— Юля, сядь и заткнись, — рявкает Оксана.
Две идиотки.
Хотя и я ничем не лучше. Тоже мне специалист по увольнениям. И о чем я только думала, когда шла сегодня в офис.
С улицы доносится возня. Скрип колес, возмущенные мужские голоса, какой-то стук.
Оксана театрально поднимает руку и смотрит на электронные часы на запястье.
— Приехал, а прошло меньше часа, — она исподлобья смотрит на меня. — Надо сказать ему, как ты сомневаешься в его чувствах.
Я пожимаю плечами.
— Вы хотите, чтобы сделка свершилась или нет? Если хотите, то вам не стоит ссорить нас сейчас.
— Мы будем в выигрыше в любом случае.
Наконец звучит ответ на мой вопрос: «Что будет, если Демид не приедет?» Только смысл несколько меняется. Что будет, если Демид не согласится на сделку?
— Маш, ты сядешь по статье за получение инсайдерской информации и мошенничество с бумагами. Мы уже все оформили, осталось только в полицию звякнуть кое-кому и все. Ты проведешь ближайшие лет десять за решеткой.
Я ничего не успеваю ответить. В особняке поднимается шум. Через пару секунд в зал входит Сухарев в сопровождении шестерых бугаев, плешивого мужичка в очках и Демида.
Два амбала становятся от меня по обе стороны. Физически страшно рядом с ними находится. Я кожей ощущаю их присутствие и жмусь на стуле.
Оксана и Юля расходятся. Бывшая подруга с интересом смотрит на Сухарева и Демида. Юленька продолжает злобно улыбаться. Она старается привлечь внимание мужа. Но он смотрит только на меня.
Я встречаюсь взглядом с Демидом. Меня обжигает стыд. Да, он поступил со мной отвратительно, но я не желала ему таких проблем. Я просто хотела уйти и растить ребенка самостоятельно. Хотела иметь дело, организовать юридическую консультацию, а вместо этого…
— Прости, — шепчу одними губами ему.
Уголки губ Демида еле дергаются вверх. Он подмигивает мне, и я теряюсь. Все будет хорошо?
— Отпусти ее, — Демид кивает в мою сторону и поворачивается к Сухареву.
— Сначала подпиши бумаги.
— Нет, мне нужны гарантии ее безопасности. Отпусти ее, и я подпишу бумаги.
Мужчины сходятся в безмолвной битве. Какое-то время они смотрят друг на друга, не моргая. Первым сдается Сухарев. Он дает знать мужичку в очках. Тот достает бумаги из портфеля.
— Подписывай.
— Пока ты не отпустишь ее, я ничего не подпишу, — стоит на своем Демид.
Сухарев кивает одному из амбалов.
— Освободи ей руки, — потом смотрит на Демида. — Так тебя устроит?
— Нет, я сказал, чтоб ее отпустили.
Сухарев злиться. Он водит челюстью из стороны в сторону, зыркает взглядом в мою сторону и качает головой.
— У тебя, считай, уже есть моя компанию. Чего ты ее держишь? — Демид скрещивает руки на груди. — Ты победил, Кирилл. Выполни мою просьбу. Считай последнюю просьбу умирающего.
Сухарев мнется.
— Ладно, — бросает он.
— Но так нельзя, — вмешивается Оксана. — Ты не должен, Кир. Она должна остаться здесь.
— Заткнись, — бросает Кирилл и моя бывшая подруга моментально закрывает рот. Аж зубы стукаются.
Бугай обрезает мне хомуты. Я поднимаюсь со стула, потираю натертые запястья и смотрю на мужа.
Демид улыбается своей самой теплой улыбкой. В его глазах залегает печаль.
Амбал толкает меня в спину. Я делаю шаг вперед, не отрывая взгляда от мужа.
Нет.
Я не могу уйти. Не могу оставить его здесь. Да, он поступил со мной ужасно. Изменил. Но, черт возьми, Демид не заслуживает такого. Он столько лет упорно занимался своим бизнесом, развивал его, а теперь… все теряет.
Да что там.
Я ни капли не сомневаюсь, что Демида убьют, как только будут подписаны документы.
Ноги подкашиваются, когда я прохожу мимо мужа. Он подхватывает меня быстрее всех.
— Держись, Маш, и береги себя, — шепчет он. Его голос режет по сердцу. Он прощается.
— Демид, я… — в голове носятся тысячи мыслей. Мне хочется сказать ему так много, что я не могу сосредоточиться на чем-то одном.
