Красный зайчик (ЛП) - Риверс Девин

Спускаясь с этих вершин, я начала неудержимо рыдать и закрыла лицо руками. Кровать прогнулась, и его член прижался ко мне. Я не сопротивлялась. У меня не было на это сил. Он убрал мои руки от лица, прижал их над моей головой и со стоном скользнул внутрь меня.

— Боже, ты вся насквозь мокрая, — выдохнул он. Я ненавидела то, как хорошо это ощущалось. Я ненавидела свое тело. Оно так преданно меня обмануло, что я не могла соображать.

— Тебе понравилось кончать на мое лицо? — Он медленно вышел, только для того, чтобы так же медленно войти обратно. Я попыталась сдержать скулеж, когда моя киска сжалась вокруг него.

— Пошел ты, — выдохнула я сквозь слезы. Он усмехнулся, глядя на меня сверху вниз, зная правду. Его глаза потяжелели, и он продолжил медленно трахать меня.

— Именно это ты сейчас и делаешь, дорогая, — сказал он.

Он ускорил темп, и я ненавидела его, и ненавидела себя за то, как хорошо это было. Но еще больше я ненавидела его за то, что он сбивал меня с толку и заставлял чувствовать себя хорошо, когда я знала, что не должна. Он отпустил мои руки, схватил меня за ноги и закинул их себе на плечи. Он посмотрел вниз и наблюдал, как его член входит в меня. Этот угол был настоящей пыткой, и когда я спазмировала вокруг него, он посмотрел на меня.

— Тебе это нравится, — тяжело дыша, произнес он.

Он снова двинулся и внимательно наблюдал за мной, пока не понял, какое именно движение заставляет мою киску сжиматься вокруг него, и я ахнула, когда он этим воспользовался. Он ухмыльнулся, а я вцепилась в простыни, зажмурилась и попыталась избежать очередного оргазма.

Почему он так стремился разнести меня на куски? Было бы почти лучше, если бы он просто продолжал брать свое силой; тогда я по крайней мере смогла бы отгородиться и оставить свое тело позади, чтобы оно делало все необходимое для выживания.

— Нет, нет, дорогая... Смотри сюда, — выдохнул он.

Я злобно на него посмотрела, но это было неизбежно, и через несколько минут я вскрикнула, содрогаясь вокруг него, когда очередной оргазм накрыл меня с головой. Он стиснул зубы, пытаясь пережить этот момент, не кончив самому, но когда меня отпустило, и я дрожала от остаточных волн удовольствия, он застонал и кончил внутрь меня. Он рухнул на меня, тяжело дыша, а я лежала и хотела оказаться где угодно, только не здесь. От стыда мне было жарко и неуютно. Он отстранился, и у него перехватило дыхание, когда он вышел из меня.

— Блядь, ты стоишь каждого пенни, — сказал он, направляясь в ванную. Я осталась лежать, совершенно опустошенная и чувствующая внутри зияющую пустоту. Я начала тихо плакать, мои дрожащие руки поднялись, чтобы закрыть лицо. Зашумел душ, и к тому времени, как он выключился через несколько минут, я перестала плакать, но чувствовала себя измотанной и подавленной.

Я сползла с кровати и попыталась сделать несколько шагов, как раз в тот момент, когда Крэйвен вышел из ванной. Я покачнулась, в глазах опасно потемнело. Мне казалось, что я сейчас упаду в обморок. Когда я в последний раз ела или пила? Я закрыла глаза рукой, а другой оперлась о стену, пытаясь остановить вращение комнаты.

— Что случилось? — настороженно спросил он.

— Я... я ничего не ела, — ответила я дрожащим голосом.

— По собственному желанию или из-за халатности? — Я сползла по стене и убрала руку; у меня не было сил даже на то, чтобы посмотреть на него с укором.

— Если бы сейчас передо мной лежала гора гамбургеров и картошки фри размером с меня, я бы съела ее всю, — раздраженно заявила я. Он посмотрел на меня, затем подошел к интеркому.

— Принесите чизбургер и картошку фри.

— Да, сэр, — ответили по системе внутренней связи, и Крэйвен развернулся и ушел в ванную, откуда я услышала, как он чистит зубы и укладывает волосы.

Прошло не больше нескольких минут, когда в дверь постучали. Крэйвен вышел из ванной, одетый только в темные джинсы, низко сидящие на бедрах, и пошел открывать.

В комнату вошел мужчина, одетый как официант, поставил поднос на стол и вышел. Крэйвен снял крышку, и у меня тут же потекли слюнки, когда я увидела гигантский чизбургер с вытекающим по бокам сыром и гору дымящейся картошки фри. Я не знала, была ли это какая-то извращенная форма пытки, где он собирался съесть еду, о которой я так мечтала, прямо у меня на глазах, поэтому не сдвинулась с места.

