По небу медленно тянулась бледная светлая лента. Почти прозрачная. Потом ещё одна. Они дрогнули, заблестели зеленоватым, стали ярче — и вдруг ожили, поплыли, развернулись над нами мягкими, невозможными волнами.
Я даже не заметила, что задержала дыхание.
— Боже… — выдохнула я. — Как красиво.
Слова были слишком маленькими для того, что висело у нас над головой. Небо будто раскрылось. Живое. Текучее. Чужое и в то же время неожиданно близкое.
— Я никогда такого не видела, — призналась я тише.
— Я тоже когда-то так сказал, — ответил Волков.
Я повернула голову.
Он смотрел не на меня — вверх. На сияние. И профиль его в этом странном свете казался ещё жёстче и спокойнее.
— Поэтому и остался, — добавил он через пару секунд.
— Здесь?
— Здесь.
Пауза.
— Я думала, вы местный.
— Нет. Когда-то я тоже жил в Москве.
Он сказал это просто, без тени позы, и во мне почему-то шевельнулось любопытство — острое, женское. Хотелось спросить: почему уехали? из-за чего? один? с кем? Но я ничего не спросила.
Не сейчас.
Мы снова замолчали.
Сияние текло над нами медленно и величественно, как будто ему не было никакого дела до наших человеческих катастроф. И, может быть, в этом и было что-то целительное. Стоять под этим небом и понимать, что мир не кончается на измене, разводе, квартире и чужих истериках.
Я поймала себя на том, что уже несколько минут просто дышу. Без усилия. Без внутренней готовности к удару.
Телефон в кармане завибрировал резко и неприятно.
Я вздрогнула, достала его и увидела на экране: Максим.
Палец сам завис над ответом.
Потом я просто нажала боковую кнопку, погасила экран и убрала телефон обратно.
Когда подняла голову, сияние всё ещё текло над нами, а Волков стоял рядом и ничего не спрашивал.
И за это я была благодарна ему, кажется, даже больше, чем за машину.
Глава 30
Обратно мы ехали почти молча.
Город появился быстро, как будто его просто включили из темноты. Фонари, редкие машины, тёмные окна домов. Всё знакомое, обычное. И почему-то чуть теснее, чем было раньше.
Я смотрела сквозь стекло, но перед глазами всё ещё текли светлые полосы. Казалось, стоит поднять голову — и они снова будут там.
Волков ничего не говорил. И это было правильно. Любое слово сейчас звучало бы лишним.
У подъезда он остановился и не заглушил двигатель.
Я отстегнула ремень, но не сразу потянулась к двери.
Пауза затянулась чуть дольше, чем нужно.
— Завтра можно не спешить, — произнес он, не глядя на меня. — Ничего срочного нет.
— Хорошо.
Снова тишина.
Я уже взялась за ручку двери, когда он добавил:
— Если что-то нужно, скажите.
Я обернулась.
— Спасибо. Всё нормально.
Он кивнул. Просто, без уточнений.
И всё равно никто из нас не спешил поставить точку.
— Тогда до завтра, — произнес он, когда тишина между нами стала невыносимой.
— До завтра, — кивнула я.
Вышла из машины. Дверь закрылась мягко. Волков тронулся не сразу, как будто ему тоже нужна была эта лишняя минута.
Подъезд встретил тишиной и тёплым воздухом. Шаги на лестнице отдавались глухо, лампа под потолком горела тускло, как всегда.
В квартире всё было по-прежнему: уже привычная служебная обстановка.
Я сняла куртку, прошла на кухню и открыла кран.
Холодная вода ударила в ладони.
И в следующую секунду — резко, с неприятным рывком — струя рванула сильнее.
Я отдернула руки.
— Да что…
Вода хлестнула в раковину, разлетаясь брызгами. Напор рос, шум заполнил кухню слишком быстро.
Я схватилась за кран, попыталась его провернуть — бесполезно. Он, похоже, сорвался.
— Чёрт…
Распахнула шкаф под мойкой, на ощупь нашла вентиль. Повернула. Еще раз.
Ничего.
Вода продолжала лупить.
Холодная, громкая, неуправляемая.
На секунду я просто застыла, не понимая, что делать дальше. Потом снова попробовала — без толку. Руки скользили, металл не поддавался.
