Развод (не) состоится (СИ) - Рымарь Диана

— Мигран, ты что так краснеешь? — неожиданно начинает беспокоиться Ульяна. — У тебя все в порядке с давлением?

А как у меня будет все в порядке с давлением, если жена такое творит?

Я с ней из-за этой чертовой работы чуть не развелся!

— Тебе кто разрешал? — рявкаю на нее. — Кто, мать твою, тебе позволенья дал?

— Позволения на что? — Она хлопает пушистыми ресницами.

Раньше они у нее вроде бы не были такими пушистыми. Нарастила, что ли? Я тут с ума схожу, страдаю каждую минуту без нее, сердце кровью обливается, а она ресницы наращивает. Где у этой бабы совесть?!

— Кто разрешал тебе работать? — Тычу в нее пальцем. — Ты как мне клялась двадцать лет назад? Что слушаться будешь, что тебе доверять можно. А по итогу что?

Ульяна выглядит оскорбленной. Снова машет своими ресничищами, спрашивает:

— Что же по итогу?

Издевается надо мной, что ли?

Я из-за ее глупости чуть жены не лишился! Любимой, беременной жены.

Считал, она на мужиках тут скачет, а она работу работает. Все потому, что она эту работу от меня скрыла.

— Ты самая настоящая дура, Ульяна! Ты что не понимаешь, что я по твоей милости пережил?! А ну, быстро пошла в отдел кадров, написала заявление по собственному, потом пошла, сняла с себя это рабское тряпье, переоделась в нормальное и вышла ко мне. Я тебя отсюда забираю немедленно. Пять минут тебе даю на все!

— Какое право вы имеете кричать на моего сотрудника? — вдруг слышится резкий мужской оклик откуда-то сбоку.

Оборачиваюсь на звук.

Надо же, в ресторан пожаловал Ренат. Несется к нам с порога, освещает все вокруг фонарем под левым глазом.

Почему-то я даже не удивлен.

Я откидываюсь на спинку стула, буравлю взглядом приближающегося противника.

Ренат натурально летит к моему столику, для полноты картины не хватает разве что похлопывания крыльев за спиной. Причем летит не один! За ним браво несутся охранники в количестве двух штук. Высокие, плечистые, с хмурыми рожами. Но не пугают, ведь я тоже не маленький мальчик, и хмурости в моей физиономии с избытком. Я не из тех, кто прячется по углам, боясь стычки, я из тех, кто проблемы сразу разруливает.

— Чего надо? — спрашиваю наглым голосом, когда Ренат возникает у моего столика.

Так и тянет поинтересоваться, где ж они были, олухи, когда я в отель проходил.

Интересно, как же он так быстро выяснил, что я здесь? Наверное, выследил по камерам. Не надо было в ресторане сразу снимать кепку с очками.

— Я повторюсь, не смейте орать на мою подчиненную! — возмущается этот умалишенный.

Все-таки я оказался прав в своих предположениях, он тут работает. Что, в общем-то, никак не осложняет дело.

Нагло усмехаюсь, оглядываю снизу вверх этого олуха в темно-сером костюме, псевдоитальянском.

— В первую очередь она не сотрудница, — киваю в сторону Ульяны. — Это моя жена, и я забираю ее из этого клоповника, более в списках ваших сотрудников она не значится.

Надо видеть, как качественно вытягивается рожа этого типа. Ни дать ни взять лошадиная морда!

— Ульяна? — Ренат поворачивается к моей супруге. — Ничего не хотите мне объяснить?

Надо сказать, ее лицо тоже слегка вытягивается.

Кажется, женушка в ступоре.

— Вы вправду решили уволиться? — Он продолжает буравить ее взглядом.

Неожиданно Ульяна отмирает.

Меряет меня убийственным взглядом и говорит:

— Я не буду увольняться, и ты меня никуда не заберешь, ясно тебе?

Ишь ты, голосок прорезался.

Очень я не люблю, когда у моей жены просыпается норов. Она мне милее, когда гладит по шерстке, но тут-то понятно, поддержку чувствует. Только непонятно, зачем она ей, эта поддержка. Ей в первую очередь моя поддержка должна быть ценна.

— Сказал же, — цежу недовольно. — Домой забираю, тебе непонятно, женщина? Амнистия тебе грозит. Сейчас же иди переодевайся, трудовую можешь оставить им на память. А потом я, так и быть, рассмотрю вариант нашего безоговорочного примирения.

