Дочь друга. Порочная связь (СИ) - Кир Хелен

— Ничего, — лепечет малышка. — Хочу с тобой, Глеб.

Твою ж маму!

— Все по-взрослому, Алис, — поднимаю подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза.

Я должен сказать, должен предупредить, что нечто розовое в сладкой вате ждать не стоит. Но не могу! Глажу пальцами нежные щеки, губы обвожу и в очередной раз внутри ебаный пиздец грохочет.

— Какая ты, — хриплю, как простуженный. — Необыкновенная, Алис.

— Я тебя очень…

Не даю договорить. Подхватываю под упругую задницу и приколачиваю к стене слету. Секс лучше любых разговоров. В который раз улетаю в космос без летающего аппарата, с ней же только так получается. Все ощущения потрясающе новые, будто лет двадцать с плеч сбрасываю и забирает так лихо, что теряю связь с реальностью. Забываю, что я солидный и, по сути, злой жесткий мужик. Меня растаскивает и палит заживо.

Изматываю до предела свою маленькую девочку, но остановится и тормознуть сил нет и желания тоже. Сам ее мою, мыльными руками аккуратно тру все нежные розовые местечки. Алиса нисколько не стесняется, она настолько устала, что еле стоит. Все же тормознуться нужно, очень долго были в душе. Вряд ли такой темп выдержать сможет дальше. Эти разы ее единственный опыт.

Пока тащу засыпающую девочку в постель, морду кривит от того, что когда-то у нее будут другие партнеры. А они будут, конечно, моя Алиса очень красивая. Нужно принять как должное такой факт, но какого-то хера не принимается.

Авдеев, окстись! Ты старше вдвое, и она все еще остается дочерью твоего друга. Ты сука с Наташкой не распрощался, ты ни хера не решил! И еще переживаешь о том, что у девочки кто-то будет кроме тебя. Идиот!

Прижимаю к себе ближе горячее тело. Спит. Не успел до подушки донести, как жалобно мяукнув, отрубилась. Пялюсь на Алиску, как придурок-задрот, смотрю на трепещущие реснички и приоткрытые пухлые губы. Внезапно так хочу поцеловать, что крыша почти отлетает. Разбужу ведь.

Да что за еб…

Покидаю кровать и зло выхватываю сигареты. Ухожу в дальний конец номера, стоя на балконе в три тяги выкуриваю и раздавливаю в крошево остатки в пепельнице. Удивительно, как тянет. Это же ненормально. Это аномалия.

Ладно. Дам себе пару дней, а потом все решу. Поплачет и успокоится. Обещать что-то я не могу по понятным причинам. Сам себе принадлежать не буду. Зачем пудрить мозги ей? Пусть найдет себе приличного парня и весело проводит с ним время. Так же нормально будет и для нее, и для меня.

Да. Да… Блядь!

Торчу на балконе еще минут сорок, ополовинивая пачку. Как дебильный сериальный герой вхожу в спальню и ложусь на кровать с первым лучом зари. Докатился, Авдеев. Принять решение не можешь, что за черт происходит.

Алиска словно почувствовав, прижимается ближе устраивается на груди, перебрасывает через меня ногу и мило сопит. На моих ребрах сейчас как на гуслях играть можно, такую же мелодию проецировать будут ни больше ни меньше. Короче курскому соловью на сегодняшний остаток ночи я серьезный конкурент.

Целую Алису и все же пытаюсь уснуть. Смиряю как-то грохочущее сердце и проваливаюсь в зыбкий сон. А потом словно в яму прыгаю и вылетаю часов на семь. Открыв глаза, сначала не понимаю общей картинки, только потом доходит что малышки рядом нет. Интересно.

Натягиваю одежду и обхожу номер по периметру. Выдыхаю, когда из-за полупрозрачных дверей слышу музыку. Звучат песни певички, от которой внезапно сошли все с ума. Сопливая любовь, нужен только ты… Короче, дрянь какая-то, но Алиса с удовольствием ей подпевает своим нежным голоском.

Осторожно открываю дверь и первое что вижу пена до потолка. Среди радужного безобразия торчит темная макушка. Такая она милая девочка, если процессом увлекается отрывать бесполезно. Вот и сейчас прикрыв глаза поёт, не обращая внимания на посторонние звуки.

— Привет.

— Ой! — подскакивает и мгновенно краснеет.

— Хорошо звучишь.

— Спасибо, ничего что я тут, — обводит рукой вокруг.

— Можешь делать все, что угодно.

— Все?

— Да.

