Жестокий развод (СИ) - Рымарь Диана

— Ты не переживаешь совсем, ты ведешь себя так, будто все нормально. Будто тебе вообще фиолетово, что мы разводимся. Это так, Катя? Тебе похрен?

— Слушай, ты что от меня хочешь? — начинает злиться она. — Чтобы я вскрылась при тебе, что ли? Тогда ты будешь доволен? Жена достаточно пострадала от того, что я ее бросил, так что ли? Или, может, мне об стену башкой надо биться? Что надо сделать, Даниэль?

— Не надо ни обо что биться, но хоть немного показала бы, что я тебе был важен! Вместо этого ты как будто осталась довольна нашим разводом. С тобой все окей! Со мной не окей, а с тобой окей. Ты вообще любила меня хоть немного?

— Со мной ничего не окей! — вдруг кричит она. — От меня ушел любимый, драгоценный муж. Я в нем души не чаяла, не знаю, как теперь буду жить… Я самое дорогое потеряла…

Она говорит это и шумно всхлипывает, будто из последних сил держится, чтобы передо мной не разрыдаться.

Боже, как же это все неправильно.

— Катя я… — говорю это и затыкаюсь.

Потому что ответить мне нечего. Чувствую ее боль, и она созвучна с моей.

— Я одна теперь, понимаешь? — продолжает Катя. — Я лишилась самого дорогого человека, вокруг которого крутилась вся моя жизнь. А ты мне даже оплакать эту утрату спокойно не даешь!

— Ты никого не лишилась, я здесь, с тобой… — Эти слова выпрыгивают из меня как чертик из табакерки. Их никак не удержать.

— А ты не он! — вдруг выдает она. — Так что не надо тут павлином хвост распушать! Ты не мой муж, он у меня хороший был, самый лучший. А ты — козлина, который спит с кем попало и треплет мне нервы. Я не за такого мужчину замуж выходила!

Сколько эмоций…

Они такие живые.

Они такие вкусные!

Я так и знал, что нужен Кате.

Меня буквально трясет от желания впиться в ее губы.

— Катя, я люблю тебя, — с жаром говорю.

Потому что нет смысла скрывать, оно по моей роже видно.

— Даниэль, ты передумал разводиться? — спрашивает она в лоб.

Глава 16. (Не) могу потерять

Катя

— Я не могу тебя потерять, — заявляет мне Даниэль.

Выпадаю в астрал от этих его слов.

Ведь последние двое суток я внушала себе, что между нами все кончено. Что Даниэль — козел, который бросил меня ради другой.

О, он, без сомнения, великий козлище, королевский.

Но как же мне приятно слышать эти его слова. Что он не хочет меня потерять, что нужна ему…

Кусочек недоеденного огурца с тихим стуком выпадает из моей руки прямо на пол прихожей.

Я, кажется, уже совсем ничего не соображаю.

Только смотрю на Даниэля с глупой надеждой, что он сейчас что-то такое скажет или сделает, что каким-то образом заполнит ту черную дыру внутри меня, которая высасывает душу. И не будет никакого развода, беременной любовницы, нагулянного ребенка…

Я нервно сглатываю, когда Даниэль делает шаг ко мне.

В его глазах столько решительности, столько желаний, что у меня внутри все сводит сладкой судорогой.

Я ненавижу его за все, что он сделал со мной, с нами, и в то же время отчаянно хочу, чтобы он все это исправил. Не знаю, как. Как-то… Чтобы наконец прекратилась эта адская боль.

— Не могу потерять, — продолжает твердить он.

— Даниэль, я…

Не знаю, что ему сказать.

Я устала.

Я — девочка, в конце концов. Я хочу на ручки и платье, а не вот эту вот всю взрослую жизнь, где надо нести ответственность за каждое свое решение.

— Иди ко мне, Котенок. — Он манит меня руками.

Сгребает в объятия, покрывает лицо поцелуями.

Мне так хорошо, что хочется мурчать от удовольствия. А думать совсем не хочется. Нисколечко. И анализировать тоже.

Я в восторге от того, что происходит с моим телом. Насквозь пропитываюсь эндорфинами в руках Даниэля.

Он задирает мою футболку, засовывает руки под мягкую хлопковую ткань, гладит кожу, страстно целует. Схожу с ума от его поцелуев, они у него космические.

