Восьмые - Лив Ксения

Класс взорвался. Гул, смех и возбужденный шепот слились в шум, отдающийся в висках звоном. Колено под столом затряслось с новой силой, а кончик ботинка начал лихорадочно бить по ножке парты.

– Набор ограничен. – Голос Харрисона нарушил гам. – Если хотите успеть – подойдите в спортзал к тренеру Морган и запишитесь.

Я вцепилась ладонью в бедро, вжимая ногу в сиденье и пытаясь сдержать нарастающую дрожь, но тело больше не слушалось. Оно помнило вкус адреналина – и боялось его до тошноты.

– У вас есть шанс не только показать себя, но и открыть новые возможности, – добавил Харрисон. Тяжелый, оценивающий взгляд скаута медленно пробежал по рядам в поисках искры интереса. – Не упустите его.

Он почти по-военному кивнул, развернулся на каблуках – идеально отполированные туфли скрипнули по полу – и вышел.

Перед глазами поплыло, в ушах застыл тонкий, оглушающий звон. Мысли в очередной раз швырнули меня в тот злосчастный день, подсовывая обрывки воспоминаний: влажный, тошнотворный хруст связок, ослепительно-белая вспышка боли…

– Ви?

Голос Кайлы, мягкий и настороженный, прозвучал у уха. Я вздрогнула и вскинула голову. Класс ожил: ученики поднимались с мест, грохоча стульями и выкрикивая через головы одно-единственное слово: «лакросс».

– Я… – хрипло выдавила я, сглотнула, пытаясь протолкнуть вставший в горле ком. – …в порядке.

– Идем? – Кайла нахмурилась, глядя на мою руку, все еще мертвой хваткой сжимающую бедро.

Дрожь наконец отступила, оставив после себя знакомую, изматывающую боль.

– Да, – выдохнула я.

Забросила рюкзак на плечо, игнорируя протестующий импульс в колене, и покинула класс.

Кэмерон

Я сел на скамейку. Громкий бит в наушниках мгновенно отрезал меня от реальности. Басы «Enter Sandman» вышибали из головы лишний мусор. Пальцы знали свою работу: натягивая черный тейп, я методично покрывал им рукоять клюшки.

Воздух в раздевалке густел от криков и грохота железных шкафчиков. Парни орали, швыряли мокрые полотенца и проверяли инвентарь – привычная предматчевая лихорадка, бессмысленный выброс адреналина.

Доведя ленту до верха, я взял канцелярский нож. Лезвие со щелчком выскочило из паза. Точный надрез – и конец тейпа намертво закреплен. Я сжал рукоять, проверяя хват. В отличие от Ноя, привыкшего полагаться на удачу, у меня хватало мозгов готовить снаряжение заранее.

Вдруг я заметил, как вспыхнул экран телефона.

Внутри все похолодело. Старик все-таки сделал это. Перекрыл кислород прямо перед выходными.

Я перешел к смазыванию сетки воском, подавляя закипающую ярость. Как вдруг на меня упала тень.

– Дружище, ты вообще здесь? – Голос Ноя пробился сквозь гитарный строй, когда он выдернул наушник из моего уха.

– Какого черта, Саттерс? – Я оскалился, вырывая провод из его пальцев. – Заняться нечем? На твоем месте я бы проверил палку. – Я кивнул на его клюшку, прислоненную к шкафчику. Сетка висела кое-как. – А то обделаешься, как в прошлый раз.

– О, узнаю этот занудный тон, – фыркнул Ной, широко ухмыляясь. – Наш полузащитник снова включил режим «капитана».

Я поморщился, выдернул второй наушник и забросил провода в шкафчик. Повернулся к парням, упираясь ладонями в деревянную скамью.

– Если на решающей передаче у тебя снова выскользнет клюшка и мы потеряем очко – пеняй на себя, – прошипел я.

– Так мы же в итоге выиграли! – вставил Оливер, натягивая через голову джерси. Плотная ткань с номером «1» с трудом налезла на его широкие плечи. – Три очка в копилке. Какая разница, как мы их достали?

– Разница в том, – я уперся ладонями в скамью, – что, если бы я не сделал тот слайд и не выбил мяч у нападающего «Вайорна», они бы сравняли счет. На последней секунде, Оли. Понял? На последней.

Ной закатил глаза и скрестил руки на груди, отчего цифра «девять» на джерси деформировалась.