Капли уже стекали по рукавам, на полу собиралась лужа.
Я выпрямилась и посмотрела на телефон.
Позвонить.
Пауза.
Справлюсь сама.
Мысль мелькнула и тут же исчезла.
Пальцы уже набирали номер.
— Да.
— У меня… — я сбилась, глядя на воду, — кран сорвало. Я не могу перекрыть.
Короткая пауза.
— Я сейчас приеду.
Связь оборвалась.
Я ещё секунду держала телефон в руке, потом отложила и снова наклонилась к раковине, подставляя тряпку.
Шум воды больше не казался таким оглушающим.
Потому что он приедет.
Я знала это точно.
Звонок в дверь прозвучал быстрее, чем я ожидала, и почти сразу пошла открывать.
Волков стоял на пороге, как будто и не уезжал вовсе. Холод с улицы вошел вместе с ним — коротко, резко.
Взгляд скользнул по мне, по мокрым рукавам, по полу.
— Где? — спросил он.
— Кухня.
Он прошёл внутрь спокойно, без лишних слов.
Я отступила в сторону, пропуская его, и вдруг слишком ясно почувствовала, насколько он близко. Пространство квартиры сразу стало меньше.
Он двинулся дальше, а я осталась на месте на секунду дольше, чем нужно.
С кухни всё ещё доносился шум воды.
Я шагнула следом.
Он стоял у раковины, сосредоточенно, будто ничего другого сейчас не существовало.
А я остановилась в дверях. И только здесь поймала себя на странной мысли: тревога отступила. Осталась усталость, мокрые рукава и это непривычное спокойствие.
Как будто можно не справляться одной.
Облокотилась плечом о косяк и тихо выдохнула.
— Извини, что дернула, — произнесла уже спокойнее.
Он даже не обернулся.
— Всё нормально.
Простой ответ. Без намека на раздражение.
Я кивнула, хотя он этого не видел.
И почему-то снова стало теплее — не от батареи, не от кухни, только оттого, что он здесь.
Глава 31
Вода еще била в раковину, когда Волков закатал рукава и наклонился к мойке.
Я стояла в дверях кухни, мокрая до локтей, растрепанная, злая на сорванный кран, на себя и весь этот день, и почему-то не могла отвести от него взгляд.
Он работал молча. Быстро. Уверенно. Словно таких ситуаций в его жизни происходило достаточно, чтобы не тратить на них лишние слова. Под мойкой что-то коротко стукнуло, металл скрипнул, вода хлестнула ещё сильнее и вдруг оборвалась.
Тишина ударила почти так же резко, как до этого шум.
Только редкие капли еще стекали в раковину и с его пальцев на пол.
Волков выпрямился.
Рубашка на груди потемнела от воды. Рукава были закатаны неровно, на запястьях блестели капли. Он провёл ладонью по мокрому металлу, проверяя, не течёт ли ещё, и только потом повернулся ко мне.
— Всё, — произнес он просто.
Слова застряли в горле. Слишком заметно было, как прилипла к плечам ткань рубашки. Как напряжены руки. Как близко он стоит в маленькой кухне, и от этого воздух вдруг стал теснее.
Глупость какая.
Я шагнула к столу, схватила полотенце и протянула ему.
— Держите.
Он взял не торопясь. Пальцы коснулись моих — всего на миг, но я почувствовала это слишком остро. Как будто не кожу задело, а что-то глубже. Внутри коротко дрогнуло и стало тише.
Волков посмотрел на меня.
Я подняла глаза — и зря.
Лучше бы не смотрела.
Потому что между нами вдруг оказалось до невозможности мало расстояния. И кухня, которая минуту назад была просто кухней, стала чем-то другим. Крохотным. Закрытым. Чрезвычайно опасным для того, что в ней повисло.
Он стоял совсем близко. Мокрый ворот рубашки. Чужое тепло. Спокойный взгляд. Никакой спешки. Никакой неловкой улыбки, которой всё можно было бы испортить.
Мне хватило одного удара сердца, чтобы понять: ещё немного — и я не отойду.
Именно это и испугало.
Я первой сделала шаг назад. Слишком резко. Будто обожглась.
