Освобожденный (ЛП) - Слоан Харпер

Тихий смех Мелиссы отвлекает меня от мыслей, и, обернувшись, я вижу, что она улыбается Ашеру. Конечно, сегодня вечером «плейбой» по-своему очарователен. Ему нужен противоударный ошейник, чтобы напоминать не флиртовать с моей женщиной.

Я обхватываю рукой спинку ее стула и притягиваю ее ближе к себе, окидывая Ашера своим самым мрачным взглядом, как бы говоря: «Моя».

Он запрокидывает голову и смеется, привлекая еще больше внимания окружающих столиков.

— Понял, Фидо. Не хочешь ли помочиться на неё?

— Успокойся, чудовище, — смеется Мелисса.

— Успокойся? Мелисса, мне неприятно тебя расстраивать, но не думаю, что он когда-нибудь успокоится, когда дело касается тебя. — Я смотрю на Иззи, улыбаясь в знак благодарности за ее рациональное мышление.

— Я знаю. Разве это не очаровательно?

Я мысленно возвращаюсь к Мелиссе. Очаровательны? Щенки очаровательны. Малыши очаровательны... Я не очарователен.

Приблизив губы к ее уху, я облизываю и втягиваю в рот мочку, прежде чем тихо прошептать и напомнить ей, как сильно мой обожаемый буксирчик ждет не дождется, когда сможет отвезти ее домой, где она будет обнажённая и кричащая от удовольствия.

Чертовски очаровательно.

Глава 3

Грег

— Глубже... Сильнее, пожалуйста.

Я медленно отстраняюсь, чувствуя, как ее стенки сжимаются вокруг моего члена, прежде чем снова толкнуться вперед. Не так сильно, как она хочет, но достаточно глубоко, чтобы почувствовать, как ее лоно целует головку моего члена.

Глядя вниз на свой член, который медленно входит и выходит из мокрой киски Мелиссы, я чувствую, как мои яйца напрягаются, умоляя об освобождении.

— Пожалуйста, Грег, мне нужно глубже.

Я игнорирую ее мольбы, продолжая свои медленные и мучительные ласки. Боже, я обожаю чувствовать, как ее стенки обхватывают мой член. Чувствовать, как ее тело принимает мое, — самое невероятное ощущение в мире. Чувствовать, как сжимаются ее гладкие стенки, когда она так близко, как сейчас, когда влажность от ее возбуждения покрывает нас обоих... Да, лучше этого ничего не бывает.

Сделав еще один рывок, я погружаюсь в нее до основания, двигая бедрами и издавая стон, когда чувствую прилив влаги. Она уже близко. Я мог бы покончить с этим прямо сейчас. И так близок к тому, чтобы найти свое собственное освобождение, но хочу заставить ее закричать еще раз, прежде чем получу свое.

Я двигаю руками, которыми крепко сжимал ее бедра, и провожу ими вверх по ее спине. Ощущение ее шелковистой кожи под моими пальцами заставляет меня покачивать бедрами, прижимаясь к ее телу. Я никогда не насытюсь этой женщиной. Мои руки заканчивают свое путешествие, когда я добираюсь до ее плеч и сжимаю пальцы, давая ей понять, что хочу, чтобы она приподнялась на локтях.

Нам больше не нужны слова. Наши тела так хорошо знают друг друга, что достаточно нескольких прикосновений, и все остальное последует само собой. Она встает на колени, закидывает руку за голову и обхватывает меня сзади за шею, чтобы прижаться губами к моим губам. Наш поцелуй можно назвать просто безумным. Наши языки и зубы соприкасаются в яростной борьбе за контроль. Наши языки танцуют в танце, от которого у меня мурашки бегут по спине, а мои яйца сжимаются в тисках, похожих на когти.

Я обнимаю её одной рукой за грудь, ладонью охватывая идеально полную грудь и слегка покручивая напряжённый сосок большим пальцем. Другой рукой обхватываю ее за талию, с любовью лаская живот, а затем спускаюсь вниз по ее упругой коже, пока не касаюсь гладкого жара, и ее влага не стекает с кончиков моих пальцев. Сделав несколько быстрых толчков, я чувствую, как легко и непринужденно погружаюсь в ее гостеприимное тело, отчего из глубины моего горла вырывается рычание.

— Нет ничего приятнее, чем чувствовать, как твоя киска доит мой член.

Она стонет мне в губы и хнычет, когда я снова выхожу из нее.

