Как приручить альфача (СИ) - Истомина Аня

– Наташ, – тихонько зовет меня Влад.

– М? – отзываюсь лениво.

– А почему патологоанатом? Странный выбор профессии для женщины.

– Людям хотела помогать, – вздыхаю.

– Ну, хорошо, а почему не хирург?

– Я боюсь боли и смерти.

– Так ты же с трупами работаешь, – усмехается Влад, растеряно улыбаясь.

– Ты не понимаешь. Я поэтому с ними и работаю, потому что они уже мертвые. Я не пошла в хирургию, потому что мне тяжело видеть, как человек умирает. Особенно на твоих руках, когда не можешь спасти.

– Ну, а почему не терапевт какой-нибудь? Не педиатр?

– Потому что мне интереснее изучать гистологию, а не лечить сопли, – сдерживаю улыбку.

– То есть, ради науки?

– Ну, типа того. – вздыхаю.

Мне не хочется объяснять ни Владу, ни самой себе, что я просто борюсь со своим давним страхом. Я боюсь смерти, которая преследует меня, и поэтому с ней работаю, да. Парадоксально, но факт. С особым интересом я изучаю онкологию.

– А не противно трупы вскрывать? – любопытничает Влад, подложив руку под голову.

– Не-а. Первое время было не по себе немного. Потом абстрагировалась. Это Димке может достаться сюрприз полугодичной давности, а у меня, обычно, как-то поскучнее в этом плане. Представь, что ты курицу разделываешь. В ней же тоже есть сердце, потроха. Вот и с трупами так же. Только с ребрами повозиться приходится.

– Спасибо, теть Наташ. – усмехается Влад.

– За что? – хмурюсь.

– За то, что не свинину в пример привела. – вздыхает он, протяжно зевая. – Без курицы в рационе я как-нибудь уж переживу.

– Какие мы нежные, – закатываю глаза. – Если так подумать, то мясо…

– Стоп. Все. Проехали.

Усмехаюсь, замолкая.

– А обязательно работать патологоанатомом, чтобы изучать гистологию? – помолчав, снова уточняет Влад. – Можно же, наверное, куда-то в НИИ устроиться?

– Можно. – соглашаюсь. – И преподавать можно.

– А чо не устроишься? Лучше же, чем в трупах ковыряться. Или тебе нравится?

– О, да! – растягиваю улыбку. – Это мое любимое занятие. Хлебом не корми, дай вскрыть кого-нибудь.

– Приколистка, – Влад недовольно закатывает глаза.

– Привыкла, – пожимаю плечами. – Почему тебя так сильно это волнует? Или неприятно, что я вот этими руками, – делаю зловещий голос и провожу ногтями Владу по спине, отчего она покрывается мурашками, – сначала трупы трогаю, а потом твой член?

Влад передергивается и тут же придвигается ко мне, сгребая в охапку и глядя пристально.

– Брезгуешь? – усмехаюсь, разглядывая его глаза. Это ж надо так! Красивый везде!

– Сдурела что ли? Если вскрытие трупов подарило тебе тот самый навык мертвой хватки, от которой кончить можно, то вскрывай на здоровье. – выдыхает возбужденно. – Просто не должна девочка в такой давящей атмосфере находиться. Вот что меня волнует.

– Не волнуйся. У нас прекрасная уютная обстановка, почти домашняя.

Влад усмехается и, поцеловав меня в плечо, садится на диване.

– Кстати, да. Про домашнюю обстановку. Давай обои клеить, пока я еще могу себя контролировать.

34. Игра

– Блядь! – с натугой выдыхает Влад, пытаясь отодвинуть от стены шкаф. – Что ты в него наложила?

– Золотых слитков, – сердито смотрю на него, скрестив руки на груди.

Вообще, терпеть не могу перебирать и сортировать вещи. Надо бы уже выкинуть оттуда половину, но руки все никак не доходят.

– Не, так дело не пойдет. Давай расхламляться, Наташ. Тащи пакеты.

– Господи, а можно мне было подсунуть какого-нибудь менее реактивного спасителя? – вздыхаю, выходя из комнаты.

– Это что там за бунт? – повышает голос Влад, чем-то шурша.

Возвращаюсь с охапкой пакетов и замираю на пороге. Влад стоит, подбоченившись, в моей норковой шапке. Мне ее подарила мама, но я в принципе не любитель шапок, а эта мне еще и прибавляла лет десять сверху. Но это же подарок, как я могла от него избавиться?

