Чужая мама (СИ) - Келлер Николь

— Потому что я и без чьей-либо помощи обратил бы на тебя внимание. Что? — ловит меня за подглядыванием и довольно улыбается.

— Ничего, — смотрю в окно, все же слегка смущаясь. Уверена, что во всем виновато шампанское. Только благодаря ему я такая смелая.

— Итак, прекрасная незнакомка, давай восстановим вселенскую справедливость.

На сарказм Ильи лишь выгибаю бровь и продолжаю на него пялиться, приглашая таким образом продолжать.

— Ты знаешь обо мне достаточно много, а я — ничего. Непорядок.

— Вера.

— Красивое имя. И кто ты по жизни, Вера? — Илья бросает на меня мимолетный взгляд, как будто чувствует, что я не хочу отвечать на этот вопрос. Но почему-то, помимо воли, выдаю правду:

— Я — детский хирург.

— Ого! — удивляется Илья, вскидывая брови. — Неожиданно.

— Только я давно не работаю по профессии, — спешу добавить, чтобы дальше не последовали ненужные вопросы.

— Почему?

— Личное.

Теперь уже Илья поворачивает корпус в мою сторону и смотрит внимательно, изучающе, что даже мне становится не по себе.

— У каждого врача свое кладбище?

Илья сейчас даже не представляет, насколько прав…

Вот только я не хочу бередить старую, еще даже не успевшую зарубцеваться рану, и излишне весело произношу, растягивая губы в улыбке так, что щеки начинают болеть:

— Мы, кажется, приехали? Пойдем скорее!

Илья молча отстегивается, выходит из машины и помогает мне выбраться, приобнимая за талию. Руки не убирает.

На мой недоуменный взгляд мужчина широко улыбается и поясняет:

— Это чтобы ты не замерзла, красавица.

Мы идем к набережной, а рука Ильи медленно сползает вниз. Шлепаю его по ладони, но мужчина руки не убирает, а лишь крепче обнимает. Ох, чую, что просто с ним не будет…

Глава 26

Руслан

После ссоры с Верой и ее исчезновения из нашей с Ангелом жизни все вернулось на круги своя: я работаю дома, смотрю за ребенком и в самых экстренных случаях езжу в офис.

Вот только теперь, несмотря на стабильность, я ни черта не рад. Потому что дни без Веры — просто серые будни, которые я проживаю. Они пресные, безвкусные и безрадостные. И только мой Ангелочек радует меня день за днем. Без дочери я бы вообще взвыл.

Есть еще один раздражающий фактор — моя жена. Я консультировался с юристами, но все они в один голос твердят, что без согласия Снежаны на развод ни один судья не удовлетворит мой иск ранее, чем Ангелина достигнет года. А моя женушка, разумеется, не согласна.

Она просто атакует меня по всем фронтам. Я ее в дверь, а она — в окно. Я внес ее номера и номера ее родителей в черный список, так она либо покупает новые сим-карты, либо звонит с номеров подруг и грозится испортить мне жизнь. На что у меня один железобетонный ответ — пошла к черту!

Но моя «обожаемая» и неугомонная женушка пошла дальше…

В один из дней раздается звонок от отца. Так как ничего хорошего не жду от таких разговоров, то, тяжело вздохнув, собираю всю силу воли в кулак и отвечаю:

— Да, отец.

— Приезжай в офис. У нас срочное совещание совета директоров, — как всегда, коротко и по делу сообщает отец. И, как всегда, ему наплевать на то, что я сижу с ребенком, и нет никакого дела до внучки. Гордеев Альберт — просто машина по зарабатыванию денег.

— На тему?

— Слишком много вопросов, Руслан, — раздражается Альберт Тимофеевич. — Приедешь, на месте разберешься, — и отключается.

Недоуменно смотрю на мобильный. Раньше за отцом никогда такого не водилось. Он всегда сообщает, на какую тему будет совещание, и просит подготовить сводку/цифры, отчет за квартал, месяц, неделю…

А сейчас — режим повышенной секретности. Но ладно. Не буду гневить черта (зачеркнуто), отца и начну собираться.

Первым делом звоню моей экстренной няне. Слава богу, Мария Семеновна дома, у нее нет никаких планов, и ей без разницы, одной смотреть сериал или же вместе с Ангелом.

