На экране моего смартфона горит имя, которого я не ожидала увидеть. Совсем.
Бывший муж Юрий.
У меня брови сами по себе ползут на лоб. Я аж кашляю от неожиданности. Последний раз я с Юрой разговаривала, наверное, полгода назад, когда мы неожиданно встретились в супермаркете. Он спросил, когда наш сын всё же решит вернуться из Болгарии.
Беру телефон. Палец слегка дрожит. Принимаю звонок.
— Алло?
— Вера, — говорит Юрий без лишних приветствий и сантиментов. — Я сегодня буду рядом с твоей работой. Может, пообедаем вместе? Мне надо с тобой поговорить.
И в этот самый момент дверь в мой кабинет с силой распахивается.
На пороге стоит Михаил Валентинович.
Он успел приодеться. На нём вместо треников — тёмно-серые брюки и наспех, небрежно застёгнутая белая рубашка.
Две верхние пуговицы расстёгнуты, и в треугольном вырезе видна седая, волосатая грудь. Видимо, секретарша его заставила одеться перед погоней за мной по офису.
На его лбу и на висках вздулись венки. Какой он сейчас страшный-престрашный, но отважных сорокапятилетних тёток таким не испугать
При виде него я мгновенно и неосознанно переключаюсь из благоразумной и строгой Веры обратно в шальную игривую императрицу.
Томно вдыхаю в трубку, прямо глядя в его ошалевшие глаза. Тихим, прерывистым, нарочито страстным голосом отвечаю бывшему мужу:
— Хорошо, Юрочка… Заедь за мной в час. Я тебя буду ждать на Северной парковке на углу Славинской.
И, чувствуя, как по моей спине бежит электрический разряд от взгляда Михаила, делаю паузу.
— И знаешь… — снова томный вдох. Михаил Валентинович не шевелится. — Я бы сегодня съела чего-нибудь остренького… я что-то проголодалась.
Офигевает сейчас не только Михаил Валентинович от моих низких, «страстных» вдохов-выдохов. На той стороне мой бывший муж тоже не понимает, что происходит. Сдавленно отвечает:
— Хорошо, Вера. Заеду.
Разворачиваюсь к Михаилу Валентиновичу всем телом. Опираюсь одной рукой о край стола, переношу на неё часть веса и невозмутимо спрашиваю.
— Михаил Валентинович, вы пришли вернуть подписанные квартальные отчёты?
Он медленно моргает. Раз. Два. Его взгляд скользит по моему лицу, шее, блузке и вновь поднимается.
Потом он тихо, угрюмо, сквозь стиснутые зубы спрашивает:
— Что еще за Юрочка?
— Мой мужчина, — отвечаю я, не моргнув глазом.
Да что же я творю?! И зачем?!
Глава 29
Михаил
Я аж теряю на несколько секунд дар речи, когда слышу, как Вера тихо, с хриплыми и вибрирующими нотками выдыхает в смартфон:
— Хорошо, Юрочка… Заедь за мной в час. Я тебя буду ждать на Северной парковке на углу Славинской.
Пауза. Её голос становится ещё глубже, ещё бархатистее:
— И знаешь… я бы сегодня съела чего-нибудь остренького… я что-то проголодалась.
От этих слов у меня пробегает теплая и мягкая волна мурашек прямо между лопаток. Я инстинктивно сглатываю.
Такого со мной не было. Да, я могу отметить красоту и мелодичность девичьего голоса Снежаны, но чтобы вот так физически, кожей и мышцами, среагировать на едва уловимые нотки женского кокетства… нет, такого ещё не было.
Будто по моей спине провели куском мягкого, бархатистого меха молодой норки.
Вера сбрасывает звонок, откладывает смартфон на стол с лёгким тихим стуком. Она поднимает на меня убийственно спокойный взгляд, и я, как последний дурак, выдаю своё замешательство вслух:
— Что ещё за Юрочка?
Сам слышу, насколько нелепо и глупо звучит мой вопрос в тишине её кабинета. Какая мне, собственно, разница?
Мне должно быть всё равно, с каким Юрочкой она шепчется и что на обед её ждёт «остренькое свидание», но меня этот факт почему-то бесит так, что в висках опять начинает пульсирует.
Эта стерва в скромной блузке только что показывала мне свои сокровища, а теперь собирается на обед с другим мужиком. Где её, в конце концов, добродетель? И откуда у неё вообще может быть мужик? Что за вздор?
