Развод. Ты нас предал (СИ) - Игонина Ольга

— Да, или вектор его защиты меняется, когда другая волчица появляется. И тогда все любовь идет лесом, а дерьмо лезет во все щели, — усмехаюсь. Откусываю крохотный кусочек папиного бутерброда, голод голодом, но за собой все равно нужно следить, и о ребенке думать прежде всего.

— Тут ты права. Дочь, святых мужчин не бывает. Почти у каждого, да у каждого есть свой огромный сундук с секретами. Только вот родных он касаться не должен.

— У всех? И у тебя?

Какой-то неловкий момент. И тут должна победить или правда, или неловкость. И тогда разговор не имеет толку.

— И у меня.

Папа встает к холодильнику. Открывает дверцу, прослеживаю его взгляд — на бутылку водки. Но берет графин с холодной водой.

— И у меня, дочь, были женщины. Не хвастаюсь. Я же тогда думал, что мать ничего не знает, что я такой конспиратор — во, — поднимает руку с поднятым большим пальцем. — Это сейчас знаю, что обо всех похождениях она догадывалась. А то и знала. Мы ж когда бабу увидим, кровь от головы уходит, у мозга кислородное голодание, — смеется, — вот и поступки не пойми какие.

— А, ну теперь все стало понятнее. Демида я должна пожалеть и таблетки для мозга ему дать?

— Нет, я его никогда не прощу, он столько боли тебе причинил. Так, еще и жизнь ребенка поставил под угрозу. Я сейчас думаю, как бы так с ним все дела завершить, чтобы по миру с протянутой рукой не пойти. Он хитрый, многие договора так составлены, если я выхожу по своей инициативе, то там такая неустойка, что мама не горюй. А Егор меня предупреждал. Но я ж думала зять — «ни дать, ни взять», разве он обмануть может, я думал, мы на одну семью работаем.

Отец меняется в лице, становится грустным, понурым. В глазах боль, какая-то обреченность.

— Пап, ну жилье у нас есть. У меня есть профессия, я работать выйду, на дом могу брать заказы на ведение бухгалтерии. Ты столько раз падал и поднимался, по крупицам бизнес собирал, что мы не справимся?

Обнимаю его. По-хорошему бы сейчас понять, насколько сильно мы уходим в минус, какие проблемы нас ждут, чтобы во всеоружия встретиться с врагом.

— Проблемы в доме должен решать мужик. А не беременная или только родившая дочь. Я что-нибудь придумаю.

— Пойдем спать?

Решаю свернуть разговор. И так вижу, что папа постоянно дергается, нервничает. А так и до проблем со здоровьем недалеко.

— А еще, пап, отвези меня завтра на узи в клинику, где я раньше была. Есть у нас тут одно подозрение. Я сначала за Светланой заеду, а потом с ней к ним. Кстати, ты знаешь, что она подружка нашего Егора. Они встречаются...

— Знаю... И счастья там тоже нет, любит-то он другую.

Глава 31

Егор

Возвращаюсь домой, в свою холостяцкую берлогу. Идеальная чистота, все на своем месте — как оно меня бесит. Ненавижу стерильность, как в хирургии. Я человек социальный, любящий, хочу, чтобы машинки и куклы под ногами, конструктор в углу. Обои в красках и пластилин на ламинате. А все полочки в ванной были заставлены уходовыми флаконами любимой.

Прохожу в кухню, не глядя, запихиваю капсулу в кофемашину. Банка тунца и огурец — рацион на сегодня.

Внутри клокочет злость: и на себя, и на Альку, и на ее придурка. Я обещал не вмешиваться. Я обещал не вмешиваться, мать твою! Со всего размаха бью кулаком в стену. Костяшки саднят, но в голове легче не стало.

Когда Денис Павлович попал в передрягу и притащил домой Демида — он даже не представлял, какую дрянь он приволок к себе под крышу. Мне нужно было немного больше времени, чуть больше действий, и я бы тоже помог вылезти из клетки. Но кто ж меня тогда слушал. Тогда меня за глаза называли Мелким, Орловым-младшим. Как будто без отца я ничего не могу. А как жизнь показала могу — еще как могу.

Звонок в дверь. Кого там принесло? Иду в коридор, вытираю сбитую руку бумажным полотенцем. Открываю. Оперевшись на стену, стоит Света. Уставшая, смотрит на меня, словно извиняется.

— Не помешаю?

