Когда дует правильный ветер (ЛП) - Айрес Александра

— Ты тоже, — отвечаю, не успев прикусить язык, и, конечно, прозвучало всё чуть неловко. С дивана раздаётся ехидное фырканье тёти. Ах да. Она ещё здесь. Замечательно.

Но Нокс ничуть не смущается. Он протягивает руку, во второй держит зонт, защищая нас от дождя. — Ну что, пойдём?

Я не колеблюсь ни секунды. — Да, пожалуйста. Пока, тётя Роуз!

— Пока, Роуз. Верну её к комендантскому часу, — подшучивает он.

Она машет рукой, но я едва замечаю, потому что, как только мы выходим на улицу, он берёт мою ладонь, как будто это самое естественное в мире. Сердце спотыкается. Раз. Может, два.

Он провожает меня к своему пикапу и открывает дверь. Я забираюсь внутрь, и прежде чем успеваю потянуться к ремню, он наклоняется ближе, и его запах обволакивает меня. Его рука скользит по моим рёбрам, когда он пристёгивает меня, а челюсть напрягается, словно он изо всех сил старается не смотреть на мои губы. Замок ремня щёлкает, и он отступает, закрывая дверь с такой бережностью, которая совсем не вяжется с его силой.

Я моргаю, ошеломлённая. Такое со мной впервые. Никто никогда не заботился о том, чтобы усадить меня и пристегнуть, прежде чем закрыть дверь. Это так неожиданно… и так трогательно.

Он мог протянуть мне что-то перекусить, и я влюбилась бы в него по щелчку пальцев. Но нет, он решил пойти ва-банк и включить режим благородного джентльмена.

Он пробегает сквозь дождь к водительской двери, стряхивает зонт и закидывает его на заднее сиденье.

— Готова?

Я отвечаю не сразу. Вместо этого разглядываю искорку в его глазах, блеск дождя на его коже. Когда чувствую, что готова, киваю:

— Вперёд, Капитан.

Его улыбка становится шире, и в глазах вспыхивает озорной огонёк. Он включает передачу, его ладонь небрежно ложится на центральную консоль. Он ничего не говорит, не торопит, но приглашение снова взять его за руку — очевидно. Решать мне.

Да какой там выбор.

Не колеблясь ни секунды, я вкладываю свою ладонь в его. В тот миг, когда наши пальцы переплетаются, мои лёгкие делают долгий выдох. Его рука тёплая и чуть шершавaя в самых правильных местах, но идеально подходит к моей. То, как его большой палец легко скользит по тыльной стороне моей ладони, это интимность, не имеющая ничего общего с вожделением, и всё — с настоящей связью.

Клянусь, ничего никогда не ощущалось настолько естественным. Настолько правильным.

После долгой, извилистой дороги, которая кажется бесконечной, мы, наконец, сворачиваем за поворот — и перед нами открывается горный дом Нокса. Картина словно из сказки. Уютно устроившийся среди диких сосен-великанов, дом выглядит так, будто всегда здесь стоял. Тёмные бревенчатые стены и крепкий камень сливаются с пейзажем, будто сам дом вырезан из земли.

Мой взгляд скользит к широкой деревянной веранде, раскинувшейся вдоль фасада, будто созданной для посиделок с кофе утром и долгих вечеров, укутанных в плед. За домом поднимаются горы — смелые и непоколебимые. Зрелище захватывающее. Такая тишина и неподвижность, что кажется, будто всё это нереально.

Небольшой кусочек рая.

Я не могу скрыть восхищения. — Это твоё место?

— Ага, моё.

Я качаю головой, всё ещё не в силах поверить. — Потрясающе. Честно.

Он кивает, и гордость в его лице невозможно не заметить.

— Спасибо. Это ещё один из моих проектов. Построил несколько лет назад. Обожаю это место.

Его большой палец в последний раз скользит по моей ладони, прежде чем он глушит двигатель.

— Пойдём внутрь. У нас ужин по плану.

Я ещё не успеваю дотронуться до ручки двери, а он уже снаружи — быстрый и решительный, подбегает с зонтом к моей стороне. Я позволяю ему помочь мне выйти из машины; его рука крепко держит мою, направляя, пока я ступаю на мокрую землю.

Его прикосновение задерживается чуть дольше, чем необходимо, когда он ведёт меня по ступеням на веранду. Всё вокруг будто замедляется, и с каждым шагом я всё острее ощущаю его рядом. Его большая ладонь ложится мне на поясницу, вызывая лёгкие мурашки. Это спокойное прикосновение, но в воздухе витает нечто большее.