– Ах да, – протянул он с сарказмом. – Я совсем забыл, что мы здесь всего лишь статисты при великом Кэмероне Риде. Без его героического броска мы бы непременно проиграли этим криворуким щенкам.

Воздух в раздевалке стал тяжелым и липким. Я сжал кулаки, костяшки побелели. Челюсти сводило так, что пульсация в висках стала болезненной. Любой конфликт сейчас – все равно что плеснуть бензина в костер. Одна искра, и вместо тактического разбора начнется потасовка, разбитые суставы и очередные нотации от тренера.

Оливер, почуяв накал, вклинился между нами. Он выудил из-за спины моток ярко-розового тейпа и с глухим шлепком впечатал его в грудь Ноя.

– Эй, Саттерс, твоя потеряшка? – бросил он, широко улыбаясь.

Глаза Ноя округлились. Он опустил взгляд на моток, и бравада мгновенно слетела с лица. Складка между бровей разгладилась; он тряхнул светлыми кудрями, принимая тейп почти с благоговением.

– Моя, – выдохнул он, и голос заметно смягчился. – Где нашел?

– Под шкафчиками. – Оливер небрежно махнул рукой в сторону угла, подхватывая клюшку. – Видимо, с прошлой игры закатилась.

Ной поднял розовый моток перед самым лицом, рассматривая его как редкую драгоценность, а затем громко приложился к нему губами. Я шумно выдохнул сквозь зубы и сдавил переносицу, пытаясь скрыть ухмылку.

Как вообще можно всерьез злиться на этого идиота? На лице – энтузиазм ретривера, розовый тейп вместо талисмана, а на удачу – боксеры со Спанч Бобом.

– Вернулась, красотка, – торжественно провозгласил Ной, с треском отрывая край ленты.

Оливер тут же протянул ему клюшку. На рукояти лохмотьями болталась старая обмотка.

И так всегда. Всякий раз, когда на поле сдавали нервы, Первый номер находил способ мирно решить конфликт. Определенно, самая смышленая рыбка в стае диких «Акул».

– Теперь точно никуда от меня не денешься, – бормотал Ной, с упоением обматывая рукоять розовой лентой.

Градус напряжения наконец снизился. Я отвернулся к шкафчику и достал пару белых, изрядно потрепанных перчаток. Взгляд зацепился за темно-синие пятна на предплечье – следы вчерашнего «воспитательного процесса». Они уже начали желтеть по краям, расцветая уродливой картой на коже.

Черт. С этим нужно что-то делать.

Оливер посмотрел на меня, нервно постукивая пальцами по ребру клюшки.

– Так что сегодня по отработкам, Кэм? Тренер сказал хоть что-то?

Я быстро натянул перчатки, скрывая отметины, но воздух в раздевалке вздрогнул.

– Ну что, мои кровожадные акулы, готовы превратить тренировку в настоящее месиво?! – Низкий голос тренера Маркуса заполнил пространство.

Он встал в дверном проеме, грузный и незыблемый, раскинув руки, будто собирался обнять всех нас сразу – или придушить. Не отворачиваясь, я качнулся в сторону, бросив Оливеру через плечо:

– Думаю, вопрос снят.

Тренер сверкнул голливудской улыбкой. Его взгляд, быстрый и цепкий, фиксировал малейший изъян: развязавшийся шнурок, недокрученный тейп, неуверенная поза. Наконец глаза Маркуса остановились на клюшке Ноя.

– Опять эта розовая дрянь, Саттерс? – Тренер склонил голову набок, в голосе заплясали опасные смешинки. – Тебя что, в детстве мама мало на руках носила? Или ты из тех, кто в песочнице строил замки для Барби?

Ной поперхнулся воздухом. Щеки раздулись, словно у рыбы-шара. Мы с Оливером переглянулись: начинался очередной спектакль.

– Это не дрянь! – взорвался Ной, прижимая «красавицу» к груди так, будто это был его первенец. – Это талисман! Мы «Волкам» в прошлый раз чуть не продули, потому что я играл с тейпом Кэма! С этой… этой черной тоской!

Он ткнул пальцем в сторону моей клюшки, лежащей на скамейке, и его лицо исказилось в гримасе отвращения.

– Вы только посмотрите на нее! В таком цвете только на похороны ходить или в монастырь подаваться.

Оливер осторожно положил руку на плечо Ноя, пытаясь вразумить его, но это было равносильно попытке остановить лавину голыми руками. Я глубоко вздохнул, потирая переносицу.