Открываю дверь шире, жестом показываю, что может войти.

Интересно, она просто пришла или потому что думает, что Альку я привез к себе.

Заходит, с порога высматривает, нет ли посторонней обуви.

— А ты один?

— Как всегда. Ты же знаешь, я не очень компанейский, — иду на кухню. Ставлю вторую чашку в кофемашину.

— Егор... — Подходит вплотную, мягко обнимает за плечи, кладет голову на грудь. — Я боялась, что приеду, а ты тут не один.

Блин, как я ненавижу такие ситуации. Света прекрасная женщина, умная, мудрая. И очень красивая. И сейчас я чувствую себя подлецом.

— Свет, Альбины здесь не может быть. У меня есть свои жизненные принципы. Чужая жена — не может быть моей женщиной. Я прекрасно вижу, как ей сейчас плохо, как все паршиво закручивается, но она жена Демида. И пока сама не сделает выбор, я не имею права лезть в эти отношения. У нас с Алькой был договор — что это все меня не касается, пока она сама не попросит вмешаться. И как бы мне ни было больно и странно на это все смотреть, пытаться сдержать порыв настучать по башке ее муженьку — я просто не имею права. Я всегда держу свое слово. Не знаю, зачем рассказываю это все Свете. Понимаю, что ей неприятно это слышать, больно, наверное, но мой принцип — не врать, даже если это не так просто.

— А если она никогда не позовет, ты так и останешься один?

Какой правильный вопрос, я себе на него уже сто раз пытался ответить. Заводить семью, ждать, что стерпится — слюбится? А смогу ли я сделать счастливой женщину, которую просто уважаю, хорошо к ней отношусь? Будет ли это честно?

— Я не знаю, — достаю из холодильника упаковку «одноразовых» сливок по одной порции. Покупал их когда, только начали встречаться со Светой.

— Ничего себе, ты помнишь? — берет меня за руку. Ловит взгляд. — Егор... У нас с тобой есть шанс? Дай нам с тобой шанс? Моей огромной любви, хватит и на тебя, и на меня. Я тебя никогда не упрекну, что все так началось.

Блин, как я не люблю, когда меня загоняют в угол. Может, и правда пора открывать глаза, быть Альке просто другом, братом, а строить свою жизнь.

Прижимаю к себе Свету, нюхаю ее волосы. Пахнет свежестью и тонким цветочным ароматом.

— Егор, дай нам шанс.

Мне почти тридцать, но я так и не научился жить свою жизнь. В студенчестве я был очень популярным среди однокурсниц и просто копил опыт, «сбивал» очередные галочки, копил победы. К пятому курсу все это надоело, я хотел, чтобы рядом была только одна женщина. И родители были не против, бизнес у отцов был практически общий, мы знали друг другу всю жизнь. И если бы этот Демид не появился, думаю, все у нас было бы прекрасно.

А тут появился он — взрослый, дерзкий, весь мир у его ног. А я по сравненью с ним был сопливым мальчишкой.

— Она тебя не любит. У нее будет ребенок от другого мужчины, — почти шепотом. Вздрагиваю, Света возвращает меня из мыслей в мир.

— Свет, давай начистоту. — Беру свой кофе, делаю шаг к окну.

— Егор, просто дай нам шанс. Давай попробуем.

Отлично, мое мнение никого не интересует.

На столе вибрирует телефон. Света украдкой смотрит на него. Отслеживаю реакцию, сначала она вздрагивает, потом читает имя на дисплее, едва заметно выдыхает.

— Денис Павлович, — пожимает плечами и протягивает трубку.

Забираю телефон и выхожу в другую комнату.

— Егор, ты сильно занят? Мне надо пар спустить, а не то я сейчас делов натворю. Есть минутка?

— Говори.

Рад, что он позвонил, это освобождает меня от разговора со Светой.

— Я так понимаю, что Демид налево пошел. А Алька все узнала. Она же молчит!

— Думаю, что она сразу все знала. Это же инстинкт самосохранения: для женской психики такой позор — знать, что тебе изменяют. Да и мы с тобой знали, но проще голову в песок, чем разбираться.

— Прав ты. Я решил Демида потопить. Пусть и мое дело пойдет вниз по одному месту. Думай, как свою часть спасти. Я его по миру пущу, я за Альку ему отомщу. Мы же с ним договаривались, что он мою девочку беречь будет, каждую пылинку с нее сдувать. А он, чертяка, что делает!