Я подарю тебе новую жизнь (СИ) - Резник Юлия

— Х-хорошо. Так-то я на хозяйстве, но перед первым сентября у нас немного работы. Людей почти нет, — зачастила, выдавая волнение, в которое ее привело предложение Олега.

— Тогда в семь, нормально?

— Эм… Да. Я скажу Катерине, чтобы она приготовила… Чего бы вам хотелось?

— Слушай, Лесь, а давай в рестик какой-нибудь съездим?

— В город?! — удивилась Леся.

— Да, а что?

— Туда часа полтора в одну сторону ехать.

— Ну и что? — ухмыльнулся Стахович. А она не нашла, что на это сказать. В итоге прихорашивалась целый час. Для нее подобный выезд был событием незаурядным. В город они с отцом выбирались не так уж и часто, а без него она вообще никогда там не бывала. Тем более с мужчиной!

Они выехали, когда солнце уже клонилось к закату. И хоть оно не жарило, как днем, было довольно душно. Пыльная дорога вилась вперед, зажатая между скал и морем. Трава вдоль обочин выцвела до серо-желтого цвета и окончательно сникла. Леся смотрела в окно и чувствовала каждый взгляд, которым ее награждал Стахович. И казалось ей, что ему очень понравилось ее светлое хлопковое платье в мелкий цветочек. Или то, что она распустила волосы и подвела немного глаза…

Стахович поглядывал на нее так, будто видел что-то большее, чем она сама о себе знала. И от этого внутри становилось неловко и… как-то щекотно, что ли?

— Красиво, — вдруг заметил Олег. Леся удивленно вскинула брови.

— Сейчас? — переспросила. — Да вы что… Все же выжжено. Пыль одна. Ни зелени, ни цветочка.

Он усмехнулся, смерив ее странным снисходительным взглядом. Хотел что-то сказать, но у него вдруг зазвонил телефон. У нее, кстати, тогда еще мобильного не было.

— Да, Инга… — коротко сказал он. А потом все больше молчал. Молчал и слушал. И она тоже невольно слушала. И понимала, да… Все-все понимала. И кто Инга ему, и о каких девочках она говорит.

Шокировало ли ее это? Нет. Она же даже в мыслях не допускала, что у них со Стаховичем могут завязаться какие-то отношения. Подумала только, что Инга — очень красивое, необычное имя, которое, без сомнения, принадлежало намного больше подходящей Олегу женщине.

— Я тебя понял… Ты Жене скажи, что я тут застрял. А как вернусь, так посмотрим. Ну все, давай. Привет девочкам…

Они въехали в город, когда сумерки, сгустившиеся в подворотнях, стали выползать из углов... Остановились у явно дорогого ресторана на набережной. Лесе в таких местах бывать не доводилось. Она, не скрывая любопытства, вертела головой по сторонам, чтобы все-все как следует рассмотреть. И запомнить. Обязательно в деталях запомнить!

— Говорят, здесь лучшая кухня на всем побережье. И все из локальных продуктов, — заметил Олег.

Леся заглянула в меню. Пробежалась по первой странице, перешла на вторую и, наклонившись к Олегу поближе, несколько даже испуганно прошептала:

— Вам соврали. Здесь совершенно точно такое не водится.

А он почему-то не расстроился, как она боялась, а во все горло захохотал:

— Верю. Значит, будем расширять кругозор, — и добавил подошедшему официанту: — Краба. На двоих. И белое. Легкое.

Леся и слова не успела вставить.

— А вдруг мне не понравится? — осторожно спросила она.

Стахович посмотрел на нее с тем самым спокойным вниманием.

— Понравится. А если нет — закажем что-то другое.

— Вы вообще видели ценник? Я съем это, даже если будет невкусно. А вы что, собрались пить? Дорога опасная…

— Нет, это тебе.

— Целая бутылка?

— Лесь, ну не бокалами же мне барыжить… Возьмем бутылку, а там выпьешь — сколько захочешь.

Оставлять пропадать прекраснейшее вино Леся была не согласна тоже. Много раз она потом возвращалась к вопросу, хватило бы ей смелости прийти к нему, если бы не то вино?

Глава 13

— … и? А другие что говорят? Ты же не к одному врачу обратилась, м-м-м? Инга, конечно, я, блин, приеду. Да. Как только смогу. Мне для визита в чужую страну нужно подготовить почву — ты же знаешь... Ну, я же не виноват, что ты решила жить в Швейцарии, ё-мое! Так… Ладно, давай не будем об этом. Лучше расскажи, как девочки? Ты им рассказала?

