Бывшие. Ты мой папа? (СИ) - Келлер Николь

Я получаю свой комплект ключей и безумно счастливая, как будто купила эту квартиру, а не сняла, закрываю дверь и мчу в секцию футбола за Леоном.

Приезжаю уже когда тренировка окончена, а мальчишки разыгрывают матч между собой. Тренер после каждой тренировки дает команде по полчаса дополнительных на товарищеский матч и отработку новых навыков и схем.

Сына среди других игроков вылавливаю сразу. Он сосредоточенный, со счастливой улыбкой на лице и горящими глазами носится по полю за мячом. А причина счастья в этот момент пытается отбить у него мяч.

Отец Леона выделяется среди мальчишек не только внушительным ростом, но и спортивной подсушенной фигурой. Ее не может скрыть даже строгий дорогущий офисный костюм, в котором Наумов без зазрения совести гоняет по полю наравне с сыном и его командой.

Тренер подает сигнал об окончании тренировки, и ребята дружно уходят с поля в раздевалки. Пока Ян неспешной походкой направляется к краю поля, я разглядываю его с толком и расстановкой.

Скольжу от длинных сильных ног, по торсу, широкой грудной клетке, часто вздымающейся от динамичной игры, задерживаюсь на губах, искривленных в наглой усмешке, и наконец встречаюсь с горящим взглядом Наумова. В нем читается непонятный мне вызов.

Краснею и тут же опускаю голову, с интересом разглядывая носы своих полусапог. Но уже через тридцать секунд, когда внушительная фигура нависает сверху в опасной близости, сердце под ребрами отплясывает чечетку.

- Здравствуй, Нинель, - Ян прячет ладони в карманы брюк, а его лицо уже не отражает никаких эмоций. На нем абсолютное равнодушие.

- Привет, - отвечаю, посылая ему такую же равнодушную пластмассовую улыбку.

- Уделишь мне пару минут? Нужно серьёзно поговорить.

Можно подумать, у меня есть шанс отказаться….

- Слушаю.

- Когда ты сможешь подъехать в ЗАГС? Я хочу оформить отцовство. Надеюсь, проблем с Савой не возникнет? Ты сможешь объяснить мужу, что мой сын не будет носить чужие фамилию и отчество, или мне сделать это самому? - добавляет едко, заставляя кровь в венах вскипеть.

- Как у тебя все просто, Ян! Раз, два и готово! Получи, сынок, распишись, вот тебе новые фамилия и отчество впридачу!

- А зачем усложнять? - отзывается с напускной ленцой.

- Ну да, ну да. Пришел, увидел, победил. Дратути, я - твой папаша!

- Хватит ерничать, - рявкает, чуть повысив голос. Чем увеличивает шансы получить по голове тупым предметом сразу втрое. Только чудо и постоянное напоминание самой себе, что в любой момент из раздевалки может выйти мой ребёнок, удерживают меня от рукоприкладства. - Напомнить, по чьей милости я понятия не имел, что у меня сын растет?

Стискиваю зубы до крошащейся эмали. Ты даже не представляешь, дорогой, по чьей вине все так сложилось. Даже не представляешь…

- Я мог бы действовать жестко: добиться признания через суд или вообще отобрать у тебя сына…

- Не смей! - вскакиваю на ноги, как ошпаренная, и змеей шиплю ему в лицо. - Даже не вздумай, Ян, развязывать со мной войну! Иначе я тебя и на пушечный выстрел не подпущу к Леону.

- Я не договорил, - пригвождает острым взглядом к месту, все с той же ленцой складывая руки на груди. Между его бровей залегает складка, подающая сигнал, что терпение Наумова на пределе. - Я не буду ничего из этого делать из уважения к тебе как к матери своего ребёнка. Но вопрос не закрыт. Мы вернемся к нему, когда я окончательно остыну и смогу спокойно говорить на эту тему.

Паника пробирается под кожу и сотрясает все тело. Сильнее кутаюсь в куртку, небрежно наброшенную на плечи. Наумов же возвращает равнодушие на лицо и в голос:

- Так когда ты сможешь подъехать в ЗАГС?

Закусываю губу, задумываясь, сколько времени мне потребуется на переезд и обустройство нового места жительства.

- Думаю, в четверг с утра. Устроит?

- Да. Я запишу нас на прием и сообщу точное время.

