— И к чему я должна быть готова?
Муж хмыкает.
— Куда тебя отвезти?
О как! Неужели спрашивает?
— На мою съемную квартиру.
На секунду на лице Демида проскальзывает разочарование и злость. Видимо, ждал, что после люксовой палаты и всей подаренной мне заботы, я побегу домой. Не дождется. У меня есть незавершенные дела, это раз. Второе, я еще не приняла окончательного решения как жить дальше.
Демид быстро берет себя в руки.
— Как скажешь, — бросает он, поднимая мои сумки и чемодан.
Не спорит? Неплохо. Мне нравится его поведение. Нравится, что нет никаких уговоров, шантажа и манипуляций.
По коридорам больницы мы идем так, будто между нами ничего не случилось. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Демид серьезен и продолжает проявлять заботу, каждый раз придерживаю для меня дверь или подавая руку. И это несмотря на вещи, которые ему приходится тащить.
Со стороны мы выглядим, как счастливая семейная пара. Никто и не догадывается, что между нами.
В машину садимся молча. Я смотрю в окно, Демид включает радио. Мы трогаемся с места под сообщения о последних новостях.
В воздухе висит напряжения. Кожей ощущаю, что муж хочет мне высказаться. У него явно нет никакого желания везти меня на съемную квартиру.
— Маш, а еще неизвестно кто? Мальчик или девочка?
Вопрос ввергает меня в ступор. Не ожидала, что он начнет спрашивать такое.
— Нет, пока срок еще маленький.
— Ясно. Думаю, будет девочка.
— Почему девочка? — удивляюсь я.
— Не знаю почему, — он пожимает плечами. — Наверно, потому что только девочка может переносить все это. Мальчик бы уже возмутился.
Я фыркаю, но его слова заставляют задуматься. Это такой комплимент нашему женскому роду?
— Я думала, ты хочешь мальчика.
— Мало ли чего я хочу.
До жути приятно слышать, как Демид признает, что его желания не на первом месте.
— Да, природа сама решит кто будет: мальчик или девочка.
— Уже решила.
Мы останавливаемся на светофоре, и Демид косится на мой живот. Замечаю, как его правая рука дергается. Он хочет коснуться меня. Я отворачиваюсь в ожидании фраз, напоминающих, что это и его ребенок тоже. Но Демид молчит.
— Ладно, в любом случае. Главное, чтоб здоровым был. Мальчик и девочка неважно.
Хорошо сказано.
Мы доезжаем до многоэтажки, где находится снятая мной квартира. Выгружаемся, и Демид помогает донести вещи.
Я волнуюсь, когда открываю дверь и прохожу внутрь. Хочется легкого расставания, а не очередного разговора, вынуждающего меня принимать решения. Мне нужен отдых от Демида, от матери, от обвинений подруги. От всего. Я жутко устала. Не физически, а морально.
— Спасибо за помощь, — произношу, становясь напротив него. Так я преграждаю ему путь в глубь квартиры. Хотя… кого я обманываю. Если Демид захочет остаться, он это сделает. Он сильнее меня.
— Пожалуйста, — говорит он. — Если тебе нужна помощь. Любая. Звони. Я никогда тебе не откажу.
— Ладно, — я опускаю взгляд. Не могу смотреть на него. Создается ощущение будто это я тут плохая и прогоняю хорошего человека.
— До встречи, — его руки дергаются, но он вновь сдерживается.
Я резко вздергиваю подбородок и смотрю на него.
— На неделе встреча в ЗАГСе, — с улыбкой поясняет.
— Точно, — киваю. — Пока.
Я закрываю за ним дверь и иду на кухню. В квартире чисто. Видимо, Демид заказал клиниг. В холодильнике полно еды. Я беру йогурт, перехожу в спальню, устраиваюсь на кровати и включаю телевизор. Наконец, тишина. В больнице даже в дорогой палате все равно шумно. Врачи ходят, медсестры суетятся, пациенты шумят. А здесь тихо… И одиноко.
Нет, я не одна. У меня есть ребенок. Но я все равно чувствую себя одиноко. Неожиданно испытываю порыв набрать Демида и попросить его вернуться. Сейчас понедельник, но я почему-то уверена. Он вернется ко мне.
Но я останавливаюсь. Смотрю на список вызовов в телефоне, вспоминаю все, что произошло за последний месяц и передумываю. Нет.