Наспех одеваюсь, захожу в детскую и целую свою малышку в лоб. Моя девочка смешно причмокивает губами, чем вызывает мою улыбку.

— Спи, моя радость. Папа скоро вернется. Извини, что меня не будет рядом, когда ты проснешься.

Уже в офисе становится понятным, почему совещание оказывается «секретным».

Войдя широким шагом в конференц-зал, не обнаруживаю там никого, кроме… Снежаны. Она сидит на столе в соблазнительной позе в вызывающего цвета платье, напоминающем удлиненную майку, но никак не основной женский предмет гардероба.

— Здравствуй, Руслан, — выдает она томным голосом, ведя одной ногой по другой, от чего ее и без того экстремально короткое платье задирается еще выше, открывая вид на ее нижнее белье.

— Какого черта?! — рычу, ничуть не заботясь, что нас могут услышать. Я прихожу в бешенство от того, что мой папаша пошел на поводу у этой… женщины.

И тут же возникает в голове вопрос: с какой радости?! Мой отец никогда не идет на сделки, если они не касаются бизнеса…

Но мои мысли прерывает злобное шипение этой змеи:

— Потому что ты забаррикадировался, Руслан, и боишься встретиться и цивилизованно поговорить с собственной женой!

Снежана тут же теряет все свое очарование и показывает истинное лицо. А мне становится смешно. Смешно и тошно одновременно.

— Ого-го, какие ты слова знаешь! А с виду так и не скажешь, что твой словарный запас богаче, чем у Эллочки — людоедки, — откровенно издеваюсь над женушкой, вываливая на нее весь негатив, который она, собственно, заслужила своей выходкой.

— Не дерзи! Ты не в том положении, чтобы так разговаривать со мной! — Снежана задирает подбородок, словно у нее действительно есть козыри в рукаве.

А я просто ржу в голос, потому что, кроме как цирком, все это никак не назовешь.

— А по-моему это ты не в том положении, чтобы диктовать мне условия! Кстати, как тебе удалось договориться с моим отцом? Натурой отдала?

И пока Снежана задыхается от возмущения, как я посмел оскорбить ее нежные чувства, выхожу из конференц — зала, хлопнув дверью с такой силой, что, кажется, слышно и в подвале.

А вслед мне летит то, что, скорее всего, тоже слышно на всех этажах:

— Ты не имеешь права так поступать со мной, ведь я — мать твоего ребенка!!!

Ага, хороша же #яжмать, которая НИ РАЗУ не спросила о дочери, как объявилась, а до этого вообще отсутствовала в жизни собственного ребенка… Это не Вера, что хлопотала и порхала вокруг Ангела, как фея, окутывая ее лаской, любовью и заботой.

Вера… Я очень скучаю по ней. Вот ведь что удивительно, никогда бы не подумал, что женщина, с которой, по сути, у меня ничего и не было, за исключением того одного-единственного раза, станет мне настолько близка…

Я множество раз приходил к ее подъезду, проверяя, вдруг она вернулась, но через неделю понял, что этот ее отъезд, он надолго. Поэтому нанимаю специально обученного человека на ее поиски. Потому что я не намерен сдаваться и упускать свою Веру. Это моя женщина. И точка.

Через десять дней мне приходит подробный отчет: Вера живет в Питере, с сестрой, ни в чем таком подозрительном пока замечена не была. Со стороны выглядит так, что она намерена остаться в этом городе на долгое время.

К отчету прилагается фотография, на которую я смотрю, не отрываясь. Поглаживаю пальцем ее лицо. У меня возникают странные чувства в районе, где расположено сердце. Это и тоска, и нежность, и радость от того, что я хотя бы знаю, где Вера и с ней все в порядке.

Я готов все бросить и сорваться к ней прямо сейчас, но… дал себе слово не повторять больше той ситуации, не унижать эту женщину. Которая мне не безразлична. Она точно этого не достойна. А это значит, что ближайшие, я надеюсь, только три месяца до развода я вынужден любоваться лишь на ее редкие фото, сделанные украдкой. Я должен вернуться к ней свободным и принадлежать только Вере.

На какое-то время в моей жизни наступает затишье, и я возвращаюсь в привычный мне день сурка, который разбавляет своими красками фотоотчеты мужчина, нанятый следить за Верой.