— Пожалуйста, детка, возьми меня сильнее.

— Нет. — Я знаю, чего она хочет, и также знаю, что ее убивает то, что она не пытается взять себя в руки. Я прекратил наши бурные занятия любовью почти два месяца назад. Мне плевать, что говорят врачи. Я ни за что на свете не позволю себе быть с ней слишком грубым и причинить боль моим девочкам. Нет. Этого не случится. Это было единственным больным местом между нами за последние несколько недель. Мелисса очень этого хочет, а я не буду... Я не могу ей этого дать.

— Грег... — она пытается отстраниться, но я крепко держу ее.

— Тише, красавица, и позволь мне любить тебя.

Я продолжаю любить ее, входя в нее в мучительно медленном темпе, прежде чем выйти почти до тех пор, пока не отделюсь от ее тела, чтобы затем повторить процесс. Я знаю, что ей это нравится. Чувствую, как по моему члену стекает доказательство. Ее стоны не лгут. Может, она и жаждет, чтобы я грубо повалил ее на простыни, но пока могу заставить ее кричать, я все равно делаю это правильно.

— Грег... убиваешь меня... Ты нужен мне... сильно. — Она задыхается между толчками, ее влагалище крепко сжимает меня с каждым умоляющим словом, слетающим с ее губ, испытывая мое терпение, как никто другой.

— Нет.

Гул ее протеста, отдающийся в моей груди, — единственное предупреждение, которое я получаю, прежде чем она оглушает меня. Буквально.

Она сильно толкается в ответ, ее задница ударяется о мои бедра, и мой член отрывается от ее теплого тела. Движением, которое не должно казаться таким уж легким для женщины на седьмом месяце беременности, да еще и с двойней, она поворачивается всем телом и своими маленькими ручками упирается мне в грудь, пока я не падаю на спину. Прямо здесь, посреди нашей огромной кровати, я наблюдаю, как моя женщина оживает надо мной.

В последний месяц ее беременности мы были максимально консервативны. Чем больше девочки становятся, тем сложнее становится принимать любую позу. В основном все сводится к тому, что я беру ее сзади, стоя у кровати, чтобы не давить на девочек, или она скачет на мне верхом изо всех сил, хотя вес ее живота выводит ее из равновесия. Вы не услышите от меня жалоб. Я приму это так, как она захочет. За исключением одного способа, о котором она умоляла последние три недели.

Моя девушка хочет, чтобы я выебал её. Больше никаких медленных и мучительных занятий любовью. Только не для Мелиссы. Нет, она хочет, чтобы я трахнул ее жестко, и это пугает меня до смерти.

— Меня тошнит от того, что ты обращаешься со мной, как со стеклянной. Срочная новость, Грег Кейдж — я не собираюсь ломаться. Твой огромный член не ударит ребенка по голове, не оставит на нем шрамов на всю жизнь и не проделает дырку в голове. Но что твой член собирается сделать, так это войти в меня и жестко трахнуть!

Я смотрю на нее снизу вверх, когда она забирается на мое тело. Ее лицо раскраснелось, полные сиськи покачиваются в такт движениям, а великолепное тело созрело от беременности, когда она двигается по моему пульсирующему члену и грубо насаживается на него. Она запрокидывает голову, ее руки скользят по моим бедрам, а ее киска сжимается вокруг моей напряженной эрекции.

— Черт... — шиплю я, опуская руки на ее бедра, чтобы помочь ей выровнять движения. Она даже не замечает меня, ее тело использует мое для всего, чего она так жаждала.

Я наблюдаю, борясь со своим телом, чтобы не кончить мгновенно, когда она расслабляется и получает желаемое. Ее тело с легкостью овладевает мной. При каждом движении вниз она двигает бедрами, и я чувствую, как дрожат ее стенки. Вскоре я чувствую, как она вытекает и стекает по моим яйцам, ее движения становятся более прерывистыми. Ее дыхание учащается, а ритм сбивается. Я быстро перехватываю инициативу, чтобы она не переусердствовала.

Крепко держа ее за бедра, я начинаю двигать ими мощными толчками, о которых она так просила. Ее руки устремляются вперед, и она всем весом прижимается к моей груди, когда больше не может держаться на ногах без посторонней помощи. Ее пальцы сжимаются, а ногти впиваются в кожу, и мои яйца мгновенно начинают сжиматься от ослепляющего удовольствия, которое вызывает эта боль.