Он отпирает дверь, его рука исчезает, а сам он жестом приглашает меня войти. Я на мгновение замираю, дыхание перехватывает. Я ошибалась раньше. Вот — настоящий рай.

Стоит мне переступить порог, как взгляд тут же приковывают панорамные окна от пола до потолка. В них идеально обрамлён пейзаж: горы, тянущиеся вдаль, их вершины тронуты мягким светом, а между ними блестит озеро. Комната оживает золотистым сиянием, льющимся по отполированным деревянным полам и наполняющим всё вокруг мягким, гостеприимным теплом.

Из прихожей я замечаю кухню. Деревянные шкафы и каменные столешницы дышат деревенским уютом, а современные стальные приборы придают пространству свежесть. Идеальное сочетание старого и нового.

И вдруг из гостиной к нам вылетает маленький серый комочек шерсти.

— О боже, у тебя котёнок! — восклицаю я, едва сдерживая восторг, когда крошечное существо стремглав мчится к нашим ногам, требуя внимания.

Котёнок падает на коврик у ног Нокса, и его крохотное тельце на фоне внушительной фигуры хозяина кажется особенно хрупким. Это зрелище — вся эта суровая мужественность рядом с беззащитным пушистым клубочком — почти выше моих сил. Я делаю мысленный снимок, навсегда сохраняя этот момент.

— Как его зовут? — спрашиваю я.

— Uile-Bhèist, — отвечает он. Его серьёзное выражение лица в этот момент кажется до нелепого забавным. Он делает паузу, потом пытается произнести это по буквам для меня.

— Эм, прости, что? — переспрашиваю я, уверенная, что ослышалась.

— Это произносится как уу-ла-вешт. Uile-Bhèist. По-шотландски, гэльское слово для чудовища.

Я моргаю, переводя взгляд с него на котёнка, а потом обратно. Крошечный комочек шерсти уставился на меня в ответ и медленно моргнул, будто я тут единственная, кто ведёт себя нелепо.

— Ага, — протягиваю я медленно. — Я думала о чём-то вроде Буря. Или Дымок. Может даже Пепел. Но… ладно. Пусть будет так?

Он лишь равнодушно пожимает плечами, словно назвать котёнка именем, которое девяносто процентов людей не смогут выговорить — это самое обычное дело.

Абсурдность ситуации достигает предела, и я не выдерживаю — разражаюсь смехом. Настоящим, до слёз.

— Ты что-то с чем-то. Мы прекрасно поладим.

Уголок его губ дёргается, и я тут же замираю, заворожённая. Всё дело в этой ямочке. Она гипнотизирует.

— Пойдём, лесси, — произносит он своим глубоким, бархатным голосом, — Покажу тебе кухню.

Он идёт впереди, я следую за ним. В этот момент он мог бы сказать: Пойдём, лесси, я отведу тебя прямо к погибели, и я бы всё равно пошла за ним.

Он отодвигает высокий стул у барной стойки, приглашая меня сесть. Я скольжу на сиденье, ощущая себя удивительно уютно, пока он перемещается на другую сторону острова. Его ладони ложатся на столешницу, взгляд прикован ко мне.

— Тебе вовсе не обязательно помогать, если не хочется. Я с радостью возьму готовку на себя, если ты просто составишь мне компанию.

Сказано это безразличным тоном, но то, как напрягаются его мышцы, когда он поворачивается за ингредиентами в холодильнике, напрочь крадёт моё внимание. Рубашка натягивается на его спине так несправедливо, что глаза сами предают меня и остаются прикованными к этой картине.

Я что, слюни пускаю? Нет. Точно нет.

Я прочищаю горло, отворачиваясь, пока не опозорилась окончательно.

— Честно, я бы с удовольствием научилась. Сделаю всё, что ты доверишь. — Делаю паузу, пытаясь звучать как нормальный человек, а не как кто-то, борющийся за жизнь против отвлекающих факторов в виде его идеальных мышц. — Что готовим?

— Пробовала когда-нибудь cullen skink?

Я склоняю голову, хмурю брови и судорожно копаюсь в памяти в поисках хоть каких-то знакомых ассоциаций.

— Скажу нет, потому что вообще не представляю, что это.

— Я так и думал, — усмехается он. — Это суп из копчёной пикши. Надеюсь, это тебя устроит. Роуз сказала, ты ешь рыбу.