Киваю и едва удерживаюсь на ногах, когда Леон врезается в меня с разбегу и крепко обнимает. Ян выбрасывает руку вперед, чтобы поймать меня, но напарывается на мой жесткий предупреждающий взгляд, и она повисает вдоль тела.

Конечно, Леон задал мне тысячу и один вопрос касательно отца и ситуации в целом. Я ответила на все, что смогла, а на остальные попросила сына дать мне время все переварить и разобраться, и вернуться к этому разговору позднее.

- Мам, может, поедем пиццы покушать вместе с папой? Пожалуйста.

- Кому-то завтра в школу, - поправляю шапку на голове Леона. - А нам ещё вещи собирать.

Сын очень странно переглядывается с отцом и перекатывается с пятки на носок. Уголки рта ползут вверх, и на детском лице расцветает виноватая шкодная улыбка.

- Мам, мы тут с папой обсудили…

Таааак… Мне это все уже не нравится.

- В общем, я хочу с ним пожить. Ты же не против.

Глава 30

Нина

Сердце замирает. И тут же начинает ныть от невыносимой боли. Так сильно, что устоять на ногах получается, лишь ухватившись за ограждение.

Воздуха в легких ни грамма. Его весь вышибли одним предложением. Вся грудина горит, огнем полыхает. Как будто мне без наркоза кусок сердца отрезали. Хотя, по сути, так оно и есть.

- Мам? - Леон с надеждой в глаза мне заглядывает. - Ну, так что? Можно?

Обнимаю себя за плечи, отворачиваясь в сторону и захлебываясь самыми разными эмоциями. От жгучей обиды, как ребёнок, которого обманули, до лютой ярости.

- Ну, мааааам…, - Леон бросается и крепко обнимает. - Ты что, обиделась на меня?

- Нет, - отчаянно мотаю головой, мысленно заставляя свои слезы немного подождать, чтобы не реветь при ребёнке и не вызывать у него чувство вины. - Конечно, нет, сынок.

Мой мальчик сияет, как солнышко, и растягивает губы в счастливой улыбке.

- Тогда… мы поехали?

Сглатываю, судорожно пытаясь понять, как поступить. Как будет лучше… Но ничего дельного на ум не приходит.

И на мое счастье так вовремя сзади раздаются веселые голоса, давая выиграть хоть немного времени:

- Леон! - его друзья по команде машут и подзывают к себе.

- Иди, сын, - Ян подбородком указывает в сторону его друзей. - Мы с мамой кое-какие детали обсудим, и потом поедем домой.

- Ага! Понял! - и Леон уже весело уносится к товарищам по команде, только пятки сверкают.

«…и потом поедем домой».

Конец небрежно брошенной фразы будит во мне бешеную фурию.

- Домой?! Вообще-то у Леона уже есть дом!

- Не спорю. Он прожил с тобой десять лет. Но теперь у него их будет два. Теперь моя очередь.

Сердце сваливается в желудок, а футболка мгновенно прилипает к спине и животу.

- Что? Наумов, ты с ума сошел?! - шепчу пораженно. Мотаю головой, словно не верю, что бывший действительно хочет это сделать. - Ты…ты решил у меня ребёнка отобрать?!

Забыв, что на нас может смотреть сын и его друзья, кидаюсь к Наумову и со всей силы луплю его кулаками по всем местам, куда дотянусь.

- Сволочь! Мерзавец! Кобель! Одиннадцать лет ни слуху, ни духу! А тут нарисовался и сразу же сына перетаскиваешь на свою сторону! Настраиваешь против меня!

Ян сохраняет абсолютное спокойствие на лице. Лишь светло-серый взгляд режет, как острая бритва. Он с легкостью перехватывает мои руки, сомкнув пальцы на запястьях. Дергает на себя, буквально размазывая меня по своему сильному телу. Я брыкаюсь, пытаясь вырваться, но Наумов прижимает меня ещё крепче. Буквально связывает меня своими руками. Со стороны мы выглядим как влюбленная парочка. И я получаю мгновенное подтверждение своим мыслям, когда перехватываю довольный и хитрый взгляд сына.

- Успокоилась? А теперь послушай внимательно, Нинель, - зловеще тянет Ян, разгоняя мурашки по телу. - Никто не собирается отбирать у тебя Леона. Я не больной и не собираюсь мстить тебе через ребёнка. Просто благодаря кое-кому наш сын будет жить по очереди то тут, то там. Я же имею право забирать его к себе и проводить с ним время.

- Вот так сразу?