Остаток дня я провожу за просмотром сериалов и сна. Решение приходит ко мне перед сном. Я уверена в нем настолько, что ложусь спать абсолютно счастливой. И это хорошо. Завтра идти на работу.
Я просыпаюсь бодрая и полная решимости. Даже утренняя тошнота не беспокоит меня. Завтракаю омлетом с зелень с чаем. Из одежды выбираю свой новый полюбившийся костюм, делаю прическу и иду в офис.
Коллеги встречают меня кислыми взглядами. Еще бы. Новая начальница «пришла, чтобы отсидеться в декрете». Именно эту фразу я слышу на подходе к зданию от главбуха. Понимаю, что мне уже успели перемыть все косточки, так что на контакт особо не иду. Не ищу и не жду ни понимая, ни поддержки. Ограничиваюсь лишь приветствием.
Кирилла Андреевича на месте нет. Он будет только в десять, так что занимаюсь тем, что раскладываю бумаги на столе по срокам исполнения.
Начальник приходит вовремя, но я не тороплюсь. Знаю, что где-то час он будет пить кофе и вникать в дела. Только после начнет принимать коллег.
Я захожу к нему в половину двенадцатого.
— Да, Маш, слушаю.
— Я увольняюсь, — тянуть нет смысла.
Взгляд исподлобья. Ухмылка. Кирилл Андреевич откидывается в кресле.
— Нет. Никакого увольнения я не дам.
29
Меня некстати начинает тошнить. Я прикладываю ладонь ко рту, стараюсь размеренно дышать, чтобы подавить позыв, но удается плохо.
Сухарев видит мои потуги и ухмыляется. Кажется, его это забавляет.
— Зачем вам на работе беременная женщина? Я в декрет уйду, буду должность держать. У меня все равно испытательный срок. Предлагаю считать, что я его не прошла, и разорвать договор. Никаких претензий с моей стороны не будет, — я делаю большой глоток, чтобы запихнуть рвоту обратно. — Я могу уйти сегодня же.
Надеюсь, Сухарев согласится. Предложение более чем выгодное.
— Нет, Маш. Я не могу тебя отпустить.
— Почему?
Он прожигает меня взглядом, и я не могу разобрать что в нем кроется. Я не могу представлять любовный интерес. Вряд ли такого человека, как Сухарев, могла привлечь чужая беременная жена. Уверена, у него вагон желающих прыгнуть к нему в постель.
— Нет, — качаю головой. — Я вам точно не нужна.
— Ты ошибаешься, Маш. Неужели ты забыла, кто ты.
Я сглатываю. Озарение. Вот о чем он! Боже, и как я могла забыть.
— Жена. Демида. Караева.
Внезапно мне становится холодно. Лицо Сухарева меняется. Становится жестким. Его глаза сужаются, как у хищника, который видит добычу.
Я инстинктивно делаю шаг назад.
— Правильно, Маш. Ты очень догадливая.
— Зачем вам я?
Еще один шаг назад. Я и надеюсь, что он ответит на вопрос. Просто тишина убивает.
— Ну как зачем. Сначала я подумывал, что смогу уговорить тебя на месть бывшему мужу. Отнять его компанию, увидеть, как он разорен. Как потерял все.
Об этом мне и Оксана говорила. Неужели они правда решили, что если женщину обманули, то она обязательно начнет мстить? Я не такая.
— Потом я хотел соблазнить тебя. Приятно трахать жену конкурента. Но ты… — Сухарев морщиться. — Но ты никакая! Никакущая. Ей-богу, как сушеная вобла. Ясно, почему Караев тебе изменил. Я бы тоже не выдержал такую фригидную суку рядом с собой.
— Спасибо за диагноз, но я не записывалась к психологу — протягиваю я, продумывая план к отступлению. Мне нужно выйти из кабинета и бежать. Куда угодно. Прямо сейчас.
— Вот дрянь. Тебе некуда идти.
Дальше все происходит как в замедленной съемке. Сухарев делает большой шаг ко мне, я разворачиваюсь. Вижу дверной проем, бегу, меня хватают за локоть.
— Нет! — кричу. — Вы не причините мне вреда.
— И не собирался. Только использовать.
Широкая ладонь накрывает мне рот. Я мычу, вырываюсь, стараюсь ударить его ногой, рукой.
Сухарев сжимает меня в объятиях, как удав.
— Тише-тише, Маш. Ты же не хочешь причинить вред долгожданному ребенку, так?
