Играя злодея для неё (СИ) - Неками Екатерина

— Думаю, даже она справится. Там вся игра на мне, — спокойно и холодно сказал Ли Тэхо, а Наён начала задыхаться то ли от возмущения, то ли от того, как крепко он прижал её к себе. Такая неприличная близость, а они толком даже не знакомы.

— Отпустите меня… — прошептала сквозь зубы Наён, но Ли не выдал, что слышит её просьбу.

— Отлично! Ищите костюм! — приказал режиссёр, теряя к ним интерес. Новая волна суеты накрыла площадку.

Чон наконец вырвалась и нервно забрала книгу из рук Ли Тэхо. Он поднялся на ноги, возвышаясь над Чон почти на голову, что было для неё редким зрелищем.

— Хорошо. Теперь мы посмотрим, как играете вы, — сказал он, чеканя каждое слово как монету для расплаты.

Наён поняла: Ли Тэхо запомнил её критику и намеревался мстить.

2. Она не хотела быть героиней

Злость тихо разгоралась в груди. Наён никогда не хотела быть солнцем, вокруг которого всё вращается, и становиться героиней книги. Она стремилась к другому — быть автором и творцом. Тем, кто стоит за кулисами и плетет полотно истории… Тем, кого любят не за одну роль, а за целые миры.

Закончив университет по курсу современной литературы, Чон мечтала стать сценаристом. Писать истории, которые будут оживать на экране. Но пока пиком её карьеры стала лишь должность второго помощника режиссера. И то Чон получила это место благодаря связям: её лучшая школьная подруга Пак Чиу работала главным костюмером проекта.

Вешалки со скрипом пролетали по стойке и щелкали одна об другую в руках девушки с круглым лицом и яркими розовыми прядями. Цвет их менялся каждый месяц, одно было неизменно ещё со школы — короткие волосы.

— Голубой слишком бледный для тебя, бордовый — темный… — Пак Чиу безжалостно проводила отбор костюма для фрейлины Ён Хари. Наён выше неё на полголовы стояла рядом, покусывая губы от напряжения.

— Придурок! — вырвалось у неё от злости на поступок Ли Тэхо.

— Кто? Господин режиссер? — спросила Пак Чиу.

— Нет! — возразила Наён, не готовая опровергать авторитет владыки площадки. — Я про Ли Тэхо…

— Хм… Ли Тэхо… — Чиу на мгновение замолчала. Подруга задумалась над платьем. — Фисташковый не подойдёт к твоему цвету лица.

— Я не должна её играть! — Наён жарко возразила, пыталась хоть кого-то убедить, что её «пробы» на роль — полная глупость.

— Скажи это господину режиссёру, — пробурчала Чиу. — Благо, что гардероб Ён Хари не прописан в моем концепте. Значит роль эпизодическая, и долго мучить он тебя не станет, — она посмотрела на очередную вешалку. — Так, а индиго — слишком строгий.

— Мучить? — переспросила Наён. Она чего-то ещё не знает?

— Боги, — Чиу схватилась сразу за пять костюмов и бросила на стул рядом с Наён. — Ты ведь только начала работать с режиссером Тегуном? Он… Ох, ну ты же его видела?

Наён заморгала. Она считала: худшее, что ждёт её на площадке — Ли Тэхо. Его щипок между лопатками до сих пор горел на спине стигматой и напоминал о стыдном моменте, как она чуть не скользнула губами по его шее.

Чиу вознесла глаза к небу. По её мнению, Наён всегда упускала важные детали в людях, хотя в книгах была дотошна.

— Его борода, очки и любовь к пересъемкам — он же гребанный фанат Кубрика. Ох.. Надеюсь, это съёмка не выпьет из тебя последние силы, — Чиу знала, что Со Тегун славился нестандартным подходом к актерам — эксперименты с полным погружением, требовательность в самоотдаче.

Наён посмотрела на себя в зеркало, брови сошлись жалобным домиком. Девушка в отражении спрашивала её: «Что же ты здесь делаешь и зачем пришла?»

«Все ради мечты…» — уговаривала Наён себя. Нельзя отступать при трудностях. Пусть первые дни на площадке и выглядели жалко, скорее как неумелые попытки не облажаться, но она должна постараться.

