Развод (не) состоится (СИ) - Рымарь Диана

Эх, жила, жила, а получается, своего угла не нажила.

Вот и верь после этого мужчинам, которые клянутся, что все-все в этой жизни решат, все тебе дадут, ты только выполняй, что велят, и слушайся.

Как дали, так и обратно заберут, и ничего с этим не поделаешь. Нужно иметь свое, то, что никто не сможет забрать.

Знай я, что так получится с Миграном, изначально не сидела бы дома, а ведь я лишь в последние годы шевелила лапками. Потому что откровенно заскучала, и очень хотелось что-то свое. Каких-то своих достижений, пусть даже они на кулинарном поприще. Хоть где-то себя проявить, хоть чуть-чуть почувствовать собственную значимость.

— Спасибо вам, — говорю я, принимая от хозяйки две связки ключей.

Одну возьму себе, другую отдам близнецам, все равно всегда ходят парой, разве что иногда Настюху с собой прихватывают.

Я выпроваживаю хозяйку из квартиры, завожу свой чемодан на колесиках из прихожей в гостиную, иду повторно инспектировать новое жилище. Попутно подмечаю, что нужно купить в дом. Список получается немаленький.

Интересно, что скажут про квартиру близнецы? Она стопроцентно им не понравится после родительских хором, где у каждого была своя комната, нашпигованная чем только можно.

Чтобы не шокировать их по приходе, снимаю короткое видео, показывая квартиру в максимально выгодном свете.

Отправляю видео близнецам. Снабжаю припиской: «Сняла квартиру, теперь нам есть где жить».

Они получают сообщение и…

Не отвечают мне.

Как же это им свойственно!

Снова пишу, сообщаю адрес, спрашиваю, когда их можно ждать.

На что мне отвечают: «Мы остаемся с отцом. Он нам все рассказал. Ты предала его и нас. Больше нам не звони и не пиши. Ты нам не мать».

Наверное, даже если бы меня пырнули ножом в живот, мне не было бы так больно.

Я обездвижена этой болью, я ею захлебываюсь.

Упираюсь спиной в стену и тихо сползаю на пол. В этот момент меня даже не волнует чистота полов.

Из меня будто все силы выкачали, все забрали, ничего не осталось. Только дикая боль, от которой хочется выть.

Думала, самое ужасное в жизни я уже пережила, когда застукала мужа целующимся с Розой.

Но нет… Вот оно.

«Ты нам не мать…»

Отвержение собственными детьми.

И почему?

Потому что их папаша сбрендил?

Что Мигран им наговорил? А главное — зачем? Наврал им с три короба и рад, небось.

Нет, я это так не оставлю!

Достаю телефон и набираю номер Артура.

— Возьми трубку, миленький! — прошу я, захлебываясь слезами.

Хочу сказать, что никого не предавала, как-то оправдаться.

У каждого ведь есть право оправдаться, верно?

Артур не берет, он в паре близнецов самый упертый и самый жесткий.

Тогда звоню Араму, он ведь в разы мягче, у нас с ним связь даже крепче, потому что характером больше похож на меня, в отличие от брата.

Но не берет и он.

И не возьмут! Потому что я родила парочку упрямых засранцев, которые почитают отца словно бога.

— Сволочь ты, Мигран! — стону раненой львицей.

А потом беру, снимаю его телефон с блока и звоню ему сама.

Сейчас я тебе все выскажу, подонок ты эдакий!

Мигран

До меня не сразу дошло, что Ульяна сбежала из ресторана. Как дурак, я ждал ее в машине на парковке, писал ей сообщения, звонил, пытался вывести на диалог.

Потом догадался подкупить одного из официантов, того, что бегал покурить через черный вход. Он-то и выложил мне, что дорогая жена давно сбежала с работы. Видимо, вышла из центрального входа и уехала на троллейбусе, там ведь остановка совсем недалеко.

А куда уехала?

В отличие от моих близнецов, Ульяна сразу смекнула, что я могу следить за ее местонахождением, и удалила соответствующую программу из телефона, а смарт-часов она не носит. И где ее искать?

Несолоно хлебавши я съездил к ее подруге, Светлане.

Где бы жене еще быть, как не там?

Однако и тут промашка, в квартире вообще никого не оказалось.

