А вернувшись в Россию, стал искать меня. Номер машины пробил через знакомых, нарыл информацию обо мне, о моей галереи и магазинчике антиквариата. Приходил в галерею не раз, в попытке якобы случайно встретить, ну и встретил, конечно.
Не было такого, что Николас попытался сразу затащить меня в постель или предложить близкие отношения. Наши встречи были скорее дружескими, внимание Ника ненавязчивым. Только сейчас, узнав Ника ближе, я начала понимать, насколько он сдерживался, какими усилиями усмирял свой энергичный, заводной характер.
— Я боялся тебя спугнуть. В тебе чувствовался какой-то надлом. Недоверие. Опасливость, словно ты боялась подпустить к себе кого-то близко. — признался однажды Ник. — Я на мягких лапах к тебе крался, хотя хотелось просто схватить, как боевой трофей, и утащить в свою хижину.
Я качала головой. Такие признания немного пугали. Я чувствовала себя некомфортно. Я давно отвыкла, разучилась чувствовать мужское желание. Не такое вот спонтанное, яркое, а даже самое простое, между мужем и женой, которые жили вместе уже много-много лет.
Последние годы Игнат не баловал меня чем-то таким. Был просто супружеский секс, привычный, даже рутинный, когда в спальне гас свет и муж забирался ко мне под одеяло. Не было горячих взглядов, в которых плескалось бы желание и намёки, что и как хотел сделать со мной муж, не было долгих и страстных прелюдий.
И сейчас, с Николасом я чувствовала себя некомфортно. Я голой себя чувствовала под его горячими, обещающими взглядами, обнажённой. И страшно смущалась, потому что знала, что уже не девочка, что тело моё, несмотря на занятия фитнесом, на тренировки в спортзале уже не то. Что растяжки на животе после трёх беременностей никуда не делись. И грудь не торчит как в двадцать. И кожа, несмотря на все уколы красоты и уход, не такая гладкая и упругая, как раньше.
И все его намёки сейчас, что у кого-то там ко мне чисто мужской интерес, казались насмешкой. Это у Кости, что ли? Или у Игната?
Мои мысли прервал звонок от Никиты. Я даже облегчение испытала, приняв вызов и отрешившись на время от Николаса и его дурацких предположений.
— Мам, ты ещё в больнице? Приехать, забрать тебя? — рвано спросил сын.
— Я уже еду домой, Никит. — растерянно сообщила я, пытаясь понять по телефону настроение сына. Мне не понравился его голос.
— Тогда я подъеду к тебе через полчасика? — напряжённо выдохнул в трубку Никита.
— Конечно, сын. — чувствуя, как накатывает тревога и беспокойство, постаралась, чтобы голос звучал спокойно и безмятежно. — Приезжай, я буду ждать.
— Ок, мам.
Никита резко отключился, а я задумчиво постучала уголком телефона по губам.
— Всё нормально, Лида? — стрельнул на меня взглядом Николас.
— Да. Всё хорошо. — чуть помедлила с ответом, глядя на знакомые дома, мимо которых мы проезжали. — Никита сейчас приедет.
— Тогда поужинаем завтра? — без капли обиды предложил Ник, поворачивая на подъездную дорогу к моему дому. Притормозил у шлагбаума на въезде на закрытую территорию жилого комплекса.
— Да. Давай завтра. — не особо задумываясь, на автомате ответила я. Все мои мысли были сейчас с Никитой и предчувствием очередного грядущего звездеца.
Глава 29
Я успела разобрать сумку с вещами, запустить стирку, быстро принять душ и переодеться в домашнее, когда приехал Никита. Злой и до предела взвинченный. Заметался по кухне, пока я заваривала чай и инспектировала холодильник на предмет просроченных после моего отсутствия продуктов.
— Что случилось, сынок? — заливая кипятком заварной чайник, наконец не выдержала я. — Сядь, пожалуйста, голова кругом от твоих метаний.
Никита плюхнулся на стул и тут же застучал пальцами по столешнице.
— Что, Никит? — я нарыла заварной чайник полотенцем и повернулась к сыну. Оперлась бедром об кухонный гарнитур. — Дед? Отец?
— Ещё веселее. — хмуро буркнул сын. — Костя этот. Канадский дядюшка.
— Костя? — медленно проговорила я, чувствуя, как горячей и тягучей смолой разливается в груди тяжёлое чувство злости. — Ему-то, что от тебя надо?
