Фиктивная невеста Кавказа (СИ) - Долгова Анна

— Меня не крали, — выдаю с ходу. — Я сама пришла.

— Да ты что? — удивляется искренне свекор.

— Да, — смущаюсь и улыбаюсь. — Обстоятельства вынудили.

Жду пинка по ноге от жениха. Но тот сидит спокойно и расслабленно, положив руки на стол, предварительно скрестив их в замок.

— Бывает, — с неким сочувствием произносит женщина. — А как вы познакомились?

— А… там целая история, — слегка посмеиваюсь. — Заур, расскажи, как мы познакомились…

Мой жених, сидящий рядом, смотрит на меня спокойно.

— В клубе, — неожиданно выдает родителям, говоря совершенно серьезно. — Пьяными были. Соня покрепче… Она на барной стойке танцевала. А я совсем не в себе был. Под столиком валялся.

Тишина за столом, как в гробу…

— Аха-ха! — начинают смеяться родители.

— У тебя тоже шуточки! — продолжает мать, пока отец пытается остановиться. — Ах, Умар! — обращается к мужу в ужасе. — Ты смотри, что натворили! — показывает пальцем в сторону виноградников.

— Чего там? — обеспокоенно поворачивается мужчина.

В это время мама Заура, гневно смотря на сына, бьет себя костяшками кулака по лбу. Одновременно со мной, которая тоже не сдержалась, и крутит у виска указательным пальцем, смотря на жениха с гневом. Непутевый сын и жених только окинул нас скептическим взглядом.

— Потом посмотрю, — поворачивается обратно отец.

— Да-да, — успокаивает мужа жена, не забывая погладить по руке, — потом разберемся. Соня, я вижу у тебя колечко на пальце. Это тебе Заур подарил? Когда предложение делал?

— Дааа, — показываю с гордостью кольцо поближе.

Женщина берет мою ладонь и рассматривает с улыбкой.

— Хоть слова какие сказал? — слегка морщится.

— Дождешься от него, — усмехаюсь. — Велел вещи собирать и в машину бегом садиться.

Теперь мы уже втроем смеемся над моей шуткой. Заур лишь стеснительно улыбается.

— А вот колечко, сынок, — замечает отец, — мог бы и получше найти.

— Да куда уж лучше-то? — не выдерживаю и выпаливаю на автомате.

— Да-да, — подтверждает мать. — И браслетики какие-то неказистые. Небось, тоже ты дарил?

— Да, — вместо Заура брякаю, совсем расстроившись замечаниям.

— Любимой невесте нужно покупать все самое дорогое, — поучает отец сына.

— Так оно и так самое дорогое в магазине было, — совсем теряюсь и выдаю нас с потрохами.

Заур лишь медленно поворачивает ко мне голову. Он улыбается. Или старается это делать. Во всяком случае, глазами мне показывает, что еще поговорит со мной дома.

— А ты откуда знаешь? — ухватывается за фразу мать. — Никакой романтики! Весь в отца!

Заур смотрит на мать и поджимает губы, раскидав уголки еще дальше.

— Нееет, — тянет отец. — Мы своей дочери таких дешевых подарков не подарим, — задирает нос отец, продолжая свою мысль. — Мы уже приготовили. Красивый комплект. С такими мелкими бриллиантами по всей… этой самой.., - пытается объяснить, хлопая себя пальцами по зоне от шеи до груди. — На свадьбе подарим.

В глазах темно. Судя по количеству бегающих пальцев и охватанной площади, бриллиантов там немало. Чтобы не упасть, хватаюсь за Заура. Куда попала… Тот дергается, потому как захват мой пришелся как раз на его ногу повыше колена.

— Я знал, родители, что так и будет, — улыбается открыто, не забыв приобнять меня, ухватив за талию и ущипнув так, что пришлось мне дергаться. — Моей любимой невесте все самое лучшее…

На последних словах Заур подхватывает мою ладонь свободной рукой и целует, не сводя взгляда с родителей. Те же мило улыбаются, радуясь, что их подарок явно пришелся нам по вкусу.

Мы еще долго беседовали. Заура периодически журили. Мной же только восхищались.

— Как хорошо, что вы приехали, — улыбается свекровь на прощание. — Зови нас сразу «мама» и «папа». Нам будет приятно.

Стоя перед людьми в возрасте возле машины, приготовившись к отъезду, готова кинуться к ним в объятия и честно признаться во всем.

