Реанимируй моё сердце (СИ) - Колоскова Галина

Он смотрит на меня, и в его глазах нет ни тени сомнения или ревности.

— Я думаю, что это твой звёздный час, Арина. И я буду с тобой на каждом этапе. Если захочешь.

Но почему в его словах я слышу не только поддержку? И взгляд не сверкает радостью. Не отвечаю, собираясь с мыслями. Мне стоит определиться, чего я хочу от жизни. Расставить приоритеты.

Глава 23

Глава 23

Солнечный свет заливает мой кабинет, но сегодня он кажется другим. Не просто освещает пространство, а будто выбеливает его, делая чистыми новые стены.

Я сижу за рабочим столом клиники Огнева, сделав выбор в пользу наших отношений, а не дальнейшей карьеры. Просматриваю итоговый отчёт по работе моего отделения за прошедший квартал. Цифры стабильные, растущие. Скандал не навредил нам, даже пошёл на пользу. После агрессивной, прозрачной кампании, после публикации всех опровержений и доказательств, доверие к клинике выросло в разы. Мы стали символом качественной медицины, стойкости, честности. Повысили квоты для многодетных семей, инвалидов, и пенсионеров по улучшению качества их жизни. Участие в Госпрограмме тоже повлияло на престиж клиники.

В кабинет без стука заходит Станислав с двумя стаканами свежевыжатого сока в подставке. Спокойный взгляд чёрных глаз. В уголках губ играет та редкая улыбка, что предназначена только мне.

— Смотри, — он кладёт на стол планшет с последними рейтингами частных медицинских центров.— Мы на первом месте. По всем параметрам.

В очередной раз удивляюсь насколько мы на одной волне и как часто мыслим в одном направлении. Смотрю на цифры, но чувствую не головокружительный восторг, а глубокое удовлетворение. Усталость от проделанной работы есть, но она приятная. Мы точно знаем, в каком направлении двигаться. И главное — есть твёрдое чувство уверенности в завтрашнем дне.

— Это наша общая победа, — поднимаю на него взгляд.

— Нет, Арина. Это твоя победа! Ты молодец. Выстояла.

Он прав. Я это знаю. И улыбаюсь в ответ. Я — успешный, востребованный хирург. Любимая женщина. Даже не знаю, какой из статусов для меня в приоритете.

— Родители звонили, — сообщаю, отодвигая планшет. — Пригласили на ужин. В их дом.

Станислав ставит стакан и внимательно смотрит на меня.

— Что ответила?

— Что мы приедем. Но ненадолго.

— Ты уверена, что готова к этому? — он хмурится, но не отговаривает.

Благодарна ему за это.

— Да. Я установила правила и чёткие границы, — понимаю, что поступаю совершенно без логики, но не могу вычеркнуть их из жизни. — Это будет… дипломатический визит. Не возвращение домой.

Он кивает, зная, какую цену я заплатила за способность защищать себя, даже от тех, кого когда-то безгранично любила.

Вечером мы едем в родительский дом. Туда, где выросла я, где меня всегда ставили на второе место. Мы подъезжаем к старенькому трёхэтажному дому с обшарпанными стенами и облупленной штукатуркой. Он не радует глаз. Разруха. Сердце сжимается в старой привычке ждать неприятностей. Делаю глубокий вдох и расправляю плечи. Я не та девочка, что жила здесь раньше. Я — гость.

Нас встречают на пороге. Мама и папа. Улыбки натянутые, совсем как мои нервы. Родители выглядят… насторожёнными, не бросаются обниматься. Мы словно два воюющих клана, встретившихся для подписания перемирия.

— Проходите, проходите, — приглашает мама дрожащим от волнения голосом.

Заходим. Веду себя осторожно. Жду подвоха. Настороженно оглядываюсь по сторонам. За пару минут успеваю пожалеть, что согласилась приехать. Что мешает Снежане выскочить из дверей в соседнюю комнату?

Дом пахнет по-прежнему. Пирогами и яблочным чаем. Но кое-что изменилось. На стенах нет свежих фотографий Снежаны. Старые — с нами обеими — остались. Но их стало меньше. Молчаливое признание собственной несправедливости. Мне это нравится.

Ужин проходит спокойно. Мы говорим на нейтральные темы. О моей работе, о клинике, о погоде. Они не упоминают Снежану. Не пытаются оправдываться. Они словно учатся заново быть моими родителями. И я учусь быть с ними.

