Освобожденный (ЛП) - Слоан Харпер

— О, дорогой. Я забуду этот сочный кусочек в тот день, когда свиньи научатся летать. И подумать только, я думал, что ты — самый скромный из всех. Кто же знал, что ты скрываешь? — его взгляд блуждает по моему телу, прежде чем снова остановиться на промежности.

Боже.

— Свей, я — женатый человек. Перестань думать о моем члене.

На самом деле, как бы меня ни раздражали эти идиоты, которые все еще смеются у двери в наш офис, выражение лица Свея действительно комичное. Смесь шока и благоговения.

— К тому же, у Мэддокса тоже есть. Вожделей его. Он холост. — Я смеюсь, прежде чем протолкнуться сквозь толпу. Теперь все смеются еще громче — за исключением Мэддокса.

— Боже мой! Поздравляю, Грег! — Эмми кричит, когда я прохожу через главный вестибюль. Она вежливо игнорирует тот факт, что теперь весь штат Джорджия, возможно, знает о моем пирсинге. — Держу пари, ты, Мелисса и Коэн в восторге!

— Спасибо, Эм. Мы невероятно счастливы. — Я тепло улыбаюсь и обнимаю ее. Мы болтаем несколько минут, прежде чем я продолжаю идти по коридору. Не проходит много времени, как в комнату входят четверо друзей. Я должен был это предвидеть. Они ни за что не оставили бы все это у двери. Буквально.

— Ну? — спрашивает Куп.

— Что ну, придурок? — я откидываюсь на спинку стула, прежде чем опустить его.

— Поздравляю, чувак. Иззи рассказала мне вчера вечером, — перебивает Аксель, у которого, по крайней мере, хватает приличия больше не упоминать о моем пирсинге.

— Что ну, задница. Сколько дерьма было в твоем члене, и ты все равно ее обрюхатил? — моего ответного рыка достаточно, чтобы Куп закрыл рот и поднял руки. — Просто спрашиваю, чувак. Я подумал, что Ди — полная дура, когда она упомянула всю эту вечеринку, на которой ты зажигаешь в штанах. — Он смеется и приподнимает брови, глядя на меня.

— Тебе действительно нужно научиться молчать. Или, может быть, купить фильтр, — громким шепотом говорит Бек.

— Что? Можешь ли ты честно сказать мне, что тебя ни капельки не интересует, почему у него все это происходит?

Бек просто качает головой, глядя на Купа и предпочитая проигнорировать его нелепый вопрос.

Умный человек.

— Между прочим, у меня вообще не входило в привычку думать о его члене, — смеется Аксель, усаживаясь на один из стульев рядом с моим столом и беря в руки мяч для снятия стресса. — Но раз уж мы затронули эту тему, что, черт возьми, заставило тебя сделать это дерьмо?

— Мы действительно собираемся это делать? Может, стоит достать их и сравнить размеры, пока мы этим занимаемся? — я в отчаянии провожу рукой по волосам. С тех пор, как стало известно о моем пирсинге, у меня было предчувствие, что это произойдет.

Мэддокс, наконец, вмешивается, и на его лице появляется озорная ухмылка.

— В этом нет необходимости! Я знаю, что мой превосходит всех вас, мальчики.

— Хочешь поспорить? — издевается Куп и встает, пытаясь расстегнуть молнию на штанах.

— Если будешь выкидывать это дерьмо в моем кабинете, я тебя порежу.

Он благоразумно садится обратно, когда я тянусь за ножницами.

— Ладно. Если тебе действительно нужно знать, я проиграл пари. Один мой старый друг поспорил со мной, что я не стану этого делать, а потом поставил на то, что я не получу больше, чем он. Так что я напился, а остальное уже история. Мелиссе нравится, так что, в общем, это лучшая ставка, которую я когда-либо проигрывал. Конец.

Они все просто смотрят на меня. Мэддокс первым нарушает молчание.

— Вам, ребята, следует делать заметки. Как бы забавно это ни звучало, дамам это нравится. Поздравляю с беременностью, брат. — И с этими словами он выходит из комнаты.

Я слышу еще несколько невнятных поздравлений, прежде чем Бек и Куп встают и уходят. Аксель не двигается со своего места, продолжая подбрасывать этот чертов мяч в воздух.

— Что? Я вижу, тебе есть, что сказать. — Я откидываюсь на спинку стула и готовлюсь выслушать его.

— Тебе действительно нужно было вкладывать идеи в голову Иззи? Теперь у нее появилась блестящая идея, что мне нужно немного... Как она это назвала? О, да, «Тройное наслаждение вагины». Что, черт возьми, все это значит?

