Сидеть, лежать, поцеловать - Зоммер Изабель

Ха! Вот и у идеальной Наташки-фитоняшки нашелся недостаток! Как Том, обожающий собак, мог быть счастлив с женщиной, которая их боялась? Ясно, что дело с самого начала было обречено на провал! Ну и что с того, что Том тут же бросился спасать свою прекрасную деву от большеголового чудовища? Принявшись чесать Балу за ушами, он переключил на себя внимание пса, – между прочим, моего пса! – чтобы Наташа могла спокойно погладить его по спине, что она довольно неловко проделала. Карий взгляд плюшевого медвежонка теперь предназначался ей, а не мне…

Я схватила поводок, намереваясь положить конец этой нелепой ситуации, и притянула своего монстра к себе. Мне было даже немного жаль Наташу, ставшую объектом повышенного внимания любвеобильного Балу и пока еще не подозревающую, что теперь их отношения с Томом оказались под угрозой. Не только потому, что она не любила собак, что для таких людей, как мы с Томом, уже было показательно, но и потому, что Том не был создан для отношений. Он всегда говорил мне, что любит свободу и не готов связать себя длительными отношениями, а я ему не верила. Хоть тысяча невинных взглядов плюшевого медвежонка – с Томом каши не сваришь. Бедная Наташа!

Но тут мой взгляд зацепился за огромный, дорогущий камень, и я уставилась на кольцо, обхватившее Наташин пальчик. Кольцо могло означать только одно.

– О! – вырвалось у меня.

– О! – выдохнула Наташа, перехватив мой взгляд.

Том откашлялся:

– Да, мы помолвлены, – сознался он.

Шум в ушах нарастал. Наверное, я ослышалась.

– Помолвлены, – прокряхтела я голосом охрипшего попугая.

Только не с Томом! Уютным, безобидным Томом с внешностью идеального зятя, которому невозможно поверить, когда он заводил свою пластинку о свободолюбии. Тем самым Томом, с ласковым взглядом карих глаз, широкими ладонями и пристрастием к клетчатым, как у лесорубов, рубашкам. Томом, который несколько месяцев тому назад бросил меня, потому что для него все развивалось слишком стремительно и он чувствовал себя связанным по рукам и ногам.

Наташа смущенно заправила за ухо мягкий локон.

– Я понимаю, что все произошло слишком быстро. Но теперь, когда мы купили дом, то решили, что стоит оформить отношения.

Сколько раз Том говорил мне, что не создан для брака, семьи и собственного дома? Пустая болтовня! Стоило только на горизонте появиться какой-то Наташе, и вдруг он полюбил всю эту обывательскую жизнь, о которой мечтала я и которой так боялся он!

Балу прижался ко мне, словно желая утешить. Наверное, ему просто было приятно ощущать меня рядом, но мне хотелось, чтобы это было утешение. Я запустила пальцы в его пшенично-желтую шерсть.

– Мила… – начал было Том. Неужели догадался, о чем я думала? Знал ли он, как сильно ранил меня? Для этого вовсе не нужно было иметь дар провидения. Но я не собиралась ударить в грязь лицом, этого удовольствия я бы им не доставила!

И снова я переусердствовала. Слишком много слов, мимики, жестов – всего. Мое лицо растянула слишком широкая улыбка.

– Как чудесно! Просто замечательно! – начал бить фонтан моего красноречия. – Боже мой, как все стремительно! Вот уж действительно стрела Амура пронзила ваши сердца! Рада за вас, честно! Страшно рада! Ты и женитьба, Том, кто бы мог подумать! В общем, я себе этого точно не могла представить. Рада, очень рада! Знаешь что, Наташа? А приходи ко мне в салон! Может быть, Том рассказывал тебе. Ну может, и нет. Я продаю свадебные платья. Не хочу хвастаться, но мои платья – лучшие в городе. Правда, буду рада, если ты найдешь у меня платье своей мечты!

Стоило прикусить язык примерно семью фразами раньше. Теперь было уже поздно, слово не воробей! Мой язык опять опередил рассудок! И вот я стояла перед ними с преувеличенно радостной улыбкой на лице. Рядом со мной шумно дышал с открытой пастью Балу. Его-то радость была абсолютно искренняя.

Я старалась не смотреть Тому в глаза. Наташа на мгновение оцепенела, как будто на нее обрушилась лавина. Но потом она ответила мне улыбкой.

