Развод в 45. Обретая себя - Бэк Татьяна

– Верочка, я выйду покурить! Отнесите пока материалы в зал заседаний и узнайте у конвоя, привезли уже подсудимых из СИЗО! – заявляю внешне спокойно секретарю, надеясь, что она не увидит, как дрожат мои руки.

По коридорам мчу на всех парах, отбивая каблучками дробь и стараясь не слишком задерживаться с коллегами, попадающимися на пути. Хотя они предусмотрительно ко мне не лезут, знают, что мне предстоит, поэтому лишь вежливо здороваются, да смотрят с пониманием.

Наконец, врываюсь в курилку во внутреннем дворе, где ни души, – хвала богам и пропаганде здорового образа жизни. Глубокий вдох, медленный выдох, попытка унять дрожь в конечностях. Подношу зажигалку и чиркаю ей несколько раз подряд, но даже верная зажигалка отказывается служить. Хочется зашвырнуть дорогую подарочную вещь в кусты и поорать, желательно матом, но вдруг передо мной появляется небольшой огонёк, прикрываемый сильной и удивительно красивой мужской ладонью.

Поворачиваюсь, чтобы поблагодарить спасителя, и впиваюсь ногтями в руки, надеясь, что моё лицо не выдаст эмоций, которые ударяют, словно таран в ворота обороняющейся крепости. Мои бастиона от подобного напора чувств готовы вот-вот рухнуть, но стараюсь взять себя в руки и улыбаюсь, хоть чувствую, что левый уголок рта подрагивает в чёртовом демаскирующем нервном тике.

– Здравствуй, Алексей! – произношу вежливо, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Какими судьбами здесь?

Но почему, этот мужчина, которого любила когда-то всем сердцем, появился в моей жизни вновь, да ещё и в такой неподходящий момент.

Он улыбается в ответ, а у меня мир взрывается фейерверками от этой улыбки. Нет! Больше никаких фейерверков, бабочек в голове и влаги между ног! Всё это давно отгорело и прошло, оставшись в другой жизни!

Глава 3

Меня накрывает волной воспоминаний, тёплых, ярких, чистых, пронизанных счастьем и лёгкостью. Может, с годами всё действительно видится через розовые очки, но я точно знаю, что тогда, с Лёшей, была другой… Я была живой.

– Куришь? – вместо приветствия неодобрительно спрашивает бывший возлюбленный, словно это именно то, о чём можно говорить после стольких лет разлуки.

Хочется спрятать сигарету за спину, но зло себя одёргиваю. Почему меня должно волновать мнение чужого для меня мужчины? Глубоко затягиваюсь и выпускаю клубы дыма почти ему в лицо, прячась в этом густом тумане, ведь ещё не пришла в себя от волнения. Когда дым рассеивается, я уже на аркане притащила самообладание и теперь включаю его на полную.

– Ты прекрасно выглядишь, Лиса! – произносит Алексей, рассматривая меня голодным взглядом, который физически ощущаю всем телом.

Кожа тут же покрывается мурашками, а сердце предательски громко стучит в груди так, что, наверное, всем вокруг слышно.

– Теперь я не Лиса, а Елена Петровна Бурова, председатель суда! – поправляю мужчину, раздражаясь от того, как старое прозвище поднимает в моей душе тёплую волну и вытаскивает на поверхность воспоминания, которые похоронила в самом дальнем шкафу сознания, а ключ выкинула.

– Бурова? – переспрашивает он с удивлением.

– Фамилия моего мужа! Или ты думал, что я останусь старой девой? – желчно проговариваю свою обиду и злость, которые поднимаются из самой глубины.

Теперь уже очередь бывшего прятаться за сизым дымом, но даже сквозь клубы вижу, как вспыхивают его яркие голубые глаза.

– Я всегда желал тебе счастья, Лиса. Даже после того, как ушла от меня. Я же понимал, что тебе была нужна другая жизнь, не та, которую мог тебе дать…

Мы молчим каждый о своём. Те раны, что залечивали, заклеивали пластырями, мазали зелёнкой и алкоголем, сейчас вновь обнажаются и кровоточат. Чёрт, как не вовремя, у меня же заседание через пятнадцать минут, а я расклеилась, растеклась лужицей, глядя на того, кто забрал моё сердце… да так и не вернул.