— Ну тогда, — хитро улыбается и вдруг выпрыгивает из джакузи, виснет на шее всей тяжестью. Прекрасно, Авдеев. Пенная вечеринка с утра!

23

Он самый лучший. Самый-самый.

Ветер треплет платье и волосы, забрасывает на лицо непослушные локоны, а я не могу насмотреться на Глеба. Я так его люблю! Сердце щемить начинает, когда думаю о глубине своих чувств.

— Иди сюда.

Авдеев манит меня. Улыбаюсь так сильно, что щеки болят. Идеальную картину портят лишь наглые девки, что таращатся на моего мужчину настолько жадно, что хочется вылить им на головы радужные напитки, что тянут из высоких бокалов.

Балуюсь, машу отрицательно, маякую что слушаться его не собираюсь. Как же ослепительно улыбается, какой он… Уииии!!! Мой! Здесь он мой. Не думаю, что будет там.

Авдеев расслабленно сидит за столиком. Вид расставленных коленей ввергает меня в какое-то ненормальное безумие. Все время думаю о сексе. Постоянно нахожусь в возбужденном состоянии. Может я заболела? Конечно. Диагноз: Глеб. Он неизлечим. Побочка: все время хочу его.

— Малышка, — подгоняет, похлопывая ладонью по своим коленям. — Я жду.

Под ревностные взгляды женской половины кафе, танцующей походкой двигаюсь к своему мужчине. Музыка как раз зазвучала подходящая. Я так счастлива. Кто бы хоть на чуть понял как я счастлива.

Подпеваю, не отрываю взгляда, пытаюсь в силу своего жалкого опыта считать реакцию. Получаю долю восхищения и, конечно, желания. Он хочет меня. Знаю. Чувствую. Наша ночь была волшебной и от того, что впереди еще одна таю в предвкушении.

Разве могу кого-то захотеть после такого мужчины? Разве такое возможно?

Он мой альфа и Омега. Он все. Он самый яркий, желанный и бесконечно красивый.

Но все слова лишь в моей голове. Они вертятся на кончике языка, только…

Я все поняла после неожиданного признания. Моего, естественно, не его. Пока не время. Пока рано думать о будущем. Он еще не решил вопрос с Нат… Стоп! Стоп!! Не думать.

— Хорошо танцую?

— Отлично, — сжимает мои бедра.

— Понравилось?

— Смотри, — раз и я на коленях, упираюсь в эрегированный член моего бога. — Без конца так. Что делать, малыш?

— Не знаю, — провокационно ерзаю. Вызываю мучительную улыбку Глеба, а сама довольная невозможно. Так приятно, что он меня хочет. — Разве что… — безумная мысль приходит в голову, и я не могу не поддаться дикому соблазну. Соскальзываю и шепчу. — Мне нужно в туалет.

Внутренне горю, но шагаю по направлению к безумству. Проверяю дверь. Она открыта. Не успеваю осмыслить, как Авдеев появляется сзади и запирает замок изнутри. Мне хватает ума бросить взгляд на потолок, чтобы убедиться, что камер нет, иначе быть нам в полицейском участке.

— Провокация, малыш? — наступает лев, а я пячусь. — И что дальше?

— Ты знаешь, — пищу сухим горлом, а в трусиках потоп. Все туда слилось. Ненормальная реакция, остановить которую не в силах, пока нахожусь рядом с Глебом. Аномалия. — Они смотрели на тебя, — не удерживаюсь от колкого замечания.

— Кто?

Подхватывает и сажает на широкий подоконник. Задирает юбку, ласкает бедра. Откидываю голову, ловлю удовольствие. Еле стон сдерживаю. Так невозможно, он действует, как самый страшный бесконтрольный афродизиак.

— Женщины.

— Ерунда, — просовывает руку в мокрые трусики и пошло улыбается. — Мокрая…

— Мгм.

— Алиса, — прижимается лицом на секунду. Глубокий выдох рвется из груди. Глеб будто борется с собой. Темнеет лицом и сглатывает комок. Только пусть не останавливается. Только не это. Я обнимаю, прижимаюсь теснее, ловлю его губы. Авдеев отвечает тут же, а потом. До боли стискивает бедра и в одну секунду достает член, одним ударом проникая до основания. — Отрава… Блядь. Ты отрава, Алиса.

Нам хватает пяти минут, чтобы захлебнуться в похоти и страсти. Все настолько яростно и откровенно, что прихожу в себя чуть дольше. Смываем в раковине следы преступления. Мое белье приходится выбросить, оно безнадежно испорчено. Глебу это не очень нравится, но делать нечего. Я лишь смеюсь. Купить трусы в Дубае точно не проблема.