Измена. Личное дело главврача - Фокс Лайза

— Нормально, — напечатала я, и отключила телефон.

Хотя знала, что ничего уже нормально в этом доме не будет. Потому что в нём уже 10 лет как не было ничего нормального.

Родная

Я не спала всю ночь. Сначала не могла заставить себя уйти с кухни. Потом найти места, где не было бы напоминаний о предательстве. О том, что, строя свой дом, я окружала себя ложью.

Одежда Андрея, его мелочи, любимые вещи: чашки, кресло, ночник, набор галстуков. Вчера на нём был такой же, но темнее. Я переоделась в пижаму, которую он ненавидел. Синюю с белым кантом. Говорил, что не хочет спать с моряком.

Правильно. Пусть теперь спит с той, которая будет радовать его внешним видом. А меня из списка постельных утех вычёркивайте смело.

Юркнула в ванну. Лицо было отёчным и требовало ухода. Но рука над косметическим средством зависла, а потом дрогнула. У Алёны такое же. Мы вместе покупали. У нас давно многое было вместе или таким же.

Даже парфюм. Андрей смеялся и говорил, что ужасно удобно покупать сразу два одинаковых подарка. Даже скидку дают. У нас только декоративная косметика отличалась. Потому что я брюнетка, выкрашеная в тёмную медь, а Алёна блондинка.

Почистив зубы, я пошла искать спокойный уголок, и не находила его. В комнате Никиты куча игрушек Матвейки. На подоконнике их замок из конструктора. Он уже полностью был готов только башни не хватало.

У меня тоже не хватало башни!

В комнате дочери полно подарков Алёны. Косметика, украшения, книги. Алёна читать не любила, но слушала, чего хочет Маруська. Это ж мать, чтобы ограничивать, а остальные – для любви.

Бродя по дому, я съёжилась на диване в гостиной. Оттуда пришлось вышвырнуть плед, купленный с Алёной, но а в остальном там всё было моим. На дизайн дома Андрею было плевать. Мебелью тоже занималась я. Он был занят. Теперь даже понятно кем. Алёна как раз родила Матвейку.

Часа в 3 полезла в телефон. Сергей гулял по городу. Один. Ночью. Выкладывал фотографии. Замечал мои любимые детали. На перилах лестницы сфотографировал переплетение веток. На основании фонтана – льва.

Но когда он, увидев мои реакции, написал в личном сообщении: «Не спишь?», отвечать не стала. Так и лежала до утра. Позвонила детям по видео связи, пожелала хорошего дня. А когда они ушли, набрала маму.

Я набрала и зажмурилась, ожидая тяжёлого разговора, в котором я впервые признаюсь, что мне изменил муж.

— Кристина? — мама была в отличном настроении. — Ты когда поедешь за платьем? Надо до обеда, а то пятница. Потом люди на дачи поедут, город встанет.

— Мам, — перебила я. — Мы не будем праздновать.

Тишина. Короткая, но ёмкая.

— В смысле не будем? — голос изменился, стал жёстче.

— Я отменяю юбилей по личным обстоятельствам. Сейчас буду обзванивать ресторан и прочее.

— Какие ещё личные обстоятельства? — мама заговорила быстрее и гомче. — Ты что, с ума сошла? У нас всё готово! Тётя Нина из Воронежа приезжает, они уже в поезде! Таня с Виктором завтра утром выезжают, у них ребёнок маленький, они ради тебя няню искали! Ольга с Петей билеты взяли! Ты представляешь, сколько народу ради тебя собирается?!

— Мам, я не могу. Я не буду отмечать.

— Это почему ещё?

Я молчала. Как сказать? Как объяснить, что мой муж десять лет трахал мою подругу, а я нянчила их сына?

— Кристина, я тебя спрашиваю! — мамин голос резал, как ножом. — Что случилось? Ты можешь ответить нормально?

— Мы с Андреем расходимся.

Тишина. На этот раз длинная, гробовая.

— Это ещё почему? — выдохнула мать.

— Я застала его с любовницей.

Мой голос дрогнул. Я понимала, что пара успокаивающих слов, и я зареву. Но мама меня удивила.

— Дура! — мамин голос взлетел до визга. — Ты совсем с головой не дружишь? Родная, из-за какой-то шлюхи рушить семью?!

— Мам, это не «какая-то шлюха». Это Алёна.

— Какая ещё Алёна?

