— Не унижайся. Ты же знаешь, он упрям как баран, и не переступит через свою гордость. Да и сама я туда не хочу, мама. Не надо, не проси ключи. Обещай, что не будешь с ним из-за меня ссориться.
Звоню в дверь, замирая в ожидании.
Алиска крутится рядом, рассматривая с интересом обстановку, в которой впервые оказалась.
— Мама, а где мы? — смотрит на меня с вопросом в глазах.
— Доченька, сейчас мы попадём в квартиру, и я тебе всё расскажу. Хорошо? — кивает соглашаясь.
Через несколько минут слышу, как открывается замок.
— Проходите, проходите, девочки, не стесняйтесь, — передо мной стоит совсем не старенькая женщина, не бабуля, а вполне себе молодая женщина лет пятидесяти.
Она одета в цветастый халат и фартук, об который прямо сейчас вытирает руки.
Несколько пятен на нём наталкивают на мысль, что она так делает постоянно.
— Простите, — смотрю на номер квартиры. — Я… наверное, ошиблась. Тут должна проживать старушка…
— Ну чего встала как вкопанная? — женщина словно ждала нас. — Давай мне девочку, я возьму её, а ты тащи сумки и чемодан, — кивает вглубь квартиры. — Бабуля эта, про которую твоя мать говорила, померла уже как несколько лет. Я теперь здесь. А мамка твоя была вчера. В соплях, правда, вся, но приехала проконтролировать, чтобы вещи доставили в комнату. Видишь, мамы какие! — поднимает палец вверх, продолжая болтать. — Ради детей со смертного одра, чтобы помочь встанут.
Она разговаривает со мной, словно знает меня не первый день. Ну и балаболка… Улыбаюсь.
— Девочке, наверное, покушать надо? Как тебя зовут, малышка? Твоя бабушка мне говорила, но я забыла, прости.
Я очень благодарна маме. Ей, как бы ни хотелось, снова ради меня пришлось ехать в место, которое она хотела забыть.
— Меня зовут Алиса, — улыбается моя дочь этой женщине.
— Алиска — сладкая ириска, — щёлкает ей ласково по носику, и дочь хихикает. — Можно я так буду её называть? — кивает.
— Перюшку с котлетой будешь? Кушает она такое? — снова обращается ко мне.
— Да, спасибо. Я покормила её немного перед дорогой, но я боялась, что укачает, поэтому много еды не дала, — оправдываюсь.
— Иди разогревай, — машет в сторону кухни. — А мы пока познакомимся, пообщаемся, да, милая? — женщина смотрит на мою дочь с огромной теплотой, — а, забыла представиться. Я Галина Германовна. Но для вас просто Галя или тётя Галя.
Открываю дверь в комнату.
Я ожидала, что здесь будет старая мебель и полный кавардак, но на удивление чисто и стоят новый диван с кроваткой.
— Мама твоя шороху вчера навела здесь, умница. — Поясняет за моей спиной. — Активная такая женщина, прямо как я, — гордится собой. — Мы с ней чайку попили, о жизни поговорили. Не переживай, — смотрит на меня ласково и подмигивает. — Мужики — козлы редкостные. Но не все! — поднимает палец вверх. — Я, правда, всё больше козлов встречаю, но верю, что где-то всё-таки нормальные существуют. Проходи, располагайся, не робей!
Глава 24
Накормив Алису и уложив её спать, начинаю потихоньку разбирать вещи, которые взяла с собой.
Естественно, в своей жизни я привыкла совершенно к другой обстановке и чувствую контраст между тем, что было и между тем, что стало.
Но я ни о чём не жалею.
Есть руки, ноги, мозги, высшее образование, дочь скоро пойдёт в сад на полный день, и всё наладится.
Главное, что я не буду больше зависеть от чужого настроения, слушать упрёки и жить с мужем без любви.
Смахиваю слёзы и иду на кухню, чтобы выпить чая.
Смотрю в окно, как снег кружится, равномерно ложась на стекло и землю.
Во дворе горит лишь один фонарь, освещая мрачную обстановку вокруг.
Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что отец с моим мужем рассчитывали именно на это. Они отказались помочь мне, чтобы я, оставшись без выбора, ощутила весь ужас происходящего, побывав в том мире, где нет денег.