— Так, выдохнули и взяли себя в руки! — сказала Чиу, начиная дыхательную гимнастику и стараясь отпустить все тревоги за подругу. — Нужно себя замотивировать! — Чиу достала из кармана две конфеты. Одну для себя, вторую сунула Наён в руку. — Пойдём после работы поедим жареное мясо или рамён?

Наён вздохнула и сунула за щеку леденец, возвращаясь к зеркалу. Высокая и худая, она опять казалась себе не на своем месте, пока Чиу прикладывала к её лицу костюмы.

— Они же все розовые? — с горечью в голосе сказала Наён.

— Ничего подобного: это маджента, это пудровый, а тот вообще лиловый.

— Я даже на неё не похожа. У фрейлины Ён Хари по книге зелёные глаза, плавные движения и маленький рост… — сказала Наён.

— Ох, Наён-а… Ты снова видишь в зеркале девчонку с худыми и длинными ногами и руками?

Это точное замечание прокатилось по спине Наён мурашками воспоминаний о детской беззащитности. В школе им обеим было впору открывать клуб изгоев. Одна стеснялась своего роста, пряталась за книгами и огрызалась. Другая вечно искала себя в экспериментах с одеждой, но получала лишь выговоры за неподобающий вид. И ни одна не находила себе места среди одноклассников.

Белые вороны должны держаться друг друга. Их дружба началась не с детских игр, а с понимания и поддержки.

— Ты не должна чувствовать себя так — ты давно выросла. Господин режиссер может быть и требовательный тиран, но вкус у него отменный — ты красавица. А если тебе кто-то скажет обратное, сообщи мне, и я разобью ему нос, — палец Чиу скользнул к подбородку Наён, заставляя её выпрямиться.

В дверь постучали. В костюмерную вошёл первый помощник режиссера — Ким Джухо. Невысокий и юркий, словно хорёк, вечно подмигивающий не в такт событиям и словам. Мужчина лет на пятнадцать старше и Наён, и Чиу пытался выглядеть моложе и флиртовал со всеми статистками из массовки.

— Чон, у тебя меньше часа. Вот сценарий, — бросил он сцепку страниц на стол и отправил нелепую ужимку Пак Чиу. Та неодобрительно вздохнула, когда Ким скрылся за дверью.

— Пыльная роза и золото, — Чиу наконец выбрала костюм и передала Наён вешалку. Тяжесть театрального ханьфу легла в руку довеском к сценарию. — Подумай о чем-нибудь хорошем… Например, о своем блоге, — Пак Чиу знала, что Наён сюда привело не только желание построить карьеру в дорамах и кино, но и огромная любовь к новелле. Наён под псевдонимом вела фанатский блог. — Сможешь уже с гордостью написать, что участвовала в сериале по книге, а это ведь только начало съемок.

Наён растерла щёки, пытаясь согнать с лица волнение.

— И вылететь с работы? — Чон была уверена, что, если начнет сливать в сеть какую-либо информацию о съемках раньше времени, её уволят. Оставалось надеяться, что она продержится на площадке хотя бы до премьеры первой серии. Тогда она может быть и поделится какими-нибудь фото или историей.

— Сходи к гримерам. У них наверняка есть зелёные линзы, — бросила ей Пак Чиу, отпуская из костюмерной и поддерживая даже в странном стремлении соответствовать книге, если Наён будет так комфортнее.

Пол перед туалетами блестел как начищенное зеркало. Уборщик гонял мыльную воду шваброй, из-за его усердия можно было заподозрить потоп. Наён пришлось поднять подол костюма, чтоб не испачкать нежный шифон. Она неловко бочком пыталась пройти в уборную. Когда из двери вышла госпожа сценарист, Наён благоговейно поклонилась своей иконе, хотя Юн Хэджин даже не заметила очередную девчонку в ханьфу. Госпожа с кем-то эмоционально ругалась по телефону.

Закрыв дверь туалета, Чон Наён выдохнула и встала перед зеркалом. Её накрасили и причесали, вставив пару блестящих гребешков в волосы. Теперь она звенела как колокольчик при каждом движении. Чиу оценила, подняв большой палец, но вот для Наён красота всегда была в правде. А она в том, что у Ён Хари по книге зелёные глаза.

Она поставила на край раковины линзы, отвоеванные у гримеров: зелёные и даже с диоптриями минус два. Благо их Императрица тоже жаловалась на зрение, а в гримерке нашелся годовой запас линз для неё. Впрочем с минус четверкой Чон это мало спасало.

Что ж… Красота и правда всегда требовали жертв.