Зелёные глаза с идеальными стрелками округлились.
— Да ладно?.. В смысле, сами-сами? Своими руками?
Я кивнула.
— Крой на самом деле очень простой. Тут весь фокус в складках, — зачем-то принялась объяснять я. — Если правильно уложить, то вот такой эффект получается. Кажется, что конструкция сложная, хотя это не так.
— Хм-м-м-м, — Шереметьева смотрела на меня с новым интересом. — Булат упоминал, что классным специалистом разжился. Но он вас как отличного дизайнера рекомендовал. Не знала, что вы ещё и такие чудеса шить умеете.
Цветом щёк я мгновенно сравнялась с собственным платьем.
Дагмаров им обо мне говорил?..
Я невольно пробежалась взглядом по гудящей пёстрой толпе. Но нигде его не увидела. Я вообще видела его всего раз — когда мы вошли в залу и все толпой затеяли громкий отсчёт секунд до конца уходящего года. Дагмаров поздравил всех с Наступившим и растворился в толпе праздновавших.
Меня он среди прочих гостей и не заметил.
— Это… очень любезно с его стороны. Мы с Булатом Александровичем знакомы не то чтобы хорошо, но… Мне правда очень приятно, что он так обо мне отзывался.
Моя новая знакомая одарила меня странным взглядом. В уголках красивых алых губ залегла таинственная улыбка.
— Он это умеет.
— Простите?..
— Говорю, Дагмаров умеет рассмотреть человека. Очень быстро. Очень точно. Порой ему даже говорить с ним не приходттся. Мы все его за это уважаем…
Она вдруг склонилась ко мне и драматично шепнула:
— …и откровенно побаиваемся.
— Почему?.. — я невольно тоже перешла на шёпот.
— А вы представьте, каково это — дружить и работать с человеком, который читает тебя как открытую книгу.
Она рассмеялась и осушила бокал, поболтала им в воздухе.
— Я за добавкой. Вам захватить?
Я невольно опустила взгляд на свой, который не отпила ещё даже до половины, и покачала головой.
— Нет, спасибо.
— Дружеский совет. Вы так долго не мучьте его, — усмехнулась она.
— Что, простите?..
Но оказалось, Шереметьева имела в виду угощение. Она кивнула на мой бокал:
— Пейте. Наслаждайтесь. Иначе и напиток испортите, и удовольствия не получите.
— О… я… да, хорошо. И спасибо. За совет и за общение.
Блондинка подмигнула мне и скрылась в толпе.
Может, мне действительно не стоит так сильно переживать? Может, всё и впрямь понемногу наладится?..
В праздники надеяться и верить тянуло тем более.
Стоило бы разыскать Кирилла и просто…
Мои благие намерения споткнулись, стоило им возникнуть.
Потому что как раз Кирилл и оказался в поле моего зрения.
В зоне, отведённой для танцев, освещение сменилось в тон живой музыке — заиграла какая-то романтическая композиция. Соблазнительный звук саксофона придавал ей особенную интимность.
Кирилл приобнимал невысокую фигуристую брюнетку. Не просто приобнимал. Он что-то нашёптывал ей на ухо, а брюнетка томно вздыхала и поглаживала волосы у него на затылке.
Я медленно встала из-за стола и невольно отступила в укрытый тенями угол, густо украшенный новогодними декором.
Дышать стало трудно. Лёгкие странно стянуло.
И не знаю, как мне вздумалось бы поступить дальше.
Потому что все мысли оборвались, когда позади меня, почти у самого моего уха раздался низкий голос Дагмарова.
— Вы это видите?
Неожиданность его появления меня парализовала. Я ни одним мускулом не могла пошевелить. Но слышала, как он добавил:
— Уверен, вы это видите.
Глава 31
— Уверен, вы это видите, — низкий голос Дагмарова вибрирует у меня между рёбер, скользит бархатной змейкой вдоль позвоночника до середины обнажённой спины.
Не понимаю, что за эффект… неужели, шампанское?
Но мои глаза неотрывно следят за обнимающейся парочкой на танцевальной площадке.
Внутренности смерзаются.
Чувствую странное онемение.
— Вижу, — выталкиваю из себя, опасаясь, что сдавившие ножку бокала пальцы попросту её переломят.
