Я медленно поднялась, расправила плечи, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.
– Вам не надоело постоянно запугивать нас? – Мой голос, к счастью, прозвучал ровно. – Или вам в принципе нравится держать нас в страхе, чтобы тешить своё раздутое эго?
В конференц-зале стало настолько тихо, что я услышала, как Сергеевна, находясь у двери, судорожно втянула воздух. Похоже, она попрощалась с последней надеждой доработать до пенсии.
Тимур Евгеньевич и тот, вечно расслабленный, замер с округлившимися глазами, чуть не свалившись со стула.
Орлов неспешно двинулся ко мне. Его шаги отдавались в тишине, как тиканье часов, отсчитывающих время до неизбежного момента, когда он либо раздавит меня своим авторитетом, либо я дам отпор.
Придётся сегодня Орлову получить щелчок по носу.
Уступать я ему не собиралась.
Остановившись совсем близко… слишком близко, он окинул меня снисходительным взглядом.
Вероятно, он обдумывал, устроить мне публичную выволочку или вышвырнуть за дверь.
Орлов лениво осмотрел меня с ног до головы, и жар волной поднялся от моей шеи к щекам.
Я хотела прижать ладони к лицу, чтобы унять нестерпимое тепло, а вместо этого упрямо посмотрела в глаза извергу, доказывая ему и себе, что он не властен надо мной.
Он, как назло, не отворачивался.
К сожалению, не имея опыта в подобных противостояниях, я постепенно начала проигрывать. Сердце колотилось слишком громко, выдавая меня с каждым ударом. Дыхание сбивалось, несмотря на все усилия держать его ровным.
Я стиснула зубы, не позволяя себе дрогнуть.
Пусть видит, что я не из тех, кто падает к его ногам, даже если внутри всё дрожит от его проклятого пронизывающего взгляда.
Чем дольше Орлов молчал, выжидая, тем сильнее напряжение сгущалось в кабинете, стягиваясь в одну точку между нами.
Орлов медленно осмотрел меня сверху вниз, и его губы сжались в тонкую, непреклонную линию.
– Самоутверждаюсь? – произнёс он низким, почти рычащим голосом, отчего страх только усилился. – Дарья Алексеевна, я ничего не стану говорить на ваше смехотворное обвинение. Спишу ваш нелепый выпад на ваше плохое самочувствие, связанное с критическими днями.
– У меня нет… – начала я, вовремя прикусив язык, чтобы не ляпнуть лишнего.
– Договаривайте, Дарья Алексеевна. Молчите? Тогда я сам спрошу: вы про те самые женские дни? – делано удивился Орлов. Его голос стал гораздо дружелюбнее, хотя от этого только ехиднее. Он мастерски вогнал меня в краску. – Я говорил про частые недосыпы, завалы на работе, споры с начальством.
Последнее он особенно выделил.
Его колкость сильно задела меня. Я решила не оставаться в долгу:
– Вы хотели сказать про споры с самодуром-начальником? – чуть приподняла подбородок, открыто бросив ему вызов.
Ещё с прошлых выходных я мысленно попрощалась с работой. Вероятно, поэтому многое сегодня позволила себе.
– Знаете, раз уж мы заговорили откровенно, то за общение с вами, Даниил Петрович, нам пора выдавать молоко за вредность.
Орлов усмехнулся, холодно и без тени веселья.
– Вы, кажется, считаете себя незаменимой, Дарья? – Он сделал акцент на моём имени, что, кажется, должно было меня отрезвить.
Просчитался, голубчик.
– Нет, – ответила я, стараясь не дрогнуть. – Просто думаю, что, если бы вы меньше кричали и больше слушали, мы бы уже давно покорили мировой рынок отелей.
Губы Орлова дрогнули в издевательской усмешке.
– О, так вы у нас стратег? – произнёс он сухим тоном. – Может, вам ещё и мою должность предложить?
– Если вы настаиваете, – не спасовала я, чувствуя, как коллеги замерли в ожидании взрыва. Мариночка тихо охнула, а Люся уронила ручку, которая с глухим стуком покатилась по столу. – Только предупреждаю сразу, я не обещаю быть такой же безжалостной, как вы.
Орлов крепче стиснул зубы, его глаза сузились.
– Вы либо очень смелы, либо очень глупы, Дарья, – сказал он вкрадчивым полушёпотом, но так, чтобы каждый в комнате услышал его.
– Предпочитаю первый вариант, – пожала я плечами.
