Дочь друга. Порочная связь (СИ) - Кир Хелен

— Паша-а-а, оторвись ты от своих несчастных бумажек. Ты не представляешь, о чем я узнала.

— Ну что же там? — насмешливо поднимает папа бровь, но одним глазом все равно косится в производственные дела на столе. — Кто-то из твоих подруг сделал неудачную подтяжку, говори скорее.

— Ох и жук, — звонко смеется мама.

Папа знает милые недостатки своей женщины, но никогда ее не упрекает. Да, она любит быть в курсе событий и что? Мило подтрунивает над ней и только.

— Давай, говори, — подгоняет ее, — мы тут немножко заняты.

— Алис, прикрой уши, — советует мама. — Паша, у Авдеева Наташка беременная. Представляешь? Пока тот мотался по Эмиратам... Кстати, ты же в курсе что он заключил какой-то сногсшибательный контракт, да? Так вот. А Наташка с ним не смогла поехать. Вроде хотела развеется в Италии. Проблевала всю поездку и сначала испугалась, думала отравилась или заболела. Нет! Она беременная! Ха-ха-ха, заманила неприступного в ловушку. Добилась своего. Представляешь? Скоро свадьба, наверное. Так что, милый готовься раскошеливаться. Думаю, размах будет грандиозный. Представляешь?!

Разве может так сильно лопаться в голове и звенеть? Почему-то хочется смеяться и плакать. И плывет все перед глазами. Сухо во рту. И очень жарко. Нет, все же холодно.

Разговор родителей уплывает, с трудом удерживаю нить и очень стараюсь не свалиться со стула. Я очень-очень стараюсь.

— Сказала ему?

— Да, еще вчера.

Если бы можно было сейчас умереть, я бы с удовольствием это сделала. Но не получается. Горячая густая кровь подкатывает к клокочущему горлу. Покрываюсь испариной и аккуратно встаю со стула.

— Алис, ты чего побледнела? — обеспокоенно спрашивает мама.

— Голова закружилась, — с трудом улыбаюсь. — Болтайте, я пока на улице воздухом подышу.

Стараясь идти ровно, вываливаюсь из кабинета и на автопилоте иду. Едва завернув за угол здания, прижимаюсь к прохладной стене.

И … я плачу.

25

— Глеб, ты рад?

Передо мной лежит справка, где черным по белому написано, что Наташа беременная. Где я прокололся, мать твою. Где?

Последний раз я с ней спал перед встречей с Алисой до дня рождения гребаного мажора. Того, что на мою девочку глаз положил и всячески демонстрировал всем кому не лень принадлежность. Блядство! Конченое блядство.

Хочется скомкать сраную бумажку и вышвырнуть в мусорку.

Она беременная. Беременная!

— Что ты молчишь?

Сгребаю пачку сигарет и плотно прикрываю дверь на балкон.

Я всегда был осторожен. Резина с собой на постоянной основе. Только с Алисой без нее был. Голову сносило вот и забывал о защите. С остервенением толку в пыль окурок и вновь всовываю в рот сигарету.

Мне не нужен ребенок. Только не теперь. Дети для меня адский ад. Я категорически не приспособлен к семейной жизни в классическом понимании. Зачем портить все? Работа мое детище и этого достаточно. Какой из меня отец?

Категорически не способен на шаг, что изменит данность. Вся жизнь под контролем и такой досадный прокол.

Мысли о ребенке перекрывают всплывающие размышление об Алисе. Точнее она без этого из головы не выходит, а сейчас внахлест о ней думаю.

Как быть с малышкой? Узнает закроется в себе. Не подпустит больше. Пока разгребу, пока время пройдет, Алиска сбежит от меня, как от прокаженного. А я не хочу. Я не хочу ее терять. Она мир мой взорвала, с ног на голову все перевернула. Без звонка в сердце влетела. Отрицать теперь бесполезно. Теперь же за свой проёб я ее добровольно в руки тому самому Сашке передаю.

Су-ук-ка…

— Ты скоро? — Наташа открывает дверь.

— Сейчас. Закрой дверь. Тут дым.

И сам притягиваю створку. Мне очень нужно побыть одному, чтобы переварить ситуацию. Хотя что варить, я в ней уже существую не первый день. Вновь терзаю телефон и набираю Алисе. Зачем не знаю, но мне очень нужно услышать ее голос.

Молчит. Как сквозь землю провалилась. Пришлось вчера выдумывать предлог и звонить Пашке. Осторожно спросил о домочадцах, он и выдал, что Алиса заболела. Поехать туда, значит спалить ее, а я печенью чувствую, что не готова она вскрыться родителям.

