Настя ждать не будет.
Взлетаю по ступенькам к входу, распахиваю дверь и захожу в тёмный и тихий коридор. Запах многолетнего ремонта врезается в нос. И чего-то ещё. Старых книг.
Точно, здесь ведь библиотека расположена.
И вот нахрена мне это здание? Тут давно пора сделать ремонт и отдать его под бизнес. Залы огромные — отлично подойдут под конференции.
Тряхнув головой, понимаю, что думаю сейчас не о том.
Вспоминаю по документам, где должна быть художественная школа Покровской. Не в том ли кабинете, откуда сейчас вываливается толпа девушек с картинами в руках?
Туда и направляюсь. Не слушаю их разговоров, но за один всё же цепляюсь:
— Жених у Анастасии Викторовны такой красивый…
Жених? Это они о том ботанике в очках?
— Не знаю, не в моём вкусе. Мне надо, чтобы как в руку свою схватил, как сжал! — с придыханием отвечает другая. — Властный такой. Чтобы он одного взгляда трусики слетали…
Она неожиданно смотрит вперёд, на меня. А я уже прохожу мимо, забивая голову только одним — с чего вообще поднялась тема жениха Насти?
Я проверил — она не замужем.
И в голове множество вопросов. Почему они не женаты, если у них есть ребёнок? Старался не думать об этом, хотя интерес выливается из всех краёв.
— Вот такой…
Пропускаю последнюю девчонку лет шестнадцати и захожу в просторный зал. И сразу понимаю, что Настя вложила в него немало сил. Здесь приятно пахнет, воздух не затхлый. Сделан ремонт в теплых светло-коричневых тонах. Несовременно, но уютно, с атмосферой мастерской. Повсюду стоят мольберты, есть несколько парт. Картины висят на стенах. Красок и кисточек — не пересчитать.
Вспоминаю, как подобное стояло в моей квартире.
И я скучаю. Настины увлечения создавали уют в моём доме. Холодный пентхаус начало заполнять тепло, особенно когда им занялась она.
Останавливаюсь в проходе, первым делом замечая не Покровскую. А её бойфренда с малышкой на руках. Он обнимает её, держит за крохотную ручку и переговаривается с девушкой:
— Так всё красиво, капец. Я не думал, что можно так рисовать. Может, и меня научишь?
— А ты хочешь? — улыбаясь, произносит. Сияет сейчас, как солнышко в ясный и тёплый день. Вытирает подоконник от пыли, встав одним коленом на стул. Лучи солнца падают на её светлые волосы, и, чёрт возьми, она выглядит как ангел.
— Научиться так — очень. Но, боюсь, у меня выдержки не хватит. И я психану, остановившись на уровне «палка, палка, огуречик».
— Нет уж, сиди там, в своём программировании. А то станешь творческим человеком, кто мне потом холодильник чинить будет?
— Но я и не умею их чинить!
Я кашляю, разрушая их идиллию. Ещё немного, и у меня скрошатся зубы от той силы, с которой их сжимаю.
Все трое синхронно оборачиваются. Из рук Насти выскальзывает тряпка. А маленькая Сонечка, невозмутимая во время всех предыдущих наших встреч девочка, вдруг смеётся и машет мне крохотными пальчиками.
— Здр… — начинаю, растерявшись. Малышка меня с кем-то перепутала? Почему она улыбается мне так широко, что я вижу прорезавшиеся белые зубки?
— А что вы здесь делаете? — в шоке спрашивает Настя, выпрямившись.
— Поговорить с вами приехал, — бросаю, постоянно косясь на светловолосую куколку с серыми глазами. Млять, она красивая, как её мама. Нереально. И отчего-то сейчас, когда её пальчики ловит мужская рука, я бешусь.
Ревную абсолютного чужого мне ребёнка к её отцу.
Ненормально. Бредово. Сам понимаю.
— Если вы по поводу торгового центра… — начинает спешно она, выходя из-за стола. Замечаю, как дёргается её рука. Как бегает её взгляд. Она подходит к своему Коленьке, забирает у него свою дочку. Словно боится, что я сейчас отберу её. — Я уже объяснила вашему человеку, что после травмы…
Взгляд скользит на её ногу. Держится уверенно.
Невольно усмехаюсь. Дело явно не в травме, Настя. А в том, что ты бежишь от меня.