— Зовёт с собой в Канаду. — глядя на пол, сквозь зубы прошипел Никита. Тряхнул головой и поднял на меня взгляд. — Я не виню тебя, мам. И отца не виню, за то, что скрывали, чей я сын. Я просто не понимаю зачем? Почему? Я много лет пытаюсь понять ваши мотивы и не нахожу ответ.
— Много лет? — прошептала онемевшими губами.
Я была права в своих догадках и подозрениях. Никита знал правду о своём биологическом отце. Знал уже тогда, когда мы с Игнатом разводились. А может, и раньше. В детстве?
— На последнем курсе университета узнал. — с горечью усмехнулся Никита. — Дед просветил. Нечаянно или специально не знаю. Склоняюсь к мысли, что специально.
— Старый чёрт. — со злостью прошипела я. — Интриган доморощенный.
— Он ещё работал тогда в офисе, помнишь? — Никита потёр ладонью лоб и, хлопнув по столу, резко поднялся. Решительно подошёл к шкафчику с посудой и начал доставать и ставить на стол чайную чашку с блюдцем для меня и свой любимый ещё со школы большой бокал с Дарт Вейдером для себя. Да, я хранила все любимые бокалы детей. С Дарт Вейдером Никиты, с кроликом в цилиндре и с часами в лапе из Алисы из страны чудес Маши, и с Капитаном Америка Максима.
— Я уже подрабатывал у них с отцом. — сын достал из шкафчика вазочку с конфетами, поставил её на стол и махнул рукой, предлагая мне сесть за стол. — Как-то дед отправил меня к себе домой за документами, которые он забыл утром. Сказал, что на столе у него в кабинете лежит красная папка. Чтобы я забрал её и привёз ему на работу. На столе две красные папки лежали. Одинаковые. Я их обе открыл, чтобы понять, какую точно ему привезти. Так вот, в одной, прямо сверху лежал документ из клиники с результатами ДНК-теста. Между мной и отцом. Совпадение всего двадцать пять процентов. Кровные родственники, но не отец и сын.
Я гулко сглотнула и медленно опустилась на стул. У меня в голове не укладывалось, как можно быть таким гадом. Тайно сделать ДНК-тест сына и внука. Когда? Как? Игнат точно об этом не знал. Зачем это было нужно старому чёрту и почему он столько лет молчал?
— Остальное вычислить было несложно. Дед точно не мог быть моим отцом. — Никита передёрнулся, словно сама мысль о том, что у нас с дедом могло что-то такое случиться, вызвала жуткое отвращение. — Ну а мужчин в семействе Градовых можно по пальцам одной руки пересчитать: дед, отец и двоюродный брат отца. Я отца тихо так, ненавязчиво, как-то между делом, расспросил про этого самого брата в Канаде. И очень интересные подробности узнал. Они очень дружили в детстве и потом в студенческие годы, до отъезда этого самого Кости в Канаду. И учились в том же университете, что и ты. Сложил два и два. Ну и вот.
Сын разлил по чашкам чай и придвинул мою чашку ко мне. Посмотрел на моё растерянное лицо и усмехнулся. Качнул с упрёком головой.
— Расскажешь, мам?
Горячий чай обжёг губы и язык. Дрогнувшей рукой вернула чашку на блюдце, чуть расплескав огненный напиток по пути.
— Что рассказывать, Никит. Одна случайная ночь. Костя даже не знал, что я забеременела, раньше уехал. А отец женился на мне, когда тебе был уже почти год. Записал на себя, как своего сына. Ты всегда был его сыном, Никит. Для него, для всех. Какой смысл был что-то рассказывать? Разве что-то изменилось бы в лучшую сторону?
— Я имел право знать. — не то спросил, не то утвердил Никита.
— Ну вот узнал, сын. Лучше стало? Что-то изменилось? Отца стал меньше уважать? Или больше? — я смотрела на сына, не пряча взгляд. — Может, сыновьими чувствами к Косте воспылал? Деду благодарен, за то, что он достал эту историю и снова вернул меня, да всех нас, в эту некрасивую ситуацию?
Никита крутанул по столешнице бокал с чаем, подхватил его за ручку, поднёс ко рту, но не сделав глоток, со стуком вернул бокал на стол.
— Не стало. Но, мне кажется, я имел право знать.