Так с ума сойти можно. Неизвестность убивает, делает слабым и беспомощным. Мне так не нравится все это, но чуть ли не впервые в жизни я являюсь связанным по рукам и ногам. Нет, мне хватит наглости и напористости, вопрос в том, что теперь приходится думать не только о себе. Пекусь о малышке в первую очередь. Если я выморожу свое нахрапом, вряд ли она обрадуется.

Алиса-Алиса… Что ты со мной сделала?

Маленькая моя нежная девочка.

После Дубая собирался ее отодвинуть в сторону, но позорно расписался в своей беспомощности. Не могу лишиться эмоций, за которую мужики душу продают. И дело не в молодости, ее свежести и влюбленных глаз. Тут другое.

Блядь, Авдеев, ты взрослый парень. Возьми себя в руки. Реши проблему и живи дальше счастливо.

Молча захожу и сажусь за стол. Складываю руки и гипнотизирую справку. Наташа недоуменно смотрит, настороженно даже. Понимаю, не той реакции ждала, но плясать от радости я не планирую. И она об этом знает. Сразу предупреждал, что жениться на ней не собираюсь.

— Как так вышло?

Уточняю еще раз. Она, конечно, обижается, но мне нужно знать. Хочу еще раз услышать. Наташа будто ростом ниже делается, и вся сжимается. В глазах блестят слезы, она обнимает себя руками и дрожит. Безучастно смотрю на нее.

Жаль? Не знаю. Не знаю…

— Ты был пьян, — виляет она голосом. — Помнишь пришел после встречи с партнерами, и мы переспали. Ничего особенного.

Да, после сделки я крепко выпил. Стресс снял. Это бывает редко, спиртное в больших количествах не жалую. Но финн пил как не в себе, немец тоже не отставал, и я решил показать, что русские тоже не носом хрен ковыряют. У серьезных парней бывают такие забавы. Бизнес и счет не залог трезвого образа жизни. Иной раз срывает резьбу.

— Пусть так. Пусть у меня встал, — взрываюсь не могу сдержаться. — Резину почему не надела? Ты же знала, что я без них с тобой ни разу не трахался, Наташ. Наверное, соображала почему, а?

— Подожди, Глеб, — умоляюще шепчет. — Подожди. Не кричи, пожалуйста.

— Я не кричу, — сбавляю обороты. — Я просто спрашиваю. Так ответь же!

— Ты был неистовый тогда. Я опомниться не успела, как ты буквально смял меня. Я не успела!

— Серьезно? Я даже в коматозе натянуть бы смог, Наташ.

— Не в этот раз, Глеб. Видишь сам. Признайся себе, что я тебе дорога. Долго ты от меня бегать будешь? Мы сколько уже вместе, а ты боишься оттаять. Мы идеальная пара. Идеальная! А теперь нас объединяет наш ребенок.

— Наташ, успокойся. Присядь, пожалуйста, — пока Наташа в расстроенных чувствах примащивается на краешек стула, решаю отрубить одним махом. — Выслушай.

— Только не говори, что…

Я внимательно смотрю на женщину, с которой спал. Ничего в душе не шевелится. Уже давно пеплом присыпаны желания и различные шевеления. Все же нужно было рвать до отъезда в Дубай. Хотя что бы это изменило, если залетела Наташа до этого. Как минимум знала бы, что я не хочу продолжать с ней связь и не питала бы иллюзий. А теперь она видимо замуж за меня собирается, по всем показателям так выходит.

Мне не нужен ребенок. Мысль возможно поганая, но я все же чайлдфри. Отношусь к той самой прослойке общества, что всеми невозможно порицаема и осуждаема. Дети мой личный триггер. А если от нелюбимой женщины, то двойной триггер. Я не готов, мать вашу. Просто не готов.

Я не сомневаюсь, что Наташа залетела от меня. Она не настолько отбитая, чтобы использовать левого спермодонора, поэтому сомневаться нечего. Нужно просто заставить ее избавиться от плода. Ни к чему он ни ей ни мне. Наследников иметь не планирую.

— Глеб…

— Сожалею, Наташ. Нам не нужны проблемы. Я слишком занят для ребенка. Из меня выйдет отвратительный папаша.

— Нет-нет-нет, — заламывает руки и слезы градом катятся. Смотреть на это уже невыносимо. — Все будет хорошо. Мы справимся.