— Арина, — папа откладывает вилку и смотрит на меня серьёзно. — Мы… покупаем квартиру. Марк дал согласие. Мы вернём тебе твою долю денег плюс то, что потрачено на мебель. До копеечки. Всё, что ты вложила.

Бросаю взгляд на Станислава. Сегодня утром мы решили, что будем строить дом. Снова сработал его дар предвидения. Я качаю головой.

— Нет. Оставьте себе. Это не так важно. У меня есть всё, что мне нужно.

— Но это справедливо! — настаивает мама.

— Справедливость — это не всегда деньги, мама, — возражаю мягко, но твёрдо. Показываю взглядом на накрытый стол. — Справедливость — это вот это. Наш сегодняшний ужин. Ваше уважение к моим правилам. Для меня — достаточная компенсация.

Они переглядываются. Заметно, как тяжело принять им меня новую. Не покладистую, согласную безропотно тянуть на себе воз семейных проблем дочь, а требующую уважения. Они приняли условия, теперь нужно свыкнуться с ними.

Мама осторожно обнимает меня на прощание.

— Мы любим тебя, дочка. И гордимся тобой.

Согласно киваю.

— Я знаю, мама, — впервые за долгое время, эти слова не вызывают у меня горькой усмешки. Да, они любят. Как умеют.

В машине долго молчу. Перевариваю, глядя на уходящие за окном огни родного района. Станислав не мешает мне. Он осторожно держит мою руку. Никакого давления. Ни в чём.

— Всё прошло хорошо, — наконец, говорю я. — По-новому. Не так, как раньше. Но хорошо.

— Потому что ты сама управляла ситуацией. — Он бросает на меня взгляд, понимая, какая из новостей целиком занимает мои мысли.— Мы можем не строить, а купить готовый дом. Не переживай, что придётся жить рядом с ними.

Смотрю на него с благодарностью.

— Да. Именно так.

Мы возвращаемся в нашу квартиру. Нашу. Это слово всё ещё отзывается внутри сладким эхом. Я снимаю пальто, подхожу к большому окну в гостиной. Город лежит внизу, как россыпь драгоценных камней. Мой город. Моя жизнь. Станислав обнимает меня сзади, его руки смыкаются на моей талии. Его подбородок касается моей головы.

— Ты счастлива? — тихо спрашивает он.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к себе. К тихому, ровному биению сердца. К чувству покоя и возбуждения одновременно.

— Да. Я счастлива. Не так, как в юности — беспечно и глупо. А так, как может быть счастлив взрослый, сильный человек, зная цену этому счастью.

— И я тоже, — он шепчет мне в волосы. — Никогда не думал, что могу быть настолько счастлив.

Мы стоим молча, может быть, минуту, может быть, час. Время теряет смысл, когда ты нашёл своё место. Возвращает в реальность, как обычно, смартфон, издающий настойчивую резкую мелодию. Не обычный звонок, а специальный сигнал. Станислав вздрагивает.

— Прости, — нехотя отпускает меня и идёт к столу.

Я наблюдаю за тем, как он смотрит на экран. Пятерня запущенна в густые волосы, так он делает, сталкиваясь с чем-то сложным.

— Да? — его голос становится собранным, деловым.

Слушает несколько минут, задаёт короткие вопросы: «Когда?.. Вы уверены?..» Его лицо становится серьёзным. Взгляд иногда находит меня, и в нём читается не просто тревога — растерянность и даже испуг.

Наконец, он кладёт трубку и медленно поворачивается ко мне.

— Арина, это был мой юрист. По поводу слива информации из твоей больницы. У меня внутри холодеет. Неприятно, если узнаю, что виноват тот, кому доверяла.

— Они что-то нашли?

— Да. Всё, как ты думала. Игорь Петрович. Твой бывший зам. Киваю. Даже становится легче на душе. Это было ожидаемо.

— Но не это главное, — Станислав делает паузу. — Он сказал, что действовал не один. Что у него был сообщник... из моего прошлого.

Он замолкает, собираясь с мыслями.

— Кто? — спрашиваю я.

— Мой старший брат. Денис. Тот, из-за кого развалилась моя первая клиника. Я думал, он пропал. Оказывается, он все эти годы был рядом. В городе. И теперь мстит мне. А ты стала удобным способом нанести удар.