— Ложись, — Миша тянет меня к себе на кровать и обнимает, — полежи со мной…
И я не сопротивляюсь.
Ложусь и замираю в объятиях Михаила.
Улыбаюсь и закрываю глаза.
Несколько минут разрешаю себе подремать, а потом мягко пихаю локтем в мишин живот:
— Тебе еще надо Лене позвонить и сказку ей рассказать. Ты обещал
— Я совсем забыл…
— Не забывай, ты не только папа, но дедуля.
Внучка Миши Леночка сейчас немного ревнует Мишу к Полинке и Данилке, но это ревность исчезает, когда её привозят к нам. Когда рядом малыши, она забывает обо мне, о Мише и полностью погружается в воспитание малышни: причесывает их, рассказывает последние новости из детского садика и читает книжки. Да, она уже умеет читать.
Ее отец, сын Михаила Павел, если честно до сих пор не принял наш брак, но ему пришлось смириться. В этом ему помогла его жена, которая и выступила на стороне Михаила со словами:
— твоя мама бы хотела, чтобы твой папа был счастлив.
И через пару лет, когда у него родится вторая точка Мила, он окончательно успокоится и простит Мишу, что он посмел еще кого-то полюбить кроме мамы.
— Тяжело быть папой и дедулей, — бурчит Миша, — но чертовский увлекательно.
СЦЕНА ПОСЛЕ ТИТРОВ. ПРОШЛО 4 ГОДА.
Полинка и Данил кладут на низенький столик два рисунка. Полинка нарисовала маму в зеленом платье с красными губами, а Данилка — меня в костюме желтого супер-героя и в красном плаще.
— Ну какая красота, — я подхватываю рисунки и с улыбкой разглядываю их. Мои пятилетки жутко смущаются и убегают.
Мой мрачный и злой гость провожает их недовольным и презрительным взглядом. Медленно выдыхает и показывает мне всем видом, что он очень раздосадован тем, что нашим тихим переговорам в библиотеке помешали мои дети.
— Рожу попроще сделай, Демьян, — аккуратно откладываю рисунки на столик. — Будешь так рожу кривить, то никакой сделки не жди.
Соколов Демьян Аркадьевич. Один из трех братьев Соколовых и, наверное, самый опасный, хитрый и жестокий.
Весь в своего папашу пошел, который в свое время поднялся на очень некрасивых и криминальных историях.
— Миш, честно, — Демьян прищуривается, — вот на папулю ты совсем не похож. На дедулю, Миш.
— Я тебя спрашивал, на кого я похож?
— Все побоятся тебе правду сказать, — скалится в улыбке, — а я не боюсь. Я же твой друг.
— Очень интересно, когда ты успел стать моим другом? Ты даже на моей свадьбе не был и проигнорировал мое приглашение.
И слава богу, что проигнорировал, но высказать свое возмущение обязан.
— Так я поэтому и проигнорировал, — он резко подается в мою сторону, — потому что я твой друг, — улыбается шире, — зачем портить светлый праздник любви тем, кто… устроил бы обязательно драку и чью-нибудь чужую жену бы натянул в туалете? Потом какому-нибудь официанту руку сломал… так и было на свадьбе моего сына, — смеется, — весело было, но только мне.
У Демьяна очень хищная, резкая и агрессивная внешность. У него будто на лице написано, что он самая главная сволочь среди всех сволочей.
Четкая линия подбородка, высокие скулы, тонкие губы и темные брови с острым изгибом.
— Какой же ты подонок, — вздыхаю я.
— Ничего нового не сказал, — он откидывается на спинку кресла и вытягивает ноги, — как-то ты обмяк, Миша. И Марк тоже. Какие-то вы слюнтяи стали.
Я понимаю, что он сейчас меня провоцирует на агрессию. Он всегда такой, с ним мало кто может о чем-то договориться.
— Вот прям пупсики бородатые, — Демьян разочарованно цыкает.
Напрягаюсь, потому что слышу за дверью библиотеки мягкие шаги Веры.
— При моей жене рот свой поганый не раскрывай, — цежу я Демьяну, — а то язык вырву и в жопу затолкаю.
— Да, вот таким ты мне больше нравишься, — Демьян одобрительно кивает.
В библиотеку заглядывает Вера. Напряженно смотрит в сторону Демьяна, который высокомерно молчит и вальяжно разминает шею.
Вера торопливо подходит, ставит на стол графин с яблочным лимонадом и два стакана.
Демьян продолжает молчать, но я чую его раздражение кожей. Сначала дети посмели нам помешать. Теперь женщина.
— Спасибо, любимая, — перехватываю ладонь Веры и целую кончики пальцев.
— Господи, — Демьян закатывает глаза и мрачно смотрит в сторону. — Так слакдо, что зубы болят
Вера оглядывается и хмурится, а потом сердито обращается ко мне:
— Он мне не нравится.
— Он мало кому нравится, — пожимаю плечами.
Вера торопливо выходит и бесшумно закрывает за собой дверь. Чую, что Вера сегодня поднимет вопрос о том, чтобы я порвал все связи с Демьяном, но если он назвал меня своим другом, то дело дрянь.
Избавиться от такого друга невозможно. Разве возможно отказать в дружбе Дьяволу, если тот решил, что хочет дружить?
А у меня дети, жена, внуки… Слишком много слабых мест, в которые можно бить, а Демьян будет бить.
Бить, резать, вырывать…
— Миш, Миш, Миша… — Демьян расплывается в улыбке, — я, кстати, тоже однажды был влюблен.
У меня почему-то от его тона аж живот сводит холодной судорогой. Глаза Демьяна сейчас не выражают ничего.
— Ты сейчас про жену? — предполагаю я.
— Нет, — Демьян качает головой.
— Тогда про кого?
— Про ту, кто опять объявилась в моей жизни, — вздыхает, и его глаза вспыхивают злобой и черной неприязнью, — спустя тридцать лет, Миша. Спустя тридцать лет. Старая такая, ужас, Миша. Без слёз не взглянешь.
