Жестокий развод (СИ) - Рымарь Диана

— Да, так сложилось, — киваю. — Ты выбрал ее и ребенка, так оставайся с ними, а меня оставь в покое.

Надо видеть, как он на меня в этот момент смотрит, сколько в его взгляде возмущения и скрытой боли.

— Да как же ты проживешь без меня? — он эмоционально взмахивает руками. — Кать, ну серьезно… Это современный мир, семьи бывают разные. Я не хочу с тобой расставаться!

— Если бы ты не хотел со мной расставаться, не просил бы развода, Даниэль! — смотрю на него с обидой.

— Учти, Катя, если я сейчас выйду за эту дверь, снова сюда не постучусь! — Он сердито прищуривается.

— Сделай одолжение, не стучись.

Он одаривает меня таким злобным взглядом, что у меня по коже мурашки.

Как вихрь, уносится в прихожую и уходит, громко хлопнув дверью.

Наконец остаюсь одна, оседаю на диван практически без сил.

Гадаю, неужели Даниэль действительно считает нормальным все, что он тут мне напредлагал? Как я могла так ошибиться в нем? Я ведь всерьез принимала Даниэля за другого человека, на пьедестал его поставила, на все ради него была готова.

Верно говорят: «Никогда никого не идеализируй, это может плохо кончиться».

Глава 17. Любовница-жена

Даниэль

Я не знаю, как умудрился без аварий добраться до нового дома.

Не гнал, нет. Но сосредоточиться на дороге было попросту невозможно.

Перед глазами так и стоит лицо Кати. Заплаканное, искаженное горем.

До чего упрямая мне досталась женщина! Что ей стоило согласиться на мое предложение… Ведь я изложил ей ситуацию максимально понятно.

Все извратила, подала чуть ли не как оскорбление с моей стороны.

Оно понятно, что в статусе потеряла, и никто бы на ее месте не захотел такой ротации: из жен в любимые женщины. Но ведь разные бывают в жизни обстоятельства. Разные! Могла бы хоть попытаться понять, сделать хоть один шаг навстречу.

Ведь всем известно — сохранить какую-то часть лучше, чем потерять все.

Честно признаться, когда я шел домой в тот роковой день говорить ей про развод, думал, оно как-то легче пройдет. Что я не буду чувствовать себя как уж на сковородке. Смирюсь, как-то притупятся чувства…

Но она исчезла, и меня накрыло.

Когда при мне вскрывали дверь в ее квартиру, когда несся к ней, спящей под действием снотворного, думал, с ума сойду. Тогда-то и закончились все мои аргументы по поводу того, чтобы разорвать с ней любые отношения.

Вообще нереально, аж колбасит, когда думаю, что у меня с ней не будет никакого контакта.

Не могу представить, как это будет — жить без нее.

А она, похоже, может. Это как плевок в душу.

Мозгом я понимаю Катю. Я бы на ее месте вел себя ровно так же, если не хуже. Вообще сам себе голову отгрыз, а она ничего, даже не оскалилась.

Но она же — женщина, хранительница очага, эмоциональный фон семьи, моя безопасная гавань. Она всегда выполняла эту функцию в наших отношениях.

А теперь и отношений никаких нет.

Ничего нет…

Оставляю машину в подземной парковке многоэтажки, где располагается моя новая квартира.

С шумом дышу, подхожу к лифту и нажимаю на кнопку вызова.

Кабинка открывается, захожу, нажимаю на нужную кнопку.

Пока поднимаюсь на свой этаж, в голове все крутятся слова Кати: «Сделай одолжение, не стучись!»

Она вправду это имела в виду? Это не женское кокетство?

Самое обидное — нет. Она действительно меня отрезала.

Я буду выглядеть гребаным сталкером, если продолжу ее осаждать.

Мне так хреново от этого ее финта, что хочется выть.

Захожу в квартиру, а тут темно.

Зара легла спать, что ли?

Прохожу по коридору, иду в гостиную, включаю свет и обалдеваю от увиденного.

Зареванная Зара сидит ровно посередине комнаты на голом полу. Она в красной ночной рубашке, на лице потеки туши, помада размазана, взгляд такой, будто ее отстегали плетьми. В сочетании с торчащим беременным пузом это смотрится жутко.

