Прости, если сможешь (СИ) - Гойгель Юлия

Прекрасное далеко в моем случае оказалось ко мне слишком жестоко. И к малышу Ярослава, о котором его отцу уже не стоило сообщать. Да и не догнать мне его. В открытое окно донесся визг шин сорвавшегося с места внедорожника.

Что изменилось, если бы я сказала? За выигранные в споре деньги он бы предложил мне избавиться от малыша. Да еще и выразил бы сомнения в собственном отцовстве.

А мама выгонит меня в любом случае, ведь ее дочь не может принести в подоле в двадцать лет.

Говорят, что деньги не пахнут. Вот и проверю. Мой ребенок не должен страдать от того, что его мать оказалась глупой влюбленной дурочкой, которая позволила себе поверить, что в этом мире такие мужчины как Ярослав Градов тоже могут любить.

Глава 18. Верила

Глава 18. Верила

Бабушки Мани в доме не было. Выйдя на улицу, я заметила её цветастый платок в конце огорода. Пользуясь утренней прохладой, она вышла полоть грядки. Интересно, уходя, она видела, что мы с Ярославом спим в одной кровати? Почему не разбудила?

Но ответ на этот вопрос уже ничего не мог изменить.

Вновь вернувшись в дом и посмотрев на часы, я вспомнила, что через десять минут должен появиться единственный деревенский автобус. Если опоздаю на него, придется встретиться и с Ленкой, и с Ниной Андреевной, и с Андреем.

Никого из них видеть мне не хотелось. Быстро сняв с шеи подаренное бабулей дорогое украшение, я оставила его на подушке на её кровати, прикрыв одеялом. Здесь она его точно найдет.

Знала, что некрасиво уходить, не попрощавшись, но даже бабуле я не знала, что сказать. Особенно ей. Поэтому, схватив сумку, побежала на автобусную остановку. Общественный транспорт сегодня пришел раньше, но, на моё счастье, хоть в чем-то мне сегодня повезло, водитель добросовестно выжидал время отправления, стоя на остановке.

Уже сидя в автобусе, когда очертания поселка исчезли за поворотом, я подумала о слишком бурной реакции Андрея. Ведь мы с ним ничего друг другу не обещали. Мы даже не целовались после того, как он сам меня бросил, уйдя к Марине.

И после нашего разговора в его квартире о том, что он хочет начать все сначала, по факту ничего сначала мы не начали. Общались скорее как друзья, чем влюбленные.

Я оставалась рядом с ним, чтобы чаще видеть Ярослава. А Андрей… Теперь и этот вопрос был не важен.

О беременности я узнала всего несколько дней назад. Сначала подумала, что задержка вызвана волнением из-за сдачи экзаменов на права. Потом пришла легкая тошнота. Регулярная, как по расписанию. Грудь налилась и стала болезненно-чувствительной даже к ткани бюстгальтера. Затем я ещё неделю ждала, что вот-вот начнутся эти самые дела.

Но ничего не началось, и я купила тест на беременность, который показал две яркие полоски.

Я смотрела на них и не верила. Внутри меня росла новая жизнь. От него. От Ярослава. Наше общее маленькое чудо. Одно на двоих.

Благодаря помощи Ярослава, экзамены я сдала с первого раза. И теоретический, и практический. А вот экзамен на счастливое родительство мы с Яром так же надежно завалили с первого раза. Катастрофически, без права пересдачи.

Как я могла подумать, что тепло, которое возникло между мной и ним пока я приезжала к нему домой делать перевязки, что-то значило для него?

Я верила в то, чего не было. Верила в его чувства, когда он спросонья нежно целовал меня в волосы, ещё больше путая их своими пальцами. Верила, что нужна ему, когда он молча придвигал ко мне тарелку с завтраком, даже не спрашивая, хочу ли я есть. Верила, когда он терпеливо, не повышая голоса, учил меня водить, даже когда я перепутала педали и чуть не въехала в столб.

А он? Что все это значило для него?

Наш безумный страстный секс в машине после круга по проселочным дорогам был лишь приятным завершением рабочего дня Ярослава. Удобным способом сбросить скопившееся за день напряжение.

Какая же я была глупая.

