Ты мне не враг - Грин Айлин

Внутри пахло молотым кофе, лимонами и корицей. Хозяин кафе – пожилой Энцо – всегда был приветлив и учтив. Хотя я знал, что это кафе по документам принадлежит моему отцу, до тех пор, пока был жив старик Энцо, отец сюда бы не сунулся. Какие у него были договорённости, я не знал, и меня это не волновало. Но только сюда я мог сбежать от привычной суеты, спрятавшись от своей фамилии.

И сегодня ноги привели меня в это кафе, потому что только тут я обычно я находил то, что искал. И это не уединение – мест для этого в городе было предостаточно. Я искал обычность. Место, где меня никто не будет оценивать. Никто не будет шептать за спиной: «Это же Лео Валенти! Сын человека, который держит в страхе весь город!».

И хотя мой отец не держал тут весь город буквально, его влияние достигло небывалых высот. Произнеся его имя и фамилию, можно было добиться любых целей. Получить желаемое.

Я заказал крепкий кофе и выбрал место у окна, повернувшись спиной к залу. Краем глаза заметил человека в чёрном, стоящего у входа. Это слежка. Привычно и слишком предсказуемо.

По-прежнему хотелось тишины. Наслаждаться временным покоем и спасительным одиночеством. Не смотреть на часы и никуда не торопиться.

И в этом, казалось бы, богом забытом месте, тишина нашла меня сама. Она пришла в образе девушки, сидевшей за соседним столиком и что-то быстро рисующей. Рисунок был скрыт от посторонних глаз, и как я ни пытался разглядеть, что именно она рисует, у меня не получалось. Поэтому я стал наблюдать за самой девушкой. Её тёмно-каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, лишь несколько прядей выбивались и постоянно падали на глаза. Она нетерпеливо поправляла их тыльной стороной ладони, и я обратил внимания на то, что у неё были длинные и изящные пальцы. На них была то ли краска, то ли чернила. А на её запястье был надет тонкий кожаный браслет с небольшим кулоном. Но что было на этом кулоне, я тоже не мог разглядеть. Я смотрел на эту девушку целую вечность, а она словно не замечала мира вокруг. Или, может, просто не хотела его замечать.

Я не видел её лица, только профиль: лёгкий изгиб бровей, кончик носа, чуть приподнятый, когда она задумывалась, губы, которые она прикусывала, задумываясь и поднимая глаза в потолок.

И длинные пальцы, которые двигались так, как будто рисовали не на бумаге, а прямо в воздухе – будто они ловили что-то невидимое.

Я никогда так долго не наблюдал за человеком просто так. Ради дела, сделки – да, но сидеть и любоваться…

Девушка внезапно подняла глаза, и наши взгляды встретились. Её – лёгкий и недоумённый. И мой – твёрдый и уверенный. Я продолжал смотреть на неё в упор, не отводя глаз.

Она – тоже.

Казалось, что прошла секунда. Две. А может быть все двадцать. Наконец, она закрыла блокнот. Но вместо того, чтобы уйти, подошла к моему столику и положила его передо мной.

– Прошу прощения, – сказала она тихо, и голос звучал чуть хрипловато, как будто она редко с кем-то говорит. Или как будто очень долго молчала. – Я… не хотела подглядывать за вами. Но вы выглядите так, как будто на ваших плечах покоится вся тяжесть этого мира.

Я усмехнулся – впервые за долгое время искренне. Эта девушка не просто смотрела на меня. Она меня видела.

Я развернул блокнот – очевидно для этого она положила его на стол. На одной из страниц был нарисован мой профиль у окна. Это были всего лишь лёгкие карандашные штрихи. Но они как нельзя лучше отражали моё состояние – усталость, ненависть и презрение к сложившейся ситуации… И, возможно, что-то ещё. Что-то, чего я сам не замечал, а она смогла разглядеть с первого раза.

То, что не лежит на поверхности, а спрятано глубоко внутри.

– Как вас зовут? – спросил я, не желая отрывать глаз от рисунка.

– Анна, – слегка замявшись, произнесла она.

Я поднял взгляд, слегка прищурившись. Анна? Она думала над своим именем дольше трёх секунд. Как будто вспоминала его или придумывала. Так обычно делал я, когда не хотел произносить «Лео Валенти».