Он подошел, схватил меня за руку, чтобы поднять, затем развернулся и усадил за стол. Я выдернула руку, но не могла оторвать глаз от еды. Он понятия не имел, как сильно я изголодалась по нормальной пище.

— Ешь, — скомандовал он.

Он сел напротив меня и придвинул тарелку через стол. Взял одну картофелину, откинулся на спинку стула и стал наблюдать за мной. Я посмотрела на него, ожидая подвоха, хотя мое тело буквально кричало, чтобы я ела.

— Мне не нужно, чтобы ты умерла с голоду. В этом не было бы никакого веселья.

Я неуверенно потянулась за картошкой, наполовину ожидая, что он отберет ее у меня, но он просто сидел и смотрел на меня своими грозовыми серыми глазами, пока я откусывала кусочек. Я не смогла сдержаться: когда соль коснулась моего языка, я закрыла глаза, и прежде чем я успела остановиться, у меня вырвался тихий звук удовольствия. Я взяла бургер, и после первых нескольких укусов мне показалось, что я снова сейчас расплачусь. Он выглядел удовлетворенным и расслабленно откинулся на спинку стула, убедившись, что я буду есть, а затем просто смотрел на меня. Это немного нервировало, но я была слишком голодна, чтобы обращать на это внимание, и съела всё до последней крошки на этой тарелке.

— Я позабочусь о том, чтобы тебя кормили; выглядишь так, будто тебе не помешало бы съесть парочку таких, — сказал он.

Обычно я бы взбесилась, если бы мужчина прокомментировал мой вес, но после того, как я выживала на батончиках и рыбе, я была с ним согласна. Закончив, я посмотрела ему в глаза. Он долго и пристально смотрел на меня, прежде чем выпрямиться на стуле.

— Иди сюда.

Я секунду смотрела на него, раздумывая, стоит ли сопротивляться, пока он не приподнял брови; тогда я встала и подошла, чтобы встать перед ним. Он потянул меня к себе на колени и провел рукой по моему бедру, а другой рукой заправил локон мне за ухо. Я съежилась от его прикосновения, но он не обратил на это внимания. Я сделала судорожный вдох. Черт. Он так хорошо пах — просто возмутительно хорошо: дорогим, мускусным, пряным мужским одеколоном.

Его пальцы скользнули под мою грудь, и я напряглась, когда он обхватил ее ладонью. Его большой палец провел по моему соску, и тот мгновенно затвердел. Он опустил голову, чтобы взять в рот второй сосок, и мое тело снова отреагировало. Мое предательское тело хотело прижаться к его рту, зарыться пальцами в его волосы и откинуть голову назад в порыве наслаждения. Но разум твердил: даже если он вкусно пахнет и делает тебе хорошо — это все равно изнасилование. Я старалась дышать ровно, но к тому моменту, когда он отстранился, я дышала гораздо тяжелее, чем мне бы хотелось, и он ухмыльнулся мне.

— Достань мой член, — сказал он.

Я не пошевелилась, и он вздохнул, больно ущипнув меня за сосок. Я зашипела и подалась к нему.

— Хорошо... — выдохнула я. Мои руки слегка дрожали, когда я расстегнула молнию на его штанах, и он спустил их ровно настолько, чтобы освободить себя.

— Используй руки, — хрипло приказал он.

Я обхватила его ладонями и начала двигать ими вверх-вниз по всей длине, наблюдая, как его глаза сужаются от удовольствия. Он снова взял мой сосок в рот, слегка покусывая его зубами, и мои руки дрогнули, когда удовольствие прострелило прямо между моих ног. Теперь он был невыносимо твердым; он откинулся на спинку стула, наблюдая за моими руками на себе минуту.

— Садись, — скомандовал он.

Мои руки замерли на его члене. Я встала, но не торопилась садиться обратно на него. Он схватил меня за шею и притянул к себе.

— Садись. Вниз, — прорычал он.

Я забралась к нему на колени, и он прижал свой член к моему входу. Я чувствовала его сперму, все еще оставшуюся на моих бедрах вперемешку с моей собственной, и он провел головкой своего члена взад-вперед по моей щелочке. Я опустилась вниз, пока полностью не села, вобрав его в себя. Я ненавидела то, как хорошо это ощущалось. Я была так напряжена, что чувствовала собственную дрожь. Его руки легли мне на бедра, и он подался ко мне, скользя губами по моей ключице.