— Мой мужчина, — холодно отвечает Вера и с небрежной лёгкостью пожимает плечами. — Но, Михаил Валентинович, это не совсем ваше дело. Зачем вы пришли?
А у меня, чёрт побери, нет внятного ответа. Я впопыхах натянул брюки и рубашку, потому что согласился с Мариной: всё-таки неприлично в трениках по офису бегать.
Потом просто рванул сюда, на её этаж, ведомый слепым, животным импульсом догнать и подчинить, а тут она уже вовсю заигрывает с Юрочкой.
Всегда ненавидел всяких Юрочек. От Юрочек добра не жди.
— А ты Юрочке расскажешь, как перед боссом трясла телесами? — грубо выпаливаю я, делая шаг вперёд.
Движение неосознанное. Я сейчас плохо контролирую свое тело.
Она не отводит взгляда, но я вижу, как её зрачки резко расширяются. Чёрные кружочки на фоне серо-зелёных радужек.
— Я с вами соглашусь, Михаил Валентинович, — говорит она ровно. — Произошла очень нелепая ситуация.
— А ещё один вопрос, — перебиваю я, и в голосе проскальзывает ехидная усмешка, которую я не могу сдержать. — Твой Юрочка в курсе всех этих сплетен и нашей очаровательной двойни?
Делаю паузу для драматизма, наслаждаясь её напряжённым молчанием.
— Наверное, нет, — хмыкаю. — Ведь если бы он всё это знал, вряд ли бы пригласил тебя сегодня на обед с «остреньким».
— Мой Юрочка — не ваша проблема, — Вера улыбается сдержанно, но когда я делаю ещё шаг в её сторону, замечаю, как её пальцы судорожно сжимают ручку на столе. Она продолжает смотреть мне в глаза, но тело выдаёт её напряжение. — И я должна извиниться за сегодняшнюю выходку перед вами. Но вы должны понимать, — она делает небольшую паузу, и в её голосе появляется опять издёвка, — у женщин в моём возрасте часто шалят гормоны. И, вероятно, моё поведение оправдано именно их дисбалансом.
Она приподнимает подбородок.
— А тут вы… без футболки, вспотевший, сильным запахом пота, — она улыбается уголками губ, и эти морщинки-лучики вокруг глаз становятся чуть отчетливее. — Моё тело отреагировало. Это женская физиология, Михаил Валентинович, а в сорок пять лет она вот такие сюрпризы подкидывает.
Я снова обезоружен и обескуражен.
Эта бесстыдница честно и откровенно признала, что мой вид после беговой дорожки её впечатлил.
А ведь я, как настоящий альфа-самец, привык к обратному: к смущённым взглядам, к стыдливому румянцу и к опущенным дрожащим ресницам.
А Вера… Вера — настоящая стервозина, которая признаёт свои животные реакции.
Таким бессовестным манёвром она снова вырывает у меня мою агрессивную мужскую власть над её женской сущностью.
— Это лишь женская физиология и гормоны, — Вера тоже делает маленький шаг ко мне. Поднимает лицо выше. Сдержанно улыбается. — Но мозгами я понимаю, Михаил Валентинович, что вы всего лишь мой начальник. Вы не тот мужчина, которому я могу питать какие-то глубокие симпатии и чувства. Вы просто застигли меня врасплох.
Она улыбается чуть шире. Я чувствую её её выдох на своём подбородке.
— Какая же ты в себе самоуверенная, Верочка, — говорю я тихо, Возвращаю себе контроль в этой странной, но чертовски увлекательной игре с кусачей Верочкой. — Уверяешь, что я не застану тебя врасплох? Что не смогу удивить?
Я наклоняюсь к ней. Наши лица теперь на расстоянии ладони. Вижу каждую ресницу, каждую едва заметную пору на её коже, лёгкие веснушки у переносицы и крошечный белый шрамик над левой бровью. Интересно, откуда он?
Я бы хотел это узнать.
— Даже если сделаю… так? — шепчу я, возвращая ей её же слова, что она бросила мне в лицо в моём кабинете перед тем, как «впечатлить» меня милым бантиком.
Теперь моя очередь опять ее впечатлять.
Долю секунду растерянно молчит, а затем уточняет с лёгкой, едва уловимой тенью настоящего испуга:
— Как?
Глава 30
Михаил
— Вот так, — ухмыляюсь я, а затем под её тихо испуганное ойканье резко хватаю её за талию.
