Измена. Личное дело главврача - Фокс Лайза

Мы дарили её с Андреем на Новый год. А сейчас она отстукивала ритм, ударяясь между лопатками подруги. Понятный, противный ритм.

Я смотрела на заколку, как загипнотизированная. И только потом до меня дошло. Алёна сидела верхом на Андрее на диване. Её рубашка была расстёгнута, а его брюки только приспущены.

Теперь они тоже меня увидели. Застыли, не разнимая объятий. Алёна смотрела пустыми глазами. Андрей открыл рот, но звука не было.

Я тоже молчала.

Я смотрела на чёрные туфли, ботинки, заколку. И не могла сложить эту картинку в голове. Потому, что минуту назад я ехала доказывать что у меня всё прекрасно.

А теперь понимала, что мир рухнул.

И в голове было пусто. Только заколка переливалась завитками.

Ничего страшного

Я двигалась автоматически. Бежала, потом спускалась по лестнице, мчалась на машине. А когда въехала на участок, поняла, что не могу попасть трясущимся ключом в замочную скважину.

Вдохнула, выдохнула, сильнее сжала кулаки и только после этого открыла дом. Коттедж. Дома тут больше не было.

Мысли в голове, словно дети на перемене, перебивали друг друга, сталкивались и были совершенно бессмысленными. Совсем.

Заколка переливалась перед глазами. Чёрные лодочки, сначала валялись на полу посреди кабинета, а потом блестели искрами полосок на стройных ножках Алёны, когда она вышагивала в них по магазину.

Я ещё говорила:

—Алён, эти полоски как-то слишком. На работу лучше однотонные, матовые.

— Нормально, Кристин. Заметно не будет. К тому же мне нужны не все случаи жизни. Чтоб и на корпоратив, и на повседневку. Без мужика, сама понимаешь, надо аккуратно с деньгами. Это ты себе можешь позволить. А я – нет.А она рассмеялась и серьёзно склонила голову, рассматривая ценник.

Вот тебе и без мужика. Вот и аккуратность, только за чейсчёт? Может и премии у Андрея всё-таки были? Да и я хороша. Подруга. И заколка, и туфли, и Матвейка, когда надо сбегать в поликлинику или ещё куда-то. С кем-то.

Понятно теперь с кем.

Дома было пусто. Да и хорошо, что дети остались после подготовительных курсов у мамы. К ней было ближе по темноте. Зато теперь они не увидят разборок. Лучше потом сказать как-то спокойно.

Покойно. Где же его теперь взять, если жизнь под откос? Коттедж в ответ на мои мысли отзывался гулкой, пугающей пустотой. Только кот вышел навстречу, но не увидев хозяина, снова скрылся за креслом.

На кухне я стянула пиджак. Бросила его на спинку стула и налила себе большой бокал воды. Выпила залпом и налила ещё. Рухнула на диван. Сложила руки перед собой и легла на них щекой. Когда стукнула входная дверь, посмотрела на часы. Прошло почти два часа. Какая разница? Жизнь прошла!

— Кристина, ты дома? — прокричал Андрей из прихожей. Вошёл на кухню спокойный и уверенный, словно ничего не произошло. — Ты чего трубку не берёшь? Я звонил раз пять.

Я не ответила. Откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди. Просто смотрела.

Он потянулся меня чмокнуть в щёку, но я отшатнулась. Андрей двинулся к холодильнику.

— Есть хочу — зверски. У нас есть что-то съедобное, или ты не готовила? Или ты опять на диете и в холодильнике мышь повесилась? Ладно, могу доставку заказать. Тебе салат или что-то существеннее?

— Ты мне изменил.

Слова встали между нами, словно кирпичная стена. Андрей перестал шуршать пакетами в холодильнике.

— Что?

— Ты спал с Алёной. В своём кабинете.

Андрей вздохнул и развернулся в мою сторону.

— Крис, — начал он осторожно. — Ты не так поняла.

Я моргнула. В его глазах не было ни раскаянья, ни боли. Только досада, которую испытывают, когда приходится вернуться за забытым телефоном.

— Я не так поняла? — переспросила я тихо. — Объясни. Что именно я не так поняла в твоём сексе с другой бабой?

Он снова вздохнул. Достал из холодильника банку с огурцами. Вытащил вилку и начал выуживать корнишоны в салатник. Посмотрел на меня с раздражением, будто я отрывала его от важных дел.

— Слушай, ну давай без истерики.