— Наша. Никанорова. Односельчанка Андрея, его секретарша и любовница по совместительству. Мы с ней десять лет дружили. Я её сына нянчила.

— Да мне плевать, кто она! — перебила мать. — Какая разница? Любовница и любовница. Нам какое дело? Родная, не разбивать же семью из-за этого?

— Мам, да нет значит никакой семьи, если он спит с другой.

Мать тяжело вздохнула, и, судя по грохоту отодвигаемого стула, решила сесть.

— Ладно. Допустим. Но вы потом с этим разберётесь и как-то решите. А сейчас праздник отменять нельзя. Ты о других подумала? О нас? О сестре? О племяннице? Они ради тебя едут через полстраны!

— Я их не звала. Это ты их собрала.

— Ах, я собрала! — мамин голос сорвался. — Я, значит, для тебя стараюсь, хочу, чтобы у дочери был настоящий праздник, чтобы все видели, какая у меня дочь успешная! Главный врач! Муж в министерстве! Дети-отличники! А тебе плевать! Решила оставить нас на весь мир из-за какой-то ерунды?

У меня перехватило дыхание. Те же слова. Те же самые слова, что у Андрея.

— Постельной ерунды? — переспросила я тихо.

— Да хоть какой! А что это, по-твоему? — мать не унималась. — Мужики все гуляют. Твой отец, думаешь, не гулял? Знаешь как про него говорила тётя Нина? «В каждом Льве есть немного кобеля». Я терпела. И ничего, прожили жизнь. И ты проживёшь. Думаешь, в сорок лет ты кому-то нужна будешь? С двумя детьми? Да кому ты сдалась!

Каждое слово било наотмашь.

— Мам...

— Не мамкай! — рявкнула она. — Завтра юбилей. К нам приезжают родственники. Я обещала им праздник. Ты поняла? Завтра мы всё отмечаем. А потом делай что хочешь. Хоть разводись, хоть в монастырь иди. Но сначала — день рождения. Это, знаешь ли, и мой праздник тоже. Я тебя рожала!

Я молчала. Слушала дыхание в трубке и думала, что мне даже не посочувствовали. Всем, но не мне. Это меня потрясло.

— Ты меня слышишь? — мамин голос стал чуть спокойнее, деловитее. — Завтра в три часа жду тебя в ресторане. Будешь улыбаться и радоваться. Чтобы никто ничего не заподозрил. Поняла?

— Мам...

— Я сказала, поняла?

Я закрыла глаза. Поджала губы и ответила:

— Нет. Я праздновать не буду. Мне нечего. Если ты хочешь, я сейчас буду отменять ресторан, оформлю доставку оплаченной еды к тебе домой. Празднуй с кем хочешь и что хочешь. Меня там не будет.

— Ты что? – начала мама.

Но я перебила:

— Ничего. Не можешь посочувствовать, ладно. Я тебе своё решение озвучила. Дальше сама.

Я сбросила вызов. На три пропущенных от Андрея отвечать не стала. Обзванивала и отменяла всех по очереди: ресторан, ведущего, платье, машины. Всё в топку.

Салон красоты был следующим. Я уже вывела его номер телефона на экран, но застыла, получив сообщение от Сергея:

— Привет. Выспалась? Помощь на завра нужна?

Я на секунду замерла и поспешно ответила:

— Праздновать не будем. Я всё отменяю. Извини.

Снова вывела на экран телефон салона, но получила следующее сообщение от Сергея:

— Сиди дома. Я сейчас приеду.

Не разрушай семью

Сергею я ответила достаточно резким сообщением:

— Не надо приезжать. Мне надо решать вопросы по отмене.

— Понял. Наберу позже, — ответил он. А через некоторое время от Сергея прилетело, — я на связи. Звони в любое время.

И меня накрыло. Муж изменил. Выбрал другую. Моложе, красивее, лучше в постели. И теперь все узнают, что я не дотянула. Сообщения были одинаковыми: «Уважаемые гости, по семейным обстоятельствам празднование отменяется. Приношу свои извинения.

Пальцы двигались быстро и резко. Я отправляла сообщение за сообщением и не читала ответов. Потому что даже то, что я успевала выхватить из неоткрытого, было любопытством. «Что случилось? Как здоровье? Почему?».

Отложив телефон, я вдруг поняла, что это совсем конец. Праздника не будет. Да, ничего уже не будет в этом доме. Внутри меня было так же пусто и тихо, как в гостиной. И даже она отдавала обречённостью заброшки.Да потому!