— Не могу работать. А там и на стремянке стоять нужно… Я одна, помощников у меня нет. К сожалению, здоровье у меня одно.
— Мы могли бы это обсудить, — говорю резко, — и прислушаться к вашим условиям.
— Здорово, — произносит без капли радости в голосе. — Но не могу, простите. Новый год на носу, я переоценила свои силы.
Сколько ещё отмазок она скажет?
— Вы ведь в курсе, что не можете уйти так просто? — выгибаю бровь. — Вы заключили договор. И в одном из пунктов указано: в случае, если вы не выполните свою работу, полагается штраф.
Она впервые слышит об этом, раз её глаза в удивлении округляются. Стандартный договор — я ничего специально не делал.
— Что, в смысле?
Неожиданно крошка на её руках срыгивает прямо на плечо мамы. Вместо ответа.
— Ой, — всё, что раздаётся от Насти. Она тут же отстраняет от себя малышку, передаёт обратно своему жениху. Или парню. Чёрт знает, кто он ей. — Погодите. Давайте я приведу себя в порядок, и мы договорим. И вы скажете, что за штраф. Надеюсь, вы принесли копию договора? Потому что на словах…
— Идите, — перебиваю её. Как раз поговорю с этим ботаником, вновь прижимающим к себе девочку. Он, как заботливый папашка, лезет в сумку, стоящую на столе, и достаёт салфетку.
— А тебе есть во что?
— Да, — кивает Настя. — Сейчас переоденусь, у меня тут сменная одежда была.
Она подбегает к шкафчику, достаёт оттуда кусок тряпки. И бежит на выход, ко мне. Не боясь и не стесняясь, поднимает на меня воинственный взгляд.
И в груди у меня всё вспыхивает от удовлетворения.
Я вижу пламя в её серых глазах. Искру злобы, недоверия.
Эмоции! Те самые, которые раньше я видел.
Я думал, она заледенела. Стала глыбой льда, которая так и будет смотреть сквозь меня. А тут… Я готов начать улыбаться. Что и делаю.
Дверь за моей спиной хлопает, и я прохожу вглубь, останавливаясь возле этих двоих. Моё внимание привлекает маленькая крошка, к которой невообразимо притягивает.
Моя ладонь сама подаётся вперёд, желая дотронуться до неё. Её крохотные пальчики в ответ касаются моих. Она их не сжимает, просто трогает.
— Такая общительная.
— Да, — улыбается мужик, смотря на девочку. Во взгляде читается любовь.
Бесит.
— Она умничка. Контактная. Хотя порой не от мира сего. Сидит себе спокойно, думает о своём, ни на кого внимания не обращает.
— Интересно, — говорю честно. Ловлю взгляд её серых глаз на себе. — На маму похожа.
— Да-а-а, копия мамули, — довольно шепчет он и вдруг целует её в щечку. — Надеюсь, вырастет не такой упрямой.
Упрямства ей не занимать — это верно.
— Может, в вас пойдёт, — поддерживаю диалог и почти цежу эти слова. — В папу.
Он неловко улыбается.
— Жаль, но не в меня. Я не папа.
Глава 26
Настя
Лечу в конец коридора, в туалет. Там быстро снимаю с себя кофту, надеваю футболку и спешно возвращаюсь обратно. Откуда-то появляется неописуемая тревога.
Я боюсь оставлять Гордея с дочкой в одной комнате.
Мой параноик в голове сидит и кричит, что, узнав о ней, он её отберёт. Даже не ворвётся в нашу жизнь, засев в ней прочно и надёжно, а именно заберёт. Как месть. Наказание.
У него ведь есть деньги, власть. Он с лёгкостью это сделает!
Пытаюсь прийти в себя и не впадать в панику. У меня тоже есть влиятельный брат!
И это никак не успокаивает меня…
Порог кабинета буквально перепрыгиваю. Атмосфера, как и предполагалось, натянутая. Волков оборачивается, режет меня взглядом. Да таким, словно снимает с меня скальп.
— Извините за ожидание. Так о каком штрафе вы говорили? — облизываю сухие губы. Не нравится мне всё это…
— Ува-а-а, — лепечет моё солнышко и всё тянется к Гордею ладошками. Хочет к нему на ручки. Но не потому, что он особенный. Моя доченька общительная и выстраивает контакт почти со всеми незнакомыми людьми. Но я не хочу, чтобы она привязывалась к нему!