— Какого примирения? — пыхтит Ульяна. — Какая амнистия? Это после того, как ты меня на улицу выгнал?

— Но ведь еще на развод не подал, — объясняю очевидное. — Цени мою дальновидность и поступи так же дальновидно, поумерь гордость да иди собирайся. Дома мне все скажешь.

— Я никуда не пойду. — Ульяна зачем-то стоит на своем. — На развод сама подам, благо там даже можно онлайн…

Сильнее меня оскорбить она, пожалуй, не могла.

— Ты охренела, женщина?

Тут уже не выдерживаю, встаю с места.

Собираюсь схватить жену под локоток да увезти из этого цирка. Надо было так поступить изначально, а не пытаться тут разговаривать разговоры. В машине я ей быстро все разъясню, а то, похоже, не поняла. Я тут прощать ее собрался, а она не ценит.

Однако в наш разговор снова встревает этот пудель с седеющими кудрями на макушке:

— Попрошу вас покинуть заведение! Надо сказать, пока что вежливо прошу, но, если вы сию же секунду не уберетесь отсюда, я буду вынужден применить силу.

Разворачиваюсь к нему, спрашиваю прямо:

— Ты сильно хочешь фонарь на второй глаз? Я засвечу, не вопрос.

— Быдло! — шипит он на меня. — Если посмеешь меня еще раз тронуть, я тут же позвоню в полицию, сниму побои и подам заявление.

— Что ж до сих пор не подал? Огласки не хочется, да? — говорю последнее с явной издевкой.

Ничуть его не боюсь, не с моими связями сидеть здесь и трястись как осиновый лист.

Представляю, как в отделении над ним славно поржут. Не справился с одним противником при условии, что в его распоряжении охрана отеля.

— Ульяна, пойдем по-хорошему, — зову ее. — Дома все подробно обсудим.

— Я не пойду с тобой никуда! — Ее голос звенит обидой.

— А что ж так? — Я испытующе на нее смотрю. — Хочешь остаться с этим типом? Что у тебя с ним?

Она возмущается еще больше:

— Это просто мой директор!

— Что-то он много себе позволяет для просто директора. Он некто больший для тебя? Я прав?

— Достаточно, ребята, взять его! — Ренат щелкает пальцем.

И его шавки натурально бросаются на меня. Не успеваю и глазом моргнуть, как они заламывают мне руки.

— Будешь выпендриваться, обеспечишь себе вывих плечевых суставов, — цедит эта мразь.

А я настолько злой, что мне сейчас никакая боль нипочем.

— Уверен, что сдюжишь с последствиями? — рычу в ответ. — Ведь не знаешь, кому руки заламываешь…

— Может, тебе ребра пересчитать, чтобы в следующий раз неповадно было сюда являться? — хмыкает он, по виду очень собой довольный.

Неожиданно в разговор вступает Ульяна:

— Ренат Алексеевич, пожалуйста, не надо ему ничего ломать…

— Мужа жалеете? — Он смотрит на нее волком.

И тут Ульяна ляпает:

— Не то чтобы очень…

Сказать, что ее фраза приводит меня в бешенство, — ничего не сказать. Пытаюсь скинуть с себя охранников, но бесполезно.

— Вышвырните его отсюда! — идет команда.

Через минуту я и вправду оказываюсь на улице.

Хочется выть от бессилия и ярости.

Глава 19. 50 оттенков красного

Ульяна

Пожалуй, мне еще никогда в жизни не было так стыдно.

Стою в кабинете директора по стойке смирно и не знаю, как себя вести. Как говорится, обтекаю и отчаянно краснею. Ладно бы краснела из-за какого-то своего косяка, но причина всему — неадекватное поведение Миграна.

Ренат Алексеевич тем временем продолжает возмущаться, расхаживая передо мной взад-вперед:

— Ульяна, я все понимаю, сложные обстоятельства. Но нести вот так личную жизнь на работу, это за гранью. Ваш муж устроил натуральное представление перед гостями. Вы считаете это нормальным?

— Я не имела понятия, что он придет, — заверяю директора.

И это вправду так.

Уж тем более не подозревала, что это именно супруг — автор фингала под глазом у директора.

Мне непонятно, зачем он все это сделал?

Когда выгнал меня из дома, я думала, он больше не видит во мне женщину, и тут вдруг такое: «Амнистия тебе грозит», «Безоговорочное примирение». И вообще… Набью-ка я рожу твоему директору.