Глава 23
Таисия
Швырнув телефон на землю, я хватаюсь за кирпич, валяющийся вдоль дороги и хорошенько размахиваюсь, промазываю.
Оля верещит, как будто ее убивают. Глаза наполняются слезами.
— Неееееет!
Я промахиваюсь, но весело заявляю:
— Да что ж такое! Сейчас попаду.
Снова размахиваюсь.
— Не смей! Боже, не надо-не надо-не надо! — подруга плачет, грызет ногти. — Шатохина, блин, дурная! Ты знаешь, сколько он стоит?!
— Не знаю. Что, дороже, чем счет, который ты на меня, падла, скинула?! Ииииииих! — бросаю.
Крац!
— Ой, защитный экранчик не выдержал, — ахаю. — Проверяем дальше!
— Не надооо… Отдай. Отдай. Прошу!
Оля плачет крокодильими слезами. Но под руку лезть боится. Как-никак у меня кирпич. Аргумент довольно весомый, плюс характер заводной.
— А если в стену полетит? Выживет? Давай проверим?!
— ХВАТИТ! Что тебе надо?
— Зачем ты меня кинула, тварь?! Вот что мне надо знать! — кричу. — Гадина. Все смылись. Кинули меня. И ты… С ними тоже! Так поступает только мразь… Знаешь, как мне было страшно?!
— Это не я! Меня попросили… Сказали, что ничего плохого не будет, а за тобой присмотрят.
— Кто?!
— Сказать не могу.
— Значит, прощай Айфон. Я все-таки больше за кирпичи. Они вон сколько лет стоят, и ничего! — запускаю руку.
— Чарский! — выпаливает Оля. — Это был Чарский!
Я разжимаю пальцы. Модненький телефон падает в дорожную пыль. Подруга, споткнувшись, летит за телефоном, хватает, трет его о свою одежду, чуть не облизывает. Трясется вся, смотреть противно.
Хватаю подругу за плечо.
— Что ты сказала? Кто это был?! Чарский? Уверена?
— Уверена, — кивает. — Он говорил, у вас с ним терки личные. Заявил, что ничего плохого не будет. А что было-то между вами? — уточняет Оля. — Я думала, вы вообще не общаетесь!
— Ничего такого, — отвечаю сухо.
Сердце будто лопнуло. Ничего в груди не осталось. Только осколки.
— Тась, ты только не обижайся, ладно? Чарский поклялся, что просто над тобой пошутит. Ты и сама розыгрыши любишь. Сколько раз нас всех разыгрывала.
— Разыгрывала, и что? — усмехаюсь. — Разве я когда-нибудь так по-злому шутила, а? Бросала своих в беде? Нет!
— Да никто тебя не бросил, — отрицает Оля.
Но голос подруги звучит все менее и менее уверенно, ко всему прочему она мне в глаза толком и не смотрит, все время по сторонам косит, разглядывает пейзажи деревенские, будто их сто лет не видела.
По ее поведению ясно, что подругу совесть кусает за живое место. Вину за собой чувствует, хоть и отрицает.
— Знаешь, как стремно, когда одна оказываешься? У меня и рюкзак пропал. Я даже сестре позвонить не могла! — продолжаю наседать. — Меня в тюрягу бросить могли…
Оля отступает, пятится назад шаг за шагом.
— Да брось! Не сгущай краски. Тась, будь п-п-проще.
— Проще?! — всплескиваю руками. — Я сейчас по-простому тебя носом в коровью лепешку ткну и есть заставлю. Так достаточно просто?! Подруга еще называется!
— Да что ты орешь?! Чарский же поклялся, что рядом будет, и все…
— Чарский, — киваю. — Ну-ну. А хорошо ли ты его знаешь, чтобы вот так ему на слово верить?
— Я просто…
— Просто он тебе что-то за это пообещал, да? Я видела, как ты с нашими шушукалась перед уходом. Ты всех уболтала улизнуть, а потом сама ушла. Последней. Какая ты гадина! Я с тобой больше не дружу.
— Да больно надо мне… Я тут вообще только на лето. Не хочу в деревне тухнуть! — задирает нос повыше.
— Вот и проваливай. Уходи.
— Уйду!
— Вали… Шкура.
Оля разворачивается, а потом ахает и поворачивается обратно.
— Что ты сказала?
— ШКУ-РА! — повторяю. — Кажется, я знаю, чего стоит наша многолетняя дружба. Ты, тварь, за бу-шный телефон продалась.
