— Ты просто не знакома с моим отцом.
Фарра отвела взгляд. Блейк осекся, поняв, как черство звучит его жалоба рядом с ее утратой.
— Прости. У нас с ним разногласия, но я понимаю, что мне повезло — он хотя бы жив.
— Всё нормально. — Фарра снова теребила цепочку. — Мой отец тоже не был идеальным. Ужасно так говорить, но он был хорошим лишь до поры до времени. У него была... бурная жизнь до мамы. Они остепенились, родилась я, и всё было отлично, пока не пошло под откос. Родители начали скандалить каждую ночь из-за всякой ерунды — какой канал включить, чья очередь выносить мусор. В итоге папа съехал. Мне тогда было тринадцать.
У Блейка перехватило дыхание, пока Фарра говорила. Тринадцать лет — и без того тяжелый возраст, а