Да, отец хорошо помнит, как мама жила в этом доме, и решил, что меня достаточно будет напугать этой убогой обстановкой, пустыми кредитными карточками, отсутствием денег на счетах.
Но случилось ровно наоборот. Во мне больше веры в лучшее, чем страха. Больше разумной агрессии, чем сомнения.
От этих ощущений появилась здравая, здоровая злость, и вдохновение больше не возвращаться туда, где ты был лишь разменной монетой в чужой игре купли-продажи.
Последние новости про деньги, договорённости, расчёта отца и Зотовых в браке со мной добили меня особенно.
Ну а про Смирнова… про Смирнова и говорить нечего. Он такой же, как они, а, возможно, и хуже.
— Чего сидишь, мысли из одного угла в другой гоняешь? — заходит моя новая соседка на кухню. — Освоились?
— Да, спасибо.
— Стучи мне, если что, не стесняйся. Я помогу, с Алиской твоей посижу, если нужно тебе куда. Денег не возьму, так, по-соседски.
— Спасибо.
Нас прерывает звонок моего телефона.
«Муж» — высвечивается на экране.
Надо поменять его статус на «Бывший муж».
— Привет, — тихо говорит мне.
Бегать от него и скрываться я не вижу смысла. Возможно, он приехал домой, увидел, что вещей больше нет, и понял: я не шутила и не угрожала своим уходом.
— Привет.
— Где ты? Приехал домой, думал, ты успокоишься…
— Не включай дурака… Я ушла.
— Лада, вернитесь домой. Я прощу, обещаю. И вспоминать не буду, что ты так поступила по отношению ко мне. Клянусь.
— Ну ты и наглец, — смеюсь в голос, не скрывая своего возмущения.
— Ну почему ты такая... Как овца упрямая! — всё-таки срывается и показывает мне свой негатив. — Знаешь, твой отец ведь прав! Ты жила всю жизнь как принцесса. И эту жизнь обеспечивал тебе именно он! До чего же вы… бабы… неблагодарный народ. Вам в ноги бросаются меха, бриллианты, деньги, а вам всё не так и не эдак.
— А может просто мне надо было совершенно другое?
— А что тебе надо было?
— Чтобы меня не продавали и не предавали. Это, на самом деле, не так уж и много, если любишь человека. Мне казалось, что ты любил меня и ухаживал за мной, когда мы только начали встречаться, потому что я тебе нужна была. А оказывается, всё моим отцом и твоей семьёй было спланировано.
— Недельки тебе хватит, чтобы прийти в себя, понять реальность и передумать? — словно не слышит меня и говорит теперь требовательным тоном. — Я прикрою тебя, перед отцом твоим. Лада, прекращай дурить! — рычит, возмущается. — Никакие надуманные обиды не стоят того, чтобы лишать себя комфортной и сытой жизни!
Пока он говорит это, я в своей голове словно на быстрой перемотке прокручиваю мысленно наши годы с ним.
Вот мы знакомимся, вот он приглашает меня на свидание, а отец настаивает, что не стоит убиваться из-за урода нищеброда, который меня бросил и нужно обратить внимание на Зотова.
Вот он уговаривает меня, что таким, как Смирнов надо мстить, ударяя по болевой точке в виде самолюбия.
А следом мама подключается, восхваляя заботливость и внимание Ильи к моей персоне.
Особенно отчётливо сейчас приходит осознание, что каждый из них давил на меня в правильное время правильными методами и словами.
Это не снимает главной вины с меня, но сейчас, после того как я узнала о сделке моего отца с отцом Зотова — всё словно выглядит иначе.
Тогда я действительно клин клином выбивала, как советовал отец, но, возможно, всего бы этого не было, если бы мой отец и Зотов не были так настойчивы, и не торговали мной.
— Я ушла навсегда. Не надо меня прикрывать. На развод подам сама. От тебя требуется выполнить только две мои просьбы.
— Говори, — вздыхает, понимая, что бесполезно всё.
— Первая: закрой кредит. Он тянет вниз не только твою кредитную историю, но, и на удивление, мою тоже.
— Твой отец уволит меня. С чего мне его закрывать?
— Устройся в другое место. Пора взрослеть, а не сидеть и выглядывать, что выкинет в плохом настроении твой главный босс, по совместительству мой отец. Илья, тебе самому-то не противно, что тебя словно куклу деревянную за ниточки дёргают?