— Хорошо. А теперь… — голос приблизился, и мне это не чудится, потому что теперь я вдыхаю терпковатый аромат дорогого парфюма. — …скажите мне, что вы видите.
Я молчу.
Я не понимаю.
— Что… я вижу?
— Да, — его дыхание колышет локон у моего виска, но я не нахожу сил отстраниться. Я слишком дезориентирована происходящим. — Что вы видите? Опишите мне, Ольга.
Моё имя странным образом перекатывается у его на языке… Будто он его гладит.
Мой взгляд невольно падает на бокал. Что туда подмешали?..
— Я… вижу Кирилла, — мой голос звучит до странности отстранённо, будто он и не мой. — Он танцует. Он… танцует с какой-то женщиной.
— Танцует, — повторяет мой невидимый собеседник, и его голос пропитан иронией.
Мои щёки опаляет горячий румянец за собственную нерешительность.
— Он её… обнимает. Прижимает к себе, — слова даются с трудом. Я будто ломлюсь в пургу сквозь лесную непроходимую чащу. — Она тоже к нему прижимается.
— Дальше, — приказывает голос.
Я невольно провожу языком по губам. Заставляю себя следить за бесстыжей парочкой. Эти двое словно позабыли, что не одни. Как… как до этого всё докатилось? Как? Несколько часов назад муж сам говорил мне о желании всё исправить…
— Вы осмыслите всё это потом, — от этого низкого голоса мурашки ползут по чувствительной коже, и я мгновенно возвращаюсь в реальность. — Сейчас наблюдайте и отдавайте себе отчёт в том, что увидели.
И я вижу. Я всё-всё вижу.
Как девица проводит по его щеке. Как томно ему улыбается.
Как Кирилл ей отвечает, а его… его рука скользит по обтянутому синим шёлком бедру.
Он закусывает нижнюю губу, будто уже предвкушает, как его пальцы окажутся под этим шёлком…
Девица тянется к его уху, что-то шепчет. Отстраняется, легко касается губ своими губами. Он кивает ей. Улыбается. И парочка ныряет в танцующую толпу, да так проворно, что я, ошарашенная произошедшим, несколько мгновений хлопаю глазами, прежде чем окончательно сообразить, что они поспешили уединиться.
Я сдаюсь.
Воздуха в лёгких уже не хватает.
Рывком отворачиваюсь и утыкаюсь взглядом в широкую грудь Дагмарова.
Белая рубашка и тёмный костюм сидят идеально. Он будто с журнальной обложки сошёл. Наверное, хозяин праздника единственный выглядел так, словно безудержное веселье и горячка праздника его не коснулись.
— Мне жаль.
Я не могу поднять взгляд. Не могу посмотреть ему в лицо.
Не могу. Не могу!
Стыд пожирает меня. Странный стыд, будто это меня застали соблазняющей чужого мужа.
— Почему? — шепчу я, не зная, куда деть этот проклятый бокал. Сжимающие ножку пальцы начинают трястись от напряжения.
Дагмаров внимателен. Чересчур.
В поле моего зрения появляется загорелая мужская рука и аккуратно вынимает из моей судорожной хватки несчастный бокал.
— Потому что вы этого не заслужили.
Всхлипываю, но едва слышно. Уверена, за музыкой он не услышал.
— Но вы заслужили знать правду. Вы так не считаете?
Поначалу молчу, а потом медленно качаю отяжелевшей от пережитого головой:
— Я… мне нужно проверить. Нужно… наверняка. Может, они просто…
Давлюсь собственными словами, настолько они жалкие. Ведь у разыгравшейся перед моими глазами сцены попросту не могло быть альтернативной трактовки. Да он едва на танцполе под юбку ей не залез!
Я судорожно выпустил воздух из лёгких:
— Я же… Господи, у меня же ничего больше нет.
— Ошибаетесь.
И только теперь я решаюсь поднять на него взгляд. На лице Дагмарова не читается ни-че-го. Взгляд прямой, челюсть сжата. Разве что брови чуть хмурятся.
— Идёмте, — велит он мне и, не дожидаясь ответа, поворачивается, растворяясь в тенях.
Я подчиняюсь рефлексу, а он тянет меня вслед за Дагмаровым.
Оказывается, позади столиков вовсе не глухой угол и не альков — там за украшенными крохотными огоньками занавесями дверь, за ней — коридор.