Не знаю, как бы у меня было с другим мужчиной. У меня ведь никого, кроме него, не было.

Только Даниэль.

Мы познакомились, когда мне едва исполнилось девятнадцать. Я тогда училась много и вообще боялась парней. А он оказался такой упертый, что попросту смял мою защиту своими настойчивыми ухаживаниями. И шанса избежать отношений с ним не дал.

Впрочем, сейчас он поступает ровно так же.

Я всеми силами пыталась от него отгородиться, а он пробил тараном мои ограждения, и теперь я снова таю в его руках.

Подруги говорили — повезло, что первый мужчина и так с ним хорошо. Советовали, чтобы держалась за него, ведь хорошие мужики — редкость, а некоторым вообще оргазмы только снятся. Я же получала их как по расписанию.

Вот и теперь плавлюсь от жгучего, почти невыносимого удовольствия.

Голова совсем отключается.

Даже понять не успеваю, как Даниэль поднимает меня, прижимает к себе. Просто обвиваю его тело, как обезьянка. Липну к нему в предвкушении наслаждения, которое он обязательно мне подарит.

Мы целуемся как потерпевшие, мне сладко так, что хочется стонать в голос.

Даниэль опускается со мной на диван в гостиной, ставит спиной к себе, буквально сдирает с меня шорты. Сам и вовсе не раздевается, лишь расстегивает и приспускает брюки. Это все, что требуется ему для состыковки со мной.

Секунда, и мы — одно целое. Мне так от этого хорошо, что я постанываю ему в такт.

Обалденно прекрасно!

Но все кончается так быстро, что я даже не успеваю как следует распробовать процесс.

Раз и кто-то забрал все удовольствие. Раз, и закончилось.

Будь все как раньше, мы с Даниэлем пошли бы вместе в душ, потом завалились в спальню и продолжили страстно любить друг друга. Потом поужинали бы и занялись этим еще раз на кухне или где-то еще. В нашем доме не осталось мест, где мы не попробовали сделать друг другу приятно.

Но это раньше, а сейчас…

Сейчас у меня в голове пульсирует одна лишь мысль, которую спешу озвучить:

— Даниэль, ты все-таки не ответил прямо. Ты передумал разводиться?

Он замирает, застегивая брюки.

Смотрит на меня с такой болью, что мне делается не по себе. Это не тот взгляд, который хочешь получить от мужа после занятия сексом.

Снимаю со спинки дивана клетчатый плед, заворачиваюсь в него, сажусь с ногами на диван и продолжаю смотреть на Даниэля.

Он встает, поправляет рубашку и выдает:

— Кать, пойми меня сейчас правильно, пожалуйста. Я не могу так поступить со своим ребенком. У меня других, может, и не будет никогда. Один только, мальчик…

С ужасом понимаю, он ведь и не собирался отменять развод. Просто поимел меня, и все.

У меня внутри все ломается, крошится.

Мне так больно в эту минуту, что я даже не в состоянии говорить.

Даниэль тем временем продолжает нести свою околесицу:

— Я не люблю ее, она нужна мне только из-за ребенка. Я тебя люблю, Кать. Ты тоже меня любишь, так что нам нет никаких резонов расставаться. Давай выйдем из этой ситуации с наименьшими потерями. Я куплю тебе квартиру, буду содержать как раньше. Ты и Зара — две плоскости, которые не будут пересекаться. Господи, Кать, да прекрати ты рыдать!

Только сейчас понимаю, что по моим щекам бегут слезы.

— Там меня держит только ребенок! — Даниэль повышает тон. — Глупо ревновать к ребенку, Катя…

Обалдеть, как он повернул.

Это я — глупая женщина, которая ревнует его к ребенку.

То есть он планировал продолжать со мной спать, а потом ехать к ней? Баюкать нагулянного в браке младенца, наслаждаться семейной жизнью. А на следующий день опять ко мне? Или ко мне только раз в неделю? Или по нечетным дням? В общем, когда захочет секса или острых эмоций, как сейчас, тогда и прибежит.

Неужели я действительно поверила пятнадцать минут назад, что между нами еще не все кончено, что мы можем попытаться что-то исправить…

Нет больше нас.

Есть я и есть подонок, который только что вытер об меня ноги.

И я позволила ему это.