У меня внутри что-то оборвалось.

— Так истерики пока ещё не было, — повторила я. —Давай без неё. Просто ответь: давно?

— Какая разница?

Он нетерпеливо мотнул головой и корнишон с вилки шлёпнулся обратно в рассол с противным влажным звуком.

— Я спрашиваю, давно? – спросила я громче.

Он отвёл взгляд. Пожал плечами. И сказал так спокойно, словно речь шла о том, что он задержался на работе:

— Ну-у-у-у, несколько лет.

— Несколько, — эхом отозвалась я. — Это сколько? Пять? Семь? Десять?

— Какая тебе разница? — повторил он уже злее. — Ну, долго. Лет десять. Слушай, Крис, ничего страшного не произошло. Ты можешь быть уверена, я тебя не брошу.

Я смотрела на него и не узнавала. Ему не было ни стыдно, ни жалко меня. Ему было неудобно. Досадно, что нет ужина и приходится со мной разговаривать.

— Ничего страшного? — мой голос дрогнул. — Ты спал с моей подругой. С нашей подругой. Да я её сына на руках носила!

— Ну и что? — он вдруг перешёл в наступление. — Ты собираешься разыгрывать трагедию? Да у всех нормальных мужиков есть любовницы! У всех! И у начмеда твоего расчудесного, и у моего начальника. Просто их жёны сидят тихонечко, и не суют свои носы в чужие дела!

— Чужие дела? — я задохнулась. — Ты мой муж! Я приехала к тебе на работу, потому что хотела тебя увидеть! Хотела провести с тобой время! Поверить, что у меня, у тебя, у нас, всё хорошо!

— Вот и поверь! Кто тебе мешает? — отрезал он. — Сиди и не рыпайся. Да что изменилось-то? Я никуда не собираюсь уходить. Я тот же. Ты та же. Семья та же. Алёна была и будет, это не мешает нам жить. Мы двадцать лет прожили, и ничего. И дальше проживём. Не рушить же всё из-за постельной ерунды?

— Постельная ерунда, — повторила я. — Десять лет измены — это для тебя постельная ерунда? И тебе на это плевать?

— А что ты хочешь? — он повертел головой, словно приглашая невидимых собеседников встать на его сторону. — Чтобы я каялся? В ногах валялся? — он усмехнулся. — Ну прости, Крис. Прости меня, пожалуйста. Всё? Довольна? Можем жить дальше? Теперь я могу заказать себе еды?

Он сказал это так безразлично, что меня накрыло ледяной волной ярости. Я посмотрела на его руки, которые два часа назад сжимали чужие бёдра. На его губы, которые целовали чужую грудь.

В глаза, в которых не было ничего — ни стыда, ни боли, ни сожаления. Только лёгкое раздражение и желание поскорее закрыть тему.

— Уходи, — сказала я тихо.

— Что? – опешил он.

— Уходи. Прямо сейчас. Забери вещи и уходи.

Он выдохнул — резко, зло. Сделал шаг к двери, снова вернулся.

— Крис, не дури. Куда я пойду? Ночь на дворе. Давай завтра разберёмся.

— Иди к Алёне, — я сама удивилась, как спокойно это прозвучало. — К маме. Или в гостиницу. Мне всё равно. Но здесь ты не останешься.

— Ты с ума сошла! — он повысил голос. — Из-за какой-то ерунды. Я же от тебя не отказываюсь…

— Зато я отказываюсь. Уходи, — я встала и сложила руки на груди. — Я тебе не дам уснуть. Буду бить посуду и швырять вещи на улицу. Ты знаешь, что я своего добьюсь.

Несколько секунд он стоял молча. Сверлил меня раздражённым взглядом. А потом с ненавистью выплюнул:

— Ладно! Ты же упёртая! Тебя не переспоришь. Перебесишься — позвонишь.

Шаги. Хлопок двери. Писк сигнализации.

Его машина рванулась с места, словно на старте Формулы-1. Я смотрела во двор. На смородину, которую мы сажали вместе, на беседку, в которой праздновали день рождения близнецов.

И только тогда, когда моей груди коснулось что-то мокрое, поняла, что плачу. Молча, без единого всхлипа. Словно где-то появилось отверстие, в которое по каплям начало вытекать большое, настоящее горе.

Телефон в кармане пиликнул входящим сообщением. Я достала — Сергей.

— Добралась? Как ты? – написал Сергей.

Я смотрела на экран сквозь мокрые ресницы и не знала, что ответить.