Мне казалось, что между нами есть что-то настоящее, что-то, ради чего он однажды скажет Андрею правду, махнув на всё рукой и добавив: «Она моя».

Но он не сказал. И никогда не скажет.

Но что Яр буквально пинком вышвырнет меня из собственной жизни после такой красивой ночи, я все же не ожидала.

Какая же я наивная.

Смотрю на приближающийся город и чувствую, как по щекам текут слезы. Не от жалости к себе. От того, что я действительно верила.

Верила, что он способен на чувства.

Верила, что для него я не просто очередная игрушка.

Верила, что когда он смотрит на меня, он видит не средство для снятия напряжения в штанах, а меня.

А он видел просто вещь. Которую выиграл в споре. А потом выбросил, потому что вещь надоела и стала неинтересна.

Азарт ушел, чувство новизны исчезло.

Я вытираю слёзы, глажу ещё плоский живот и обещаю маленькому человеку внутри меня, что он никогда не узнает, что его отец даже выслушать меня не захотел. Мой малыш никогда не почувствует ту боль, которую сейчас чувствую я.

Утром в понедельник ни Ярослава, ни Андрея на работе нет. С Яром понятно, он собирался навестить маму в соседней стране. С Андреем мы тем более ничего не должны друг другу. Бывшая подруга и однокурсница молча подписывает моё заявление, спеша избавиться от меня, пока представилась подобная возможность.

Вроде бы я со всеми находила общий язык, никому ничего плохого не делала, а меня вон как спешат выпроводить.

До обеда улаживаю все формальности и получаю на руки трудовую. В женской консультации прошу талон по острой боли, потому что планового приема нужно ждать не меньше двух недель. Подтверждение беременности в экстренные случаи не входит.

Моя участковая врач в отпуске, а та, к которой я попадаю… выставляет меня за дверь, порекомендовав дождаться талона. Ворчит, что купить презервативы лень, зато нет ни стыда, ни совести отрывать доктора от приема действительно нуждающихся в помощи пациентов, хотя возле кабинета нет никого, кроме меня.

Ничего не остается, как оплатить УЗИ. На платную услугу очереди нет. Не скажу, что процедура стоит дорого, но мне нужно экономить каждую копейку. Доктор на УЗИ попадается более человечный. Сообщает, что у меня четыре-пять недель беременности и скоро забьется сердце моего малыша. На данный момент никаких отклонений он не видит, но напоминает, что мне нужно встать на учет по беременности до двенадцати недель.

Маме о беременности я не говорю. Не потому что боюсь скандала, а потому что мама может пойти в компанию Градовых и устроить скандал там. Такого позора я не переживу.

Глава 19. С чистого листа

Глава 19. С чистого листа

Несколько дней я хожу по всем попадающимся на глаза вакансиям. Но даже там, где меня могут взять хоть кем-то, требуется пройти медкомиссию. Во многих местах сразу в глаза говорят, что беременные и планирующие ими стать пришли не по адресу.

А решать что-то нужно, потому что мама вот-вот заметит, что у меня больше нет работы. Неожиданно на мобильный звонит баба Маня, спрашивает, куда я пропала и почему Андрей такой смурной, а Ленка и вовсе сказала, что в компании я больше не работаю.

Баба Маня взволнована и ждет ответа. Не могу же я просто положить трубку. Словно что-то чувствуя, бабуля настойчиво зовет к себе в гости. Так как утром на работу мне больше не нужно, я обещаю приехать вечером. Сегодня четверг, поэтому столкнуться с семейством её невестки мне не грозит.

Сидя в автобусе, пытаюсь придумать правдоподобную ложь. Если еще увольнение можно как-то объяснить, то мой окончательный разрыв с Андреем… Как сообщить человеку в возрасте, что я больше к ней не приеду?

Так ничего и не решив, медленно иду к знакомому домику. Баба Маня встречает вкусным домашним ужином, за которым я ещё как-то держусь, затем привычно приводит в спальню Ярослава, где уже расстелена его кровать.

Это меня убивает. Хочется выскочить из дома и бежать, пока будут силы. Напряжение последних дней выплескивается громкими рыданиями. И то, что я зарываюсь в подушку, которая, несмотря на свежее белье, как-то умудряется хранить его запах, совсем не успокаивает меня.