— Мам, — выручает Заур, — у Сонечки недавно мама умерла. Боюсь, что ей тяжело будет сразу так…

— Ой, — подхватывает свекор, — доченька… Ты нас извини, дуралеев-бармалеев…

Свекровь, как всегда, соглашается с мужем и обеспокоенно кивает головой.

— Да-да. Называй нас просто «Мама Мадина» и «Папа Умар»! — предлагает мама Мадина. — Глядишь, со временем и забудешь наши имена…

И начались приготовления к свадьбе… (последнюю фразу читать медленно и обреченно)

Глава 18. Заур

— Торт должен быть высоким, — начинаю раздражаться.

— Трех ярусов будет достаточно, — невозмутимо отсекает Соня, перелистывая страницы каталога.

— Дело не в ярусах. Дело в соответствии торжеству.

— В размерах торта учитывают количество гостей и стандартную граммовку на одного человека. Возможно, торт получится и в два яруса, — пожимает плечом, даже не поднимая головы.

Поза Сони одновременно расслабленная и уверенная. Она четко регулирует процесс подготовки к свадьбе. Каждый раз споря со мной. В результате у нас нет ни одного решенного вопроса. На все мои заверения отвечает коротко: «Посмотрим».

И вообще я стал замечать, что Соня отлично вжилась в роль будущей невестки обеспеченной кавказской семьи. Она непринужденно закинула ногу на ногу и покачивает закинутой, красиво смачивая свои пальчики со свежим профессиональным маникюром язычком, чтобы было удобно листать толстенный каталог.

— В составе торта должны быть традиционные фрукты и ягоды, — опять перескакиваю на другую тему, оставив вопрос с высотой торта нерешенным.

— Лучше, чтобы это была клубника. Возможно, подойдет йогуртный крем. Клубникой можно украсить торт…

Только закатываю глаза, сдерживаясь, чтобы не закричать. Я не вижу ее лица сейчас, поскольку мечусь из стороны в стороны позади дивана. Волосы Сони распушены. Ими она закрыла себя и практически закрывает журнал с вариантами тортов. Как ни странно, сейчас мне совсем не до них. Спор куда серьезнее.

— В украшении торта должен присутствовать золотой цвет, — это последнее условие.

— Зачем? — спокойно спрашивает Соня.

— Потому что у тебя платье будет национальное, а там присутствует вышивка золотыми нитями.

— У меня не будет национального платья. Я надену классическое белое, — выдает будто просто мысли вслух.

— У тебя будет национальное платье! — подлетаю к спинке дивана, оперевшись на него руками и кричу ей в ухо.

Соня даже не шелохнулась. Она лишь медленно подняла голову в мою сторону.

— Неа, — говорит мне спокойно и снова отворачивается к журналу.

— Ааааа! — отскакиваю от нее и ору во все горло. — Папа! Мама! Скажите ей! — кричу уже на родителей.

Родители сидят на другом диване напротив Сони. Глаза ошалелые, но вида не подают. За все время нашего спора не проронили ни слова. Лишь на мой крик в их сторону глаза стали чуточку больше.

— Не кричи на родителей, — делает замечание Соня, по-прежнему не отрываясь от журнала.

Не сдерживаюсь совсем. Вырываю ненавистный каталог из рук своей невесты и буквально швыряю его рядом с ней. Соня даже ногу с ноги не убрала. Только покачивания ножкой в яркой красной туфельке с высоким каблуком прекратились.

Мой резкий выпад быстро стал улетучиваться. Потому как на меня посмотрели глаза упрямой девушки. Той, которая уже давно все решила относительно нашего общего торжества.

— Я.., - хочу сказать что-нибудь гневное, но уже гораздо спокойнее, ведь взгляд Сони пробуждает во мне чувство вины.

— Слушай, ты чего разорался? — слышу сзади спокойный голос отца.

Мгновенно поворачиваюсь к нему:

— Я хочу, чтобы она поняла! — говорю возбужденно, но уже без крика. — Это традиции! Их надо соблюдать!

— Тебе надо, ты и соблюдай, — теперь уже невозмутимо со мной разговаривает отец.

— Да! — соглашается с отцом мать, но делает это немного эмоциональнее. — Почему она должна соблюдать традиции, о которых и не слышала никогда?!

— Вот именно! — эмоциональнее продолжает и отец. — Она знать не знает, что такое Кавказ, и что в наших народах происходит в принципе!