— Все нормально, — муж помогает мне твердо встать на ноги. — Всякое случается.
— Прости, — шепчу я.
— Тебе не за что извинятся, — хмыкает он и лезет к себе карман. Он достает ключи от машины и кладет их в мои ладони. — Держи. Погрейся. Я скоро приду.
Я не решаюсь сделать и шага. Продолжаю смотреть в его лицо. Взгляд задерживается на каждой морщинке, на каждом изгибе, на суровых глазах, на полноватых губах. Сколько раз я целовала его? А он меня? Сотни? Тысячи?
К горлу подкатывает жгучий ком. Я не хочу, чтобы все заканчивалось вот так.
— Иди, — спокойно говорит Демид.
— Да, Маш, вали уже отсюда, — рявкает Оксана.
Муж гладит мою ладонь.
— Все будет нормально. Иди.
Мы встречаемся взглядами в последний раз. И я иду. Бреду как раненый зверь с кровоточащим сердцем.
Нет. Я не могу оставить его здесь. В такой компании. Его убьют, как только будут подписаны документы.
Амбал держит слово и провожает меня до кованых ворот. Он выталкивает меня на дорогу. Я замечаю машину Демида и слышу стрельбу в особняке.
32
Я резко оборачиваюсь, а дальше все как в замедленном кино. Амбал бежит по дорожке ко вхожу в особняк. Росгвардейцы залазят в окна. Слышны крики, шум, орут мигалки. Сильные руки в перчатках хватают меня сзади и оттаскивают от ворот.
— Убери ее, — слышу низкий мужской голос.
— Идите сюда, — говорит другой. — Здесь вы будете в безопасности.
Я не могу сдвинуться с места. Полицейский буквально тащит меня к машине.
— Я? А он? — указываю на особняк.
— Ваш муж — герой.
— Это не утешает!
Мужчина естественно оказывается сильнее. Через пару минут я сижу на заднем сидении и смотрю в окно на происходящее. Подъезжает Скорая помощь, автозак, еще полицейские машины. Вокруг суета, но я жду только одного.
Демид.
Где он?
Почему до сих пор не показался? Почему не выходит?
Сжимаю пальцами ключи от его машины, как будто его самого. Жду его. Всем сердцем.
Постепенно появляются участники всей заварушки. Вижу закованного в наручники амбала, который проводил меня до ворот. Заплаканную Юлю, которая трясется от рыданий. Оксана выглядит шокированной. Ее пустой взгляд даже пугает. Следом выводят остальных.
Нигде нет ни Демида, ни Сухарева.
Я ни о чем не думаю. Только раскачиваюсь из стороны в сторону и перебираю ключи пальцами. В ушах громко стучит сердце, и оно замирает, когда на дороге появляется труповозка.
Внутри холодеет.
Вот и все.
Все кончено.
Я вся трясусь, когда вижу завернутое в черный мешок тело.
Нет, я не хочу верить.
Не хочу.
Но каковы были его шансы?
Боже, если бы я не сглупила… Если бы не пошла увольняться. Какая я же я дура!
Я прячу лицо в ладонях, чувствую запах, который исходит от ключей. Его ключей. Они пропитаны его дорогим парфюмом. Я втягиваю аромат и глаза наполняются слезами.
За что?
За что нам это все?
Почему мы не смогли сохранить семью?
Стук в стекло.
Поднимаю голову и вижу полицейского. Он улыбается.
— Пойдемте.
— Что?
— Пойдемте, с мужем поедите.
На секунду я теряюсь, а полицейский улыбается. Делает шаг в сторону и указывает на Скорую помощь.
Я вижу Демида. Врач обрабатывает ему руку.
Я издаю нечленораздельный звук и рву с места. Я бегу так, словно мне снова пятнадцать, а не тридцать пять.
Все, чего я хочу, так это обнять его.
— Демид.
— Маша.
Я останавливаюсь в полушаге от него. Обнимать не решаюсь, чтобы не помешать врачу.
— Как ты?
— Нормально, — он отмахивается. — Так, чуть-чуть поцарапался.
— Нам сейчас ехать в больницу и вытаскивать пулю, — ворчит доктор.
— О, боже, — вздыхаю я.
— Ничего серьезного, не беспокойтесь, — врач указывает внутрь машины скорой помощи. — Садитесь, вас обоих надо осмотреть.
Я киваю, и… вновь смотрю на Демида. Улыбаюсь. Слова. Много слов вновь толпятся в голове. Я не знаю, что ему сказать.