Так и сижу в машине у подъезда, в надежде, что хоть Ульяна, хоть Светлана явятся домой. Должен же кто-то из них явиться.

Ульяна тем временем отфутболивает все мои попытки наладить с ней диалог. Трубку не берет, на сообщения не отвечает и вообще, кажется, меня заблокировала.

Меня аж трясет от невозможности объясниться.

Особенно после всего, что произошло в зале ресторана.

Считай, по глупости просрал жену и свой счастливый брак!

Все из-за голимого недопонимания.

Разве ж это повод разводиться?

Но я тоже хорош, напал сегодня на Ульяну, как волкодав, и стал трепать, ругаться из-за ее работы. Даже не объяснил ей, что это именно ее работа стала причиной того, что я выгнал ее из дома.

Если бы я знал, что она работает в «Сапфире», а не наставляет мне рога, разве я бы выставил ее с вещами? Да никогда! Ни за что на свете!

Это и хочу до нее донести.

Сказать, что люблю, что ошибся, глупо и неправильно себя повел. На эмоциях натворил дел, накосячил, вспылил…

Но в самом деле, не разрушать же из-за этого семью!

Ульяна прожила со мной двадцать лет, знает, какой я темпераментный и как я не терплю даже намека на неверность. Уж конечно, должна понять, почему я потребовал развода в такой ситуации.

Могла бы сейчас не идти на конфликт, а поступить по-женски мудро.

Постараться отнестись к ситуации философски, по-человечески меня понять…

Наконец происходит то самое…

Она мне звонит! Сама!

Я вижу имя Ульяны на экране мобильного, и сердце делает тройное сальто.

Наконец-то дождался хоть толики внимания, наконец она увидела мои старания найти с ней контакт, наконец…

— Ты как смел это сделать? — орет она в трубку.

Да так громко орет, что я отодвигаю мобильник от уха.

Честно говоря, не ожидал.

Хочу ее оборвать, рявкнуть что-нибудь из разряда: «Не смей на меня кричать, женщина!»

В то же время что-то подсказывает — сейчас не надо. Сейчас в виде исключения нужно посидеть и послушать, а заодно понять, что еще такого жуткого я натворил, что она так разозлилась.

Тем временем Ульяна выдает:

— Наврал нашим детям, что я тебе якобы изменяю! Как ты мог это сделать? Как у тебя язык повернулся?

Хлопаю себя ладонью по лбу.

Вашу ж мать.

Я не успел поговорить с близнецами и все им объяснить, ведь не видел их с самого утра. Банально не успел!

— Уль, я…

Только открываю рот, как она меня перебивает.

— Как у тебя язык не отсох? Это потому, что ты не хочешь признавать четвертого ребенка? Да не признавай! Сама без тебя выращу, козел ты эдакий!

— Как это я не хочу признавать? Если мой, так я хочу…

Она снова меня перебивает:

— Вот ты как с матерью своих детей? Просто выгнать меня из дома и заменить на любовницу тебе было мало? Ты еще перед близнецами меня порочишь? Какой же ты подонок, Мигран! До такого опуститься…

Дальше в трубке слышится вой.

Страшный такой, пробирающий до костей. Век бы его не слышал.

Я единственный раз наблюдал за тем, как Ульяна громко и неконтролируемо плачет — когда у нее умерла мать. Это случилось пять лет назад. Я держал ее на руках, а она выла мне в плечо, мочила слезами рубашку.

Это было ужасно, она мне тем своим воем душу в клочья изодрала, так было ее жаль. А сделать ничего не мог, ведь мертвых не воскресишь. Так и сидел с женой на коленях, гладил, ждал, когда прекратится эта пытка плачем.

Понятное дело, сейчас от этого же самого звука сердце мое рвется на куски.

Я ведь ничего этого не хотел. Ни обидеть ее, ни из дома выгонять, ни детей против нее настраивать.

Недопонимание!

Плохая коммуникация!

Ошибка!

Неужели ж я никак не донесу до жены, что это все было банальное недоразумение.

Смахивает на какое-то сумасшествие.

— Улечка, где ты? — спрашиваю с надрывом. — Давай я приеду, поговорим? Пожалуйста…

— Да пошел ты! — продолжает она кричать со всхлипами. — Пусть с тобой черти разговаривают! Жди от меня адвоката, Мигран!