Развод. Месяц на размышления (СИ) - Тес Ария

— А в-третьих?

Ее губ касается тень мягкой улыбки. Словно одобрение…

— А в-третьих… как вас зовут?

— Даша.

— Дарья… приятно познакомиться. А в-третьих, Дарья, я терпеть не могу слабых женщин, которые выбирают терпеть унижения и страдания длиною в годы, при этом кромсая свое тело и лицо, лишь бы удержать то, что, по-хорошему, давно нужно было вынести из своей жизни прямиком на помойку. Особенно если они заставляют меня сопереживать, проникаться, а потом приходят и говорят: ой, я передумала. Он раскаялся, а я его люблю. Аж блевать охото — между нами.

Я не нахожусь с ответом.

Просто перевожу взгляд на свое отражение и вдруг… получаю мощный удар под дых: это ведь я. Слабая женщина, которая собирается пойти на что угодно, лишь бы удержать то, что давно уже пора выбросить…

И ведь не поспоришь. Да, я согласна обновить цвет волос, изменить прическу, но на этом же не собираюсь останавливаться. И ради чего? Точнее, кого. Ради того, кто… мне изменил.

Он. Мне. Изменил.

На меня накатывает вся мощь этого осознания, похожая больше на ударную волну дикого тока — от макушки до самых пальчиков.

Он тебя предал! Вонзил в спину нож, а потом еще и ушел. Месяц?! Ему нужен месяц зачем?! Для чего, Даш?! Ты не хотела думать, а может быть, стоило?!

Кого ты собираешься возвращать, а главное — зачем?..

Я смотрю на себя в зеркало и понимаю, что не узнаю себя. Даже моя лучшая подруга думает, будто бы меня нужно защищать — а это не так! Ведь было не так когда-то. Я сильная. Та, кто смог поступить на бесплатное в медицинский! МЕ-ДИ-ЦИН-СКИЙ! Мать твою! Это вам не хухры-мухры! А потом я просто взяла и забыла об этом, словно никакое из моих достижений уже не имело значения — имел значения только он.

Тот, кто меня предал…

— Ну что? Готова удивлять мужа? — раздается голос Сашки.

Я моргаю пару раз, приходя в себя, а потом наваливается такой стыд… я даже не рискну посмотреть в сторону Агнии, хотя взгляд ее чувствую всей своей кожей. Боковое зрение, однако, не такое милостивое — я вижу ухмылку и, наверное, запомню ее навсегда.

И ты туда же, Брут?..

Вот что она означает. И ты туда же, Брут…

Когда мне хватает смелости взглянуть на нее, Агния больше не отвечает на мой взгляд. Думаю, принципиально. Потеряла всякий интерес, и я ее, кажется, понимаю: кому в целом может быть интересен человек, у которого даже личности своей больше нет? Один муж-муж-муж.

Боже…

Резко вскакиваю с кресла. Сашка отшатывается и округляет глаза, но, прежде чем успевает что-то сказать, я хватаю сумку и выпаливаю:

— Я передумала! Простите!

Сбегаю максимально быстро. Словно за пятки монстры жрут — а они и жрут. Они недовольны.

Конечно, они недовольны…

Когда-то что-то, что признано недееспособным и обязано сидеть на цепи до конца своих дней… или стоять в чулане подобно чемодану без ручки! Сука! Вдруг бунтует, это не может понравиться.

Но мне плевать: мне нравится!

Если я когда-нибудь захочу изменить в себе что-то, то сделаю это исключительно ради себя. Только! Ради! Себя!

Проговаривая мантру себе под нос, завожу мотор и резко выезжаю с парковки. Алена будет недовольна, конечно. Возможно, я ее опозорила, но она простит. Думаю, даже оценит мысли, к которым я пришла, потому что прошлые, хоть и не подала виду, но едва ли сочла адекватными.

Что сохранять?.. — так и читалось между строк ее взгляда, — Он тебя предал, Даш, а сейчас попросил у тебя месяц, чтобы развлекаться дальше. Какого черта ты с собой творишь?..

Я не знаю. Честно. Но если я когда-нибудь захочу изменить свою прическу — это будет ради себя. И жить теперь я тоже буду ради себя! Клянусь! Найду свою личность, верну, на худой конец — создам с нуля! Но теперь исключительно ради себя и только ради себя.