– Лен, а я здесь по твою душу! Ты же ведёшь процесс по делу банды Воробья? Ну вот моих ребят вызвали на усиление. А то от ваших приставов толку мало, видел я этих увальней.

Так вот как Алексей оказался здесь. Ну хотя бы одним вопросом становится меньше.

– Значит, ты возглавляешь теперь отряд особого назначения? Ну тогда я спокойна. Ты же говорил, что всегда меня защитишь!

Я уже захлёбываюсь от собственного яда и желчи, но не могу остановиться, веду себя словно обиженная стерва-истеричка, хотя никогда таковой не являлась. Всё, Лена, уймись, всё это было, но прошло и быльём поросло. Пора сворачивать этот разговор, ведь становлюсь сама себе противна.

– Мне пора, скоро заседание начнётся. Ты лично будешь присутствовать или доверишь своим молодцам? – интересуюсь, надеясь, что Лёша не войдёт в зал, ведь иначе весь процесс буду словно на иголках.

– Иди, негоже судье задерживаться. Я буду контролировать периметр!

Сминаю сигарету о край урны, вкладывая в это движение все те деструктивные эмоции, что шкалят внутри, требуют выхода. Становится чуть легче. Но это не точно!

«Ещё один взгляд, последний!» – обещаю сама себе и тут же жалею об опрометчивом поступке.

Вновь тону в глазах мужчины, погружаюсь в их бездонную глубь, скольжу по ямочке на подбородке, по волевым скулам, по волосам, в которые любила запускать пальца. Алексей почти не изменился… Хотя вру, он стал ещё привлекательнее: седина на висках только добавляет импозантности, а глаза выдают немалый жизненный опыт.

Мне бы сдвинуться с места, но ноги словно приросли к земле. Ощущение, что мои алые лодочки на шпильке весят несколько тонн.

Бывший вдруг подходит ближе, и мне становится тяжело дышать от того, как искрит сейчас между нами, ещё немного, – вспыхнет пламя, которое спалит обоих к чертям.

– Лиса, скажи мне честно, ты счастлива? – спрашивает он, буквально вытягивая душу своим гипнотическим взглядом.

– Да! – произношу громко, стараясь вложить в это короткое слово всю уверенность, которой, к сожалению, у меня нет.

Это ложь, но она во спасение… Во спасение нас обоих.

Глава 4

– Встать, суд идёт! – грозно произносит Верочка, потрясая седыми буклями.

Вхожу в зал, стараясь не бледнеть, краснеть или зеленеть, – спасибо тональному крему и пудре, делающим моё лицо бесстрастной маской идеально ровного цвета. Вроде всё идёт по накатанной: вот седовласый почти древний прокурор района, явившийся лично поддерживать обвинение; тут присяжные, посматривающие на меня как-то странно, – надеюсь, что им опять не угрожали; а это прожжённые адвокаты, осуществляющие защиту этих нелюдей, подсудимых.

С радостью выхватываю среди них лицо Алины, – единственный представитель защиты, которому доверяю, даже на свадьбе её гуляла. Лицо у женщины подозрительно бледное и суровое, неодобрительно косится в сторону клетки, в которой находятся подсудимые.

Перевожу взгляд на них и невольно начинаю считать до десяти, – эти утырки сидят и не желают вставать, хотя знают регламент заседания. Ладно, хотят поиграть, я не против, мне торопиться особо некуда, до восемнадцати ноль-ноль, я абсолютно свободна.

Подхожу к своему месту и кидаю взгляд на зал и его посетителей. Все, словно по струнке, кроме подсудимых в клетке. Даже подзащитный Алины, молоденький парнишка, работавший извозчиком у этих бандитов, вытянулся и расправил плечи, – он единственный из подсудимых, кого отпустила под подписку о невыезде.

– Вера, напомните регламент заседания! – произношу я спокойно, хотя внутри всё замирает.

Впервые сталкиваюсь с подобным поведением в моём процессе. Даже не слишком понимаю, что делать. Эти звери в клетке явно хотят спровоцировать, задумали что-то, но не позволю перехватить власть в этом помещении.

– Встаньте, уёбки! – орёт ОМОНовец в маске, подходя к клетке и занося дубинку.

Бандиты ты лишь ухмыляются, словно этого и ждали. Ощущение такое, что всё выходит из-под моего контроля, а я ненавижу это. За годы работы в суде и не слишком удачного замужества привыкла сама всё решать.