Она бросает на меня такой взгляд, будто я ее убил — это минимум.

— Где ты был? — спрашивает она, всхлипывая.

— Э-э…

Не сказать, что мне стыдно…

Но ответить вот так с порога, где я был, а главное, чем там занимался, я малость не готов. Она беременная, вдруг плохо станет?

А по мне видно, по ходу дела, где я был и что делал.

Хотя бы по тому, что у меня на рубашке не все пуговицы в наличии. Я нехило так ее рванул, когда нагибал Катю. Было не до пиететов с аккуратным расстегиванием. А еще я буквально пахну сексом. И Катей. Ведь даже в душ не сходил.

— Ты с ней был, да? — кричит Зара. — Ты мне изменяешь с ней?

Как нелепо это звучит.

Я ведь от своей жены вернулся… Пока еще жены.

— Успокойся, — цежу строго. — Я не терплю истерик. Иди спать, Зара.

Ожидаю взрыва.

Сейчас, по ходу дела, у нас будет первая конкретная ссора, после которой мы расставим границы.

Однако…

Надо заснять на камеру, с каким видом Зара поднимается с места, спешит в спальню. Видом побитой собаки, которую пнули солдатским сапогом.

Опять же в сочетании с торчащим беременным животом это смотрится жутко.

Моментально чувствую себя главным судаком города Краснодара. Еще худшим, чем заставила меня чувствовать себя Катя, она хотя бы не беременна.

Становится жаль девчонку.

Она ведь замуж хочет, любит меня похоже, и ей больно от того, что не вызывает во мне никаких чувств и спать с ней не хочу.

Ее жаль. И Катю безумно жаль. Ведь тоже сегодня рыдала, и еще горше.

Что я натворил с собственной жизнью? И с их жизнями тоже…

Двух девчонок сделал такими несчастными, что аж дрожь берет.

Пора заканчивать со всеми этими шатаниями.

Все же тяжелые решения потому так и называют, что за ними идут последствия.

Что-то должно быть принесено в жертву.

Я не могу принести в жертву собственного ребенка.

Хочу, чтобы у него было нормальное детство, отец и мать, как это было у меня.

Поэтому мне придется принести в жертву наши с Катей отношения.

Но почему у меня такое ощущение, что своим выбором предаю всех?

Катю, которая четыре года назад доверила мне свою жизнь.

Зару, которую я не люблю и очень вряд ли полюблю.

Вишенка на торте — себя предаю…

Глава 18. «Твикс Соленая карамель»

Катя

На следующий день мы с подругой договорились встретиться в кафе.

Прихожу первой — на целых полчаса раньше, потому что теперь я полноправный отпускник. Точнее, будущий безработный сотрудник, который пока что неизлечимо болен воспалением хитрости.

Есть такая болячка, когда совсем на работу не хочется.

С помощью маминой знакомой в поликлинике мне удалось открыть больничный, и следующие две недели я планирую провести в блаженном ничегонеделании. Отпуск за счет Даниэля вместо пахоты на его офисных плантациях.

Точнее, против работы я ничего не имею, также против офиса, коллег, мне даже нравится мой непосредственный начальник, только гендир не угодил.

После всего я видеть Даниэля не могу! И не хочу.

Меня аж трясет всю от воспоминаний о том, с какой наглой миной он предлагал стать его любовницей. И нигде у него при этом не екнуло, нет? Ее законной женой, а меня любовницей… Ага, сейчас!

Да и где это видано, чтобы человек, разведясь с женой, взял ее себе в любовницы, лишь бы иметь доступ к телу?

Ух…

Долго злиться мне несвойственно, но в этом случае чувствую, еще не скоро успокоюсь. Впрочем, может быть оно и к лучшему. Злость не дает мне скатиться туда, где я быть совсем не хочу — на дно отчаяния.

И вообще, злость — одна из стадий принятия.

Что там по списку?

Отрицание.

Злость.

Торг.

Депрессия.

Принятие.

Я где-то читала, что они могут меняться местами, но неизменно присутствуют, когда человек переживает горе, потерю. Отрицание я определенно уже пережила, торговаться вместо меня пытался Даниэль, в депрессию я впадать отказываюсь. Так семимильными шагами до принятия докачусь…