– Спасибо за такое любезное предложение. С радостью воспользуюсь им!

Глава 2

Мила

– Ах ты голомозгий дурындесь, – ласково приговаривала я, вытаскивая Балу из багажника, – бестолковый ты мой оголтыш.

Таким невероятным выражениям я научилась у моей лучшей подруги Леи. Она родилась в Австрии и почти разучилась говорить на местном диалекте, но иногда вворачивала чудные словечки, которые я впитывала, как губка.

Не то чтобы Балу не мог выпрыгнуть из багажника сам. Если бы мимо проходила интересная сучка, он справился бы на ура. Мне казалось, он просто лентяй и наслаждался процессом, когда я кряхтела, тягая его тридцать три килограмма. Всякий раз такая зарядка оказывалась почти за гранью моих возможностей. Всякий раз я давала себе слово купить специальный пандус. Это очень удобно: пес мог сам забираться по нему в багажник и спускаться вниз. И всякий раз, охая от боли в спине, я вспоминала, что до сих пор этого не сделала и вынуждена, как тяжелоатлет, поднимать своего ленивого толстячка.

К тому же я была обижена на него. Вот ведь предатель: бросил меня на съедение бывшему и его новой девушке! Но как же трудно было искренне сердиться на существо, которое смотрело на тебя таким преданным взглядом. Если бы не этот взгляд, способный растопить плитку шоколада, ему бы точно было несдобровать!

Припарковавшись в начале улицы, я пошла дальше пешком, потому что дорога была такой размытой, что мой «Фиат-Панда» просто застрял бы в грязи. Балу не возражал, ведь для настоящего лабрадора ничто не могло быть достаточно грязным. Он целенаправленно побежал вперед, на этот раз даже не обнюхивая деревья и траву, потому что хорошо знал дорогу. Ему не терпелось поскорее добраться до цели. Меня грязь тоже не смущала: я была обута в «мартенсы», которые дерзко контрастировали с моей рабочей юбкой из розового тюля.

Надо заметить, день стоял чудесный. На высоких травинках поблескивали капельки росы. Воздух был пронизан той прохладной свежестью, которая бывает ранним утром и предвещает жаркий день. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви лип и рисовали на земле золотые кляксы. По обе стороны дороги цвели вязель и донник, в их соцветиях копошились пчелы и бабочки. Здесь было очень тихо – настолько тихо, что даже забываешь, как близко город. Гостиница для собак, в которую я регулярно приводила Балу, находилась на окраине, меньше четверти часа езды от моей квартиры, и все-таки словно в другом мире.

Несмотря на это, мое настроение так же разительно контрастировало с этим прекрасным днем, как мои «мартенсы» с тюлевой юбкой. Внутри я кипела от злости.

«Приходи в мой салон!!» К черту! Какой дьявол вселился в меня и заставил произнести вчера в магазине эти слова? Вот уж кому бы мне хотелось продавать свадебное платье в последнюю очередь, так это невесте моего бывшего парня! Причем, стоило заметить, этот же парень категорически отвергал возможность женитьбы на ближайший десяток-другой лет, и у которого перехватывало дыхание, если я случайно забывала у него в квартире свою зубную щетку.

Мои щеки пылали от ярости. Я энергично размахивала руками и топала по грязи, чавкавшей под ногами. Не поворачивая головы влево или вправо, я смотрела только вперед на покачивающуюся заднюю часть Балу.

– Держись от меня подальше, – прорычала я щебечущей птичке, пролетавшей мимо, и думала при этом о Наташе. Ноги ее не будет в моем любимом магазинчике!

Как же я сердилась на Тома! За то, что он так быстро «переобулся» – мне нравилось это выражение, – и в новых отношениях вдруг оказался готов ко всему, о чем я напрасно мечтала, когда мы встречались. А еще я сердилась на Наташу за то, что она вся светилась от своих занятий йогой и за то, что ее кожа имела такой ровный оттенок то ли от комбучи, то ли от своей каши на овсяном молоке. Но больше всего я ужасно сердилась на саму себя. Ну почему я не могла удержать за зубами глупый язык!

«Приходи в мой магазин, будет классно! Выпьем шампанского, поболтаем о моем бывшем и твоем женихе, как лучшие подружки!» – собезьянничала я, разыграв эту сценку на свежем утреннем воздухе, и сердито шмыгнула носом.