб и затягивая винты. Она видит меня лишь краем глаза, беспомощная и пойманная в ловушку. Ее губы едва шевелятся, и из них вырывается сдавленный стон.

С чувством предвкушения беру маску и надеваю на лицо. В этот момент мне кажется, что я плыву по течению, утопая во власти и превосходстве. Разумеется, это чувство возникло бы и без маски, но я знаю, как она влияет на психику.

Чтобы создать нужную атмосферу, я включаю светодиодную подсветку на маске в тон ее уродливому платью. Затем подхожу к своему столу, где стоит старое радио. Внутри лежит компакт-диск с созданным мной плейлистом. Для моего вдохновения.

Я нажимаю на кнопку воспроизведения.

— О, это классика, Аннабель. Тебе повезло, что ты сможешь послушать эту песню в последний раз.

slim whitman -

i remember you

— Теперь мы можем начать.

Я подхожу к столу, где лежат мои инструменты, и с любовью провожу пальцами по лезвиям, зондами, флаконам и шприцам. Мои руки тянутся к маленькой коробочке, из которой я достаю расширитель, сделанный из блестящего холодного металла. Я не спешу, медленно надевая перчатки, позволяя им плотно прилегать к коже с характерным щелчком. Каждое движение — часть тщательно продуманной подготовки.

— Сначала давай снимем трусики. — Я мог бы с легкостью сойти за гинеколога. Я беру маленькие ножницы и подношу к тонкой ткани, которая прикрывает ее киску. Быстрый взмах — и трусики разрезаны. Я небрежно снимаю их и позволяю им упасть на пол. Ее киска обнаженная, гладкая и блестящая.

Мне трудно сдержать смех.

— Свежевыбритая, да? Думала, сможешь меня соблазнить? Похоже, ты действительно надеялась на большее от этой встречи, маленькая сучка. — Я склоняюсь над ней и провожу рукой по ее коже, замечая, как по телу пробегают мурашки. — Не волнуйся, я уделю тебе внимание, которого ты заслуживаешь.

В моей руке холодное металлическое зеркало, напоминающее карманное зеркальце, и на его поверхности отражается моя маска. Я в шутку заправляю волосы за ухо, как настоящая дива.

Потом я снова смотрю на нее. Осторожно подношу расширитель к ее промежности и ввожу его внутрь. Ее тело напрягается. Это рефлекс, но абсолютно бесполезный. Ее глаза расширяются, в них появляется боль, когда холодный металл проникает глубже и преодолевает ее сопротивление.

Я медленно поворачиваю ручку. Устройство постепенно растягивает ее киску, пока она не открывается достаточно широко, чтобы помочь мне осуществить мою цель.

Ее дыхание становится прерывистым, и она тихонько всхлипывает. Ее неспособность двигаться лишь усиливает страх. Я не тороплюсь, наблюдая за ее реакцией и наслаждаясь каждой секундой ее беспомощности.

— Таким образом мы освобождаем место для моего маленького друга, — мой голос звучит успокаивающе, когда я достаю небольшую коробочку с отверстиями из ящика рядом со столом.

Я аккуратно кладу ее на живот Аннабель, слегка приоткрываю крышку и не позволяю улыбке исчезнуть с моего лица, когда вижу внутри таракана. Он с любопытством смотрит на нее сквозь отверстие. Страх, исходящий от Аннабель, почти осязаем и наполняет меня глубоким, мрачным удовольствием.

Я беру со стола длинный пинцет и достаю таракана из коробки. Его маленькие лапки шевелятся в воздухе, пытаясь найти опору, но ее нет, по крайней мере пока.

— Тише, дружок. Я положу тебя в тепленькое местечко.

Движения насекомого становятся все более беспокойными, пока я медленно ввожу пинцет в киску Аннабель. Она издает сдавленный звук, когда я осторожно помещаю в нее таракана. Насекомое начинает метаться, пытаясь найти выход наружу, но его нет. Только не для него и не для Аннабель.

Я убираю пинцет и, наконец, расширитель, но маленькая отвратительная хрень остается внутри ее киски.

Ухмыляясь, отхожу на шаг, чтобы насладиться работой.

В каждом ее едва заметном движении сквозит неподдельный ужас и отвращение, и это доставляет мне извращенное наслаждение. Однако я еще не закончил.

Я подхожу к столу, беру тюбик с суперклеем и медленно откручиваю крышку. Оглянувшись, замечаю, что из ее киски уже торчат маленькие усики — насекомое пытается выбраться наружу.

— Веди себя хорошо, — говорю я и пальцем заталкиваю таракана обратно. — Уверен, ты хочешь знать, кто я и почему я это делаю, не так ли? — мягко спрашиваю я, выдавливая немного клея из тюбика. Из ее горла вырываются прерывистые звуки, но язык онемел. Я наклоняюсь и вижу, как дрожат ее веки в беззвучном рыдании.

— Ты обидела мою девушку, — продолжаю я. — Я узнал, что тебе нравится оставлять отзывы с низким рейтингом, и я считаю это несправедливым.

Я медленно прикладываю кончик тюбика к ее половым губам и выдавливаю содержимое. Осторожно, почти с любовью, я сжимаю ее половые губы, чтобы клей начал действовать. Таракан внутри нее беспокойно мечется и отчаянно ищет выход, царапая нежные стенки.

— Он пытается выбраться, — тихо говорю я, словно обращаясь к ребенку, которому пытаюсь объяснить что-то плохое. — Он будет разрывать твою плоть, и ты ничего не сможешь сделать. Только чувствовать. — Я вижу в ее взгляде неподдельный ужас. — Но ты ведь знаешь, — я сажусь на стул рядом с ней, внимательно наблюдая и замечая, как свет моих светодиодов отражается в ее глазах. — Это только начало. Самое страшное еще впереди.

Я встаю и подхожу к столу, доставая из ящика маленькую пробирку с мутной жидкостью. Внутри что-то шевелится.

— Итак, Аннабель. — Я широко улыбаюсь. — Сейчас я покажу тебе нечто особенное. — Я медленно поворачиваю пробирку перед ее лицом, наблюдая, как ее глаза следят за содержимым. — Это маленькие личинки. Они прогрызают себе путь сквозь кусочки мяса в пробирке, но знаешь, чего им не хватает? — Я делаю драматическую паузу, позволяя музыке на заднем плане увлечь меня на мгновение, затем перевожу взгляд к ее встревоженному лицу. — Теплого дома.

Удивительно, как даже в самых страшных обстоятельствах человеческое тело находит способ защищаться.

Она не может пошевелиться, но иногда вздрагивает. Я подхожу к ней и наклоняюсь так близко, что моя маска оказывается в нескольких сантиметрах от ее лица.