Олег ходил туда-сюда по саду. И вроде он старался говорить тихо, и ветер дул, разметая обрывки их разговора по округе. Но Леся все равно слышала. То, что ей, наверное, слышать не полагалось. Ведь после того случая в машине и за минувшие с тех пор двадцать лет Олег никогда не позволял ей быть втянутой в эту часть его жизни.

Часть, которая вообще никак ее не касалась. Они с его женой существовали в параллельных реальностях, которые по всем законам мироздания не могли пересечься. А тут…

Леся подтянула ноги к груди и обхватила пальцами щиколотки.

Наверное, символично, что именно с разговора с женой все началось, и им же все и закончится…

— Может, ты бы с нашими врачами проконсультировалась? Ладно… Как знаешь. Но я бы не стал игнорировать эту возможность. Тебе что-нибудь нужно, ты только скажи?.. Это я слышал. Инга, блядь! Мне повторить? Я приеду при первой возможности. — Леся не слышала такого тона у Олега. Он явно старался поддержать жену. И максимально фильтровал обуревающие его эмоции, даже когда та говорила что-то такое, что Стаховичу явно не нравилось. Впрочем, надолго его не хватило: — Я же не слесарь на гребаном заводе. Мы с китайцами полгода готовили встречу… — взорвался все-таки. — Что, правда?! Лучше? Знаешь что?! Жены слесарей на Женевском озере домов не имеют! Поверить не могу, что мы грыземся в такой момент! Ну, какого хрена вообще? Давай остановимся. Я понимаю, что тебе нелегко. Но все будет хорошо. Все сейчас лечится…

Леся сидела на холодных деревянных ступенях веранды, подтянув колени к груди, и смотрела в темноту, где метался его силуэт. Не вглядывалась — не нужно было. Она и так знала, как он сейчас выглядит. Как ходит. Как сжимается его челюсть. Как он иногда замирает, уставившись в одну точку, будто пытается удержать внутри что-то, что вот-вот прорвется.

Слова доносились обрывками. Среди них то и дело мелькало ее имя… Инга. Имя, которое раньше существовало где-то очень далеко. Как часть его жизни, в которую Леся не лезла, и, если честно, даже не пыталась представить. А сейчас непредставляемое стало вдруг чересчур реальным.

Ей было странно… и неловко. Никогда до этого Леся не чувствовала себя воровкой, позарившейся на чужое, а сейчас почему-то да. Ей было ужасно жаль эту несчастную женщину. Себя. Но еще больше Стаховича, который, хотя и был сейчас с ней, по-настоящему, кажется, не был нигде и ни с кем.

Ни там. Ни здесь. Ни с женой, ни с любовницей.

Он все время куда-то бежал. Решал. Договаривался. Улаживал. Контролировал. И не было в его жизни ни одной точки, где можно было бы просто остановиться.

Точнее, была… Лесе хотелось так думать. Но теперь и ее не стало… Суета проникла даже сюда. В их маленький, зажатый между гор и морем мирок.

Олеся провела ладонью по лицу, будто стирая с него что-то невидимое.

Господи… Как же все это было… неправильно. И, наверное, закономерно. Такие, как Стахович, не то чтобы никому не принадлежали. Они не принадлежали даже себе. Какие уж тут обиды? Никаких. Только тихая грусть.

Порыв ветра взъерошил сад. Где-то хлопнула дверь. Олег замолчал — видимо, разговор закончился.

Она смотрела в темноту, дожидаясь его возвращения, а память уносила ее назад в прошлое…

Краб Лесе действительно понравился, как и все тем днем. Не только еда была вкусной. Вкусным был сам вечер. Такой… размашистый и запоминающийся, когда все сошлось — настроение, погода, судьбы.

Когда они вышли из ресторана, город уже погрузился в мягкую, тягучую темноту. Курортная набережная в преддверии осени жила своей особенной жизнью — неспешной и ленивой. В размеренный шум прибоя вплетались редкие всплески смеха, приглушенные голоса и звон посуды, доносящийся с открытых веранд кафе.

За ограждением чернело море. А дальше, в глубине, мерцали огни сухогрузов и гражданских судов. От воды тянуло прохладой и ароматом гниющих водорослей. А уж на суше в этот букет вплетался совсем другой запах — теплый, пряный, с нотами жареного мяса, специй и забродившего винограда.