— Я такой телефон в жизни не куплю.
Подруге бы уйти по-хорошему. Но она мнется. По глазам вижу, что она рада бы уйти, но боится повернуться спиной. Боится моей мести. Знает, что я до конца дойду.
К тому же я ее личные секреты знаю. Растреплю, позора не оберется. Натравлю на нее деревенских парней, заклюют.
Поэтому она мнется и несмотря на жестокие слова, пытается исправить ситуацию.
— Тася, я же ничего плохого в виду не имела. Ну, пошутили над тобой, и ладно. Давай не будем ссориться?
Оля шагает ко мне, дрожа, смотря внимательно. Еще и под ноги умудряется смотреть. В особенности, на левую сторону дороги. Там с утра коровы прошлись, такую полосу за собой оставили.
Драться Оле со мной не стоит. Преимущество на моей стороне. Я хоть и маленькая, но та еще забияка.
— Мы просто пошутили! — подруга уже почти канючит.
Пошутили.
Хороша шутка…
Меня едва не изнасиловали, думаю с горечью.
Вот чем все обернулось!
— Все же хорошо, да? — подруга пытается меня обнять.
Я ухожу в сторону, отбиваю ее руки.
— Все было просто заебись. Иди, Оля.
— Тася, ты серьезно обиделась, что ли? На розыгрыш?
— Оля, просто иди, куда шла. Мне в другую сторону.
— А куда?
— Неважно. Мне теперь от тебя всегда в другую сторону!
* * *
Подруга еще что-то кричит мне вслед, но я ее уже не слушаю.
Иду, куда глаза глядят. Так уж вышло, что плетусь в том же направлении, в каком шла до этого. До есть в направлении к дому Чарских.
Едва не рыдая.
Все-таки это Стас Чарский.
Он все подстроил, подговорил подругу, телефоном ее подкупил. У него денег куры не клюют, одна тачка сломалась, на второй, еще покруче, чем первая, рассекает. Телефон новый для него купить — раз плюнуть.
Все ради того, чтобы отомстить дурехе, возомнившей себя черт знает кем.
Испорченные волосы он мне не простил.
Отомстил…
Может быть, и с Ладыгиным он договорился заранее?
Чтобы один меня до полусмерти запугал, а этот явился и спас меня, договорившись получить награду.
Я же сама и иду к нему, за поцелуями. Вот только этот гад на одних поцелуях, думаю, решил не остановиться.
В постель меня затащит. Может и видео снять тайком, потом выложит в сеть.
Прославит на всю страну. Родителям — позор и сердечный приступ, а мне навсегда — позорное клеймо шлюхи.
И как тут быть?!
Еще и должна ему, и велик мой в заложниках у него!
Понимаю, что вот-вот разревусь.
До дома Чарских всего метров тридцать, а я стою в тени большого дерева и впервые не знаю, как поступить…
Должна ли я долг отдавать? Или не должна?
Как сложно-то…
— Таисия, а я тебе жду… — раздается за спиной полный радости голос Стаса.
Рад он.
Конечно.
Добыча сама пришла.
Сердце подскакивает к горлу. Не знаю, что делать.
Шаги за моей спиной.
Каждый его шаг подталкивает меня в пропасть…
Глава 24
Таисия
Что же ему ответить?
Застываю.
Мурашки бегут табуном по спине вверх и вниз. Едва держусь на ногах.
Сожаление и возмущение борются друг с другом. Неизвестно, чего больше. Дополнительные нотки злости добавляют темных искорок в коктейль эмоций.
Так много мыслей и чувств, кажется, я сейчас… лопну! Просто лопну. На клочки меня разорвет!
— Привет! — плеча касаются пальцы Стаса.
Он наклоняется, опаляет дыханием мое ушко, пальцы скользят по плечам вверх и вниз, рисуя затейливые круги.
— Я свободен весь вечер. Надеюсь, и ты — тоже. Я хочу украсть тебя на весь вечер.
В его голосе чувствуется соблазн и будоражащее желание.
Поневоле глаза прикрываются на миг, ресницы дрожат.
Он меня околдовал, что ли?!
Не должна я на подобные провокации вестись!
Почему же тогда ведусь?
Ведь даже сейчас, зная, как он гадко со мной поступил, я продолжаю реагировать на его близость странным образом. Меня пронизывают насквозь сожалением и злостью, что за всей этой подставой стоит именно он — Станислав Чарский, парень, занявший все мои мысли.