– Тебе очень идет, – усмехаюсь.

– Наташ, ты серьезно? Ты ее будешь носить? Выбросить.

– Это подарок мамы, – сопротивляюсь.

– Хорошо, отдать кому-нибудь. Я уверен, что мы найдем еще много ее подарков.

– Но это же память.

– Сфотографируй, если боишься забыть, как она выглядела, – усмехается Влад, запихивая шапку в пакет. – А, подожди, там еще и шуба есть.

– Это настоящий соболь! – возмущаюсь, бросаясь к шкафу.

И пусть я его тоже не ношу, потому что он тяжелый, да и модель уже давным давно устарела, выкинуть не дам!

– Вот у кого-то благодаря твоей щедрости будет комплект на зиму. Ты же не жлоб, Наташ?

– Да она стоила как крыло от самолета! – возмущаюсь.

– Когда? Во времена пионеров? – усмехается Влад, глядя на то, как я пытаюсь вырвать шубу из его рук.

– Я не настолько старая! – пыхчу. – Отдай!

Замираем оба, глядя на то, как из шкафа вылетает ошалелая моль и мечется в воздухе.

Еще этого мне не хватало! Бросаю шубу, начиная ее ловить.

– А, так это корм для домашних животных? – ухмыляется Влад и откидывает шубу на диван. – Выкинуть.

Рычу, прибив диверсантку, и с жалостью смотрю на шубу. Понимаю, что ни продать, ни отдать ее не получится – никому ненужная старая вещь, а все равно жалко.

Мне эту шубу на восемнадцать лет подарили. Столько тогда гордости и радости было!

– Ооо, – тянет Влад, доставая с полки коробку, – видак! А кассеты есть?

– Нет, он сломан, – вздыхаю.

– А что он тогда тут делает?

– Починить хотела.

– Лет двадцать назад, видимо? – хмыкает Влад, запихивая его в пакет. – Да у тебя тут музей постсоветского быта можно устраивать.

– Очень смешно. Я, между прочим, прекрасно помню девяностые, когда мать из одной куриной ноги варила первое, второе и компот, чтобы прокормить семью, потому что отцу не платили зарплату.

– Ну, сломанный видак тебе вряд ли чем-то бы помог в такой ситуации, – усмехается Влад. – Это же не куриная ляжка. Да и голодные годы уже давно закончились, Наташ. На помойку.

Сдвинув шубу, сажусь на диван и просто наблюдаю за тем, как Влад продолжает ковыряться в шкафу, выуживая из него все новые и новые вещи. В смысле, все новые и новые старые вещи.

– А это что? – вертит в руках коробку с термобигудями и нагревателем.

– Бигуди.

– Больше похоже на какое-то пыточное устройство, – усмехается, доставая одну. – Этими штуками, наверное, еще твоя бабка завивалась перед комсомольским собранием? Решай судьбу этой… коллекции. Оставляем одну на память или всей ротой отправляем на отдых?

Мне начинает казаться, что то, что для меня является жуткой рутиной, Влад воспринимает как веселую игру. А еще обижается за то, что я ему напоминаю про разницу в возрасте. Как маленький, честное слово.

– Раритет же, – вздыхаю.

– Да ты с такими запасами себе аллергию на пыль заработаешь, – смотрит на меня Влад пристально. – Или ты хочешь это все добро детям по наследству передать в надежде, что они станут миллионерами?

Закатив глаза, качаю головой и киваю на пакет с мусором. Пусть выкидывает. Он абсолютно прав, просто у меня самой рука не поднимается. А от бабушки у меня еще есть открытки и серьги.

Постепенно пакетов, обреченных отправиться на мусорку, становится все больше.

– Так-так-так, – усмехается Влад, увлеченно копаясь в шкафу и стоя спиной ко мне. – Ну, наконец-то!

Вот тут напрягаюсь особенно сильно. Что его могло так воодушевить?

– Я знал, что ты огонь. – разворачивается нахал с победоносной улыбкой на лице, приложив к себе красное сетчатое платье с вырезом для груди и медицинский халат с красным крестом и чепчиком из секс-шопа.

– Это не мое, – задыхаюсь от возмущения.

– Бабушкино тоже? – игриво дергает бровями.

– Да блин, – встаю и вырываю из его рук наряд. – Это мне девочки с работы ради шутки подарили! Посмотри, там даже этикетка висит!

– Ага, то есть все же твое? – перехватывает меня за талию Влад. – Кажется, я знаю, что мы будем делать сегодня ночью.