– Хватит! Я не обязан быть вежливым с подчинёнными. Моя задача – заставить вас работать. А ваша – выполнять свою работу, за которую вам щедро платят. Если вам сложно это понять, возможно, вы находитесь не на своём месте.
Взгляд Орлова был настолько холодным, что вполне мог заморозить даже кипящий чайник.
– Вам лишь бы кого-нибудь уволить, – задумчиво ответила я, чуть наклонив голову вбок. – Возможно, вам стоит учитывать, что уважение к сотрудникам иногда работает лучше, чем страх. Кто я такая, конечно, чтобы вам это объяснять.
На этот раз Орлов ответил не сразу. В его глазах промелькнули вспышки гнева. Я почти воочию увидела, как в его голове прокрутилась тысяча острых, саркастичных ответов. На удивление, он сдержался.
Тогда Орлов подошёл ближе, нарушая моё личное пространство.
Поймав мой взгляд, он медленно склонился к моему уху.
– Думаешь, ты умнее всех здесь, Дарья? – Его голос опустился до громкого шёпота, в котором появилось столько стали, что мои ладони похолодели. – Не согласна с моими методами? Где выход, ты знаешь. Никто здесь насильно никого не держит.
Будто словесных запугиваний ему было мало, Орлов пронзил меня своими серыми глазами.
Вопреки его ожиданиям, закусив нижнюю губу, я не сдалась, не опустила покорно голову.
– Ваше предложение выглядит заманчиво. Пожалуй, мне есть над чем подумать.
– Ради всего святого, кто-нибудь, дайте ей стакан воды, чтобы она замолчала! – бросил он, не пытаясь скрыть раздражение.
Я с силой сжала полупустой стаканчик с кофе. Это единственное, что выдало мой гнев.
В остальном я сохранила маску полного хладнокровия.
Глядя на нас, остальные сотрудники почти перестали дышать.
Орлов вообще предпочёл остаться, ожидая от меня дальнейшей реакции.
Он не сомневался – я себя опозорю.
Вот только я успела понять, что спорить с ним бесполезно. Он не из тех, кто слушает чужие аргументы. Поэтому, сжав губы, я промолчала и отвернулась.
Я бросила быстрый взгляд на телефон, лежащий на столе. Светящийся циферблат отсчитывал последние минуты до конца планёрки. Подняв голову, я снова наткнулась на его пристальный взгляд.
Орлов никуда не ушёл, он продолжал изучать меня с пугающей настойчивостью. Моментально почувствовала себя мелкой букашкой под микроскопом.
Чтобы избавиться от этого навязчивого ощущения, я принялась в открытую разглядывать его.
Девочки оказались правы, Орлов был недурён собой.
Дело не только в его выразительных чертах лица, чётких линиях скул, в идеальном разлёте бровей. Его голос, когда он не рычит, звучит очень притягательно. Мне однажды доводилось слышать эту бархатистую вкрадчивую интонацию. Он тогда выпроваживал приставучую девицу из офиса. Она не хотела уходить и ласковой кошечкой льнула к нему.
Орлов настолько уверен в себе, что даже его недостатки многим кажутся частью этого сногсшибательного образа.
Только не мне.
Это ведь Орлов.
От его лениво изучающего взгляда захотелось срочно высунуть голову в раскрытое окно и охладиться.
Вместо этого я продолжила смотреть на него. Он, как назло, не отступал.
Видимо, устав играть в гляделки, Орлов отвернулся. Я почувствовала, как гора свалилась с плеч.
Стремительно огибая стол, он бросил командным тоном на ходу:
– Дарья Алексеевна, немедленно пройдите в мой кабинет. Все свободны! Планёрка закончена.
Он вышел из конференц-зала, оставив за собой гнетущее затишье.
Бедная Сергеевна едва не лишилась чувств, когда он, злющий, как тысяча чертей, прошёл мимо неё.
После ухода босса коллеги разом повернулись ко мне.
– Ничего себе ты дала жару, подруга, – ошарашенно посмотрела на меня Ольга.
Только мне было не до общения по душам. Меня ждал непростой разговор с начальством.
Глава 2
Я расположилась в кресле напротив Орлова и ловила себя на мысли, что, возможно, всю свою жизнь я провела неправильно. Иначе откуда взялось ощущение, будто я превратилась в серую мышь, которую вот-вот начнёт гонять по кругу особенно ленивый, хитрый кот?