Выезжаю на перекресток, но сворачиваю вправо, а не влево. Левая дорога ведет к дому Алены, а я больше не собираюсь прятаться — нет. Я не побегу из своего дома, как трусливая курица, решившая, что спрятать голову в песок — это нормально. Я все проживу, все переверну и создам новый мир.

Без него.

«Никто и ничто»

Даша

— …ну и короче я сбежала.

Закончив свой сбитый рассказ, я жму плечами, а потом поднимаю глаза на Алену. Если честно, мне это делать дико страшно, так как она договаривалась и просила за меня, и пусть это всего лишь «какие-то волосы», однако все же. Подставлять кого-то, особенно настолько близкого себе человека, мне не по себе. Мягко сказано.

Ощущение тяжести липкой пленкой облепляет все мое существо. Мне не нравится так; я люблю, когда все по полочкам.

— Господи… — раздается ее тихий смешок, который немного сбрасывает чувство стянутости в области груди, и заставляет меня неосознанно поднять глаза.

Аленка моя себе не изменяет — улыбается. На ней надет красивый костюм цвета красного вина, а в вечернем солнце поблескивает внушительный, золотой браслет — ее подарок себе-любимой из Франции на очередную удачно заключенную сделку.

— Ты когда звонила, напугала меня просто жутко! Даша!

Встряхнув руками притворно-строго, Алена делает шаг и становится рядом со мной, прижавшись задницей к капоту своей машине, где я, собственно, и «забила стрелку» — как у нас раньше в школе говорили, если случалось так, что вставала острая необходимость решить какой-нибудь супер-важный вопрос.

Я на таких стрелках ни разу не была, само собой. Мне важные вопросы решать было не с кем, да и темы тоже не находилось, поэтому куда себя деть я абсолютно не знаю. Заламываю пальцы совершенно по-детски, и в целом… ну, веду себя, как ребенок.

Мне хочется рыдать.

Одним движением большого пальца Алена раскрывает зажигалку, втягивает в себя воздух, чтобы раскурить сигарету, а потом выдыхает дым в красное от закатных лучей уходящего солнца небо. Мы недолго молчим. Наверно, она точно знает, что говорить, ведь у нее совсем другая жизнь до меня была… да и после тоже, поэтому именно она разбивает неуютную тишину с привкусом ее миндальных сигарет на кончике языка.

— Мне Сашка позвонил полчаса назад примерно.

— Правда? — резко перевожу на нее взгляд, подруга со слабой улыбкой кивает и делает еще одну затяжку.

— Он может показаться задницей. Ну и в целом… порой слишком много на себя берет — это факт, но… знаешь? — Алена переводит на меня глаза и кивает, — Он на самом деле добрый. Внутри. Очень-очень глубоко внутри своей пропахшей лаком для волос души. Он переживает за своих девочек.

— Ты… ему что-то…

— Это не нужно, родная. Когда женщина приходит с такими вводными, это всегда означает одно и то же.

— А.

Я снова смотрю на свои пальцы, которые теперь хотя бы не заламываю. Похоже, это одна маленькая победа. Вторая — я заехала домой, зашла в квартиру и смогла пробыть там целый час, прежде чем сорвалась вместе со шмотками и ринулась на работу к Аленке. Типа извиниться. Малодушно, конечно, ведь я легко могла бы сделать это и по телефону, но нет — я тут. Просто бежать, если честно, гораздо прикольнее, чем столкнуться с реальностью, которая совсем не выглядит ласковой и безмятежной.

— Расскажешь? — тихо спрашивает подруга, словно прочитав мои мысли.

С губ срывается горький смешок.

— Я решила, что когда-нибудь я сделаю другую прическу, но не хочу делать это ради кого-то. Ради...него. Только ради себя. Думаешь...я справлюсь?

— Уверена в этом.

— Правда?

— Хах, абсолютная, — мы с Аленой смотрим друг на друга, и она слабо жмет плечами, — Я знала, что так будет.

— Как именно? Что я сбегу из салона, будто меня за задницу оса укусила?

— Нет, — смеется тихо, — Думала, что возможно, ты это переживешь. В смысле...сделаешь и прическу ради него, и попытаешься вернуть своего конченного назад.

Вскидываю брови. Алена закатывает глаза и делает затяжку, роняя тихое:

— Прости.

— За что ты извиняешься?

— Пока рано его оскорблять, ты не готова.