Я запрокидываю голову и смеюсь так сильно, что у меня сводит бока.

— Эти женщины все друг другу рассказывают?

— По-видимому, да. И, Грег, я больше не хочу слышать о твоем члене.

Мы немного болтаем, прежде чем он снова становится серьезным.

— Я рад за тебя. За вас троих. Я знаю тебя, и знаю, что это даже не входило в твои планы. Но, брат, тебе это идет.

И в этот момент мое сердце наполняется до краев, кожа словно натягивается, и эта чертова улыбка, такая широкая, что становится больно, снова появляется на лице.

— Спасибо, чувак. Спасибо.

Возможно, я никогда не мечтал о такой жизни для себя, но наконец-то чувствую, что у меня есть все. Ничто не может отнять у меня это.

Глава 2

Грег

6 месяцев спустя

— Папочка!

А вот теперь начинается самое интересное.

Я оставил Коэна сидеть на моей кровати и смотреть какой-то нелепый мультик, чтобы забежать в душ. Мы опаздываем, но это довольно типично, когда Мелисса предоставляет нас самим себе. Чего она ожидает? «Плохие парни» не станут убивать себя, шалаш из одеяла не построишь за доли секунды, а крепости из конструктора Lego не построятся сами по себе. Моему сыну нужно побыть со своим отцом наедине, а поскольку скоро появятся близнецы, мы стараемся использовать каждую секунду «мужского времени», которое у нас есть.

Я улыбаюсь и как можно быстрее вытираюсь, прежде чем надеть боксеры. В последний раз, когда я допустил ошибку, забыв прихватить их перед тем, как прыгнуть в душ, клянусь, после этого Коэн целый час рассказывал о венских кольцах. Мелисса считает это забавным, но я продолжаю представлять, как мой маленький приятель идет в школу и объявляет своему классу, что он хочет носить сережки в своей писечке, потому что они есть у его папы. Это не должно создавать неловкости при знакомстве.

— Папочка, папочка, папочка!

Когда выхожу из ванной, первое, что я вижу, — это Коэн, прыгающий на кровати и бешено размахивающий своими маленькими ручками, а неизменный плащ развевается у него за спиной. С улыбкой я обхватываю его маленькое тельце за талию и подбрасываю в воздух. Очень скоро он будет уже не таким маленьким, чтобы я мог его подбрасывать, и от одной мысли о том, что он слишком быстро растет, у меня сжимается сердце.

— Что такое, малыш?

Его крошечные ручки обхватывают мое лицо, притягивая меня ближе, пока наши носы не соприкасаются.

— Папочка, — шепчет он.

Я поднимаю руки и обхватываю его голову, слегка потираясь носами.

— Коэн, — шепчу я в ответ.

Он хихикает, его улыбка становится шире.

— У мамы теперь забавный животик.

— Да, малыш. Но у мамочки в животе твои сестренки, очень скоро они появятся на свет, и у нее больше не будет этого живота.

Он на секунду хмурит брови, пока обдумывает услышанное. Проходит совсем немного времени, прежде чем он задает вопрос, который, как я знал, должен был последовать.

— Папа?

— Коэн?

— Как мамочка собирается вытаскивать малышей из своего забавного животика? — Черт. Мелисса об этом не распространялась.

— Э-э...

На его лице не остается и следа смущения, зато появляется кривая улыбка.

— Ты не знаешь! Я собираюсь спросить Дилберта! Дилберт знает все, папочка!

Черт, Свей! Я ни за что на свете не позволю Свею, которого также называют Дилбертом, не только Коэн, учить моего сына сексуальному воспитанию. Я могу себе это представить. Свей в мгновение ока заставил бы Коэна снять плащ и надеть парик и туфли на каблуках.

— Иди сюда, сынок. — Я сажусь на кровать и протягиваю руки, ожидая, когда Коэн заберется ко мне на колени. Он несколько раз почти задевает мой член своими маленькими коленками, и я почти уверен, что он меня ударит. Наконец он успокаивается, садится на колени, до боли вдавливая их в мои бедра и держась за мои плечи своими маленькими ручонками. — Хорошо, малыш. Когда придёт время, доктор сделает маме укол, чтобы она ничего не почувствовала. Потом она ляжет, и доктор осторожно вытащит твоих сестер. Это все большие врачебные секреты, и папе никто ничего не скажет. Они даже построили специальную синюю стену, которая делает всё невидимым.