В прочем, сейчас это было неважно. Это всего лишь имя. В этом кафе оно вряд ли имеет какое-то значение. И уж тем более, зачем этой девушке выдумывать себе имя? Привычка подозревать каждого у меня выработалась с детства, и избавиться от неё становилось с каждым днём всё труднее.

– Лео, – представился я. Но фамилию называть не стал.

Просто Лео.

Она улыбнулась и ненадолго опустила взгляд.

– Хотите, чтобы я его дорисовала? – скромно спросила она, кивнув на портрет.

– Хочу, – кивнул, пожимая плечами, – но не уверен, что имею право об этом просить.

Хотя если я признаюсь в том, кто я на самом деле такой, то я смогу не только попросить, я смогу даже приказать. И речь шла не только о портрете.

Она вновь посмотрела на меня, и в её глазах я не заметил ни расчёта, ни страха, ни интереса к моей личности. К моему имени.

Просто Лео.

И её взгляд отличался от тех, которые обычно на меня бросали люди. Она смотрела иначе.

Солнце давно скрылось за горизонтом, окрасив небо в фиолетовые и красные оттенки. В углу кафе заиграла музыка. Анна внимательно всматривалась в моё лицо и делала какие-то штрихи в блокноте. И, кажется, в эту минуту в моей жизни что-то изменилось.

Глава 3. Под чужим именем

София

Я вернулась в свою квартиру, впервые за долгое время чувствуя эмоциональный подъём. И несмотря на то, что у меня был огромный дом, комфортом я была окружена только тут. Комната была крошечной, но светлой: два окна выходили на узкую улочку, где по утрам кричали люди, а по вечерам кошки бродили по черепичным крышам, как тени прошлого. На стенах – полки с книгами, вырезки из журналов, открытки с морских берегов. На подоконнике – горшок с олеандром редкого фиолетового цвета. Единственное напоминание о том, что я всё ещё живая девушка, а не только кукла, выполняющая приказы.

В этой квартире я была Анной. Художницей, мечтательницей. Девушкой. А не дочерью Марко Россетти, чьё имя гремело в этом городе как смертельный приговор.

Я прикрыла глаза, размышляя о том, что сегодня произошло. Я должна была выяснить правду, должна была подобраться к этому человеку ближе, чтобы нанести удар в самый неожиданный момент. Но уж точно я не должна была рисовать его! Не должна была даже подходить к нему. И уж тем более не должна была называть себя Анной! Даже несмотря на то, что это имя давно стало для меня моим убежищем. Побегом.

Моя настоящая жизнь осталась за чертой этого города, за высокими заборами виллы Россетти, где каждый шаг взвешивается, каждое слово обдумывается прежде, чем произносится. Где нет дружбы, а любовь – это сказки для маленьких принцесс. А не для дочери известного криминального авторитета. Особенно той, что скоро выйдет замуж за наследника враждующего клана.

Я внезапно вспомнила, как в детстве отец учил меня отличать друзей от врагов: «Друг – это тот, кто стоит с тобой. Враг – тот, кто смотрит тебе в спину. Все остальные люди – лишь тени».

Но я и сама была тенью. Для себя. И для окружающих.

Отец отдал мне приказ: «Проверь его. Узнай, в каких он взаимоотношениях с отцом, доверяет ли ему. И самое главное – какие у него есть слабости».

А потом добавил с усмешкой: «Если соблазнится на первую юбку – значит, не опасен».

Я, не имея особого выбора, согласилась. Хотя и не была уверена, что всё получится. Я многое слышала про семью Валенти и их наследника, и опасалась в одиночку лезть в логово зверей. Ещё более страшное, чем то, в котором находилась я. Но истинная причина моего согласия крылась не только в том, что я была предана отцу или боялась ослушаться и подвести его. Я просто хотела ненадолго вырваться. Стать кем-то другим. Хотя бы на время. И пусть «кто-то другой» – это всего лишь художница с блокнотом, одетая в шмотки, которые раньше никогда не носила. И пусть «вырваться» означало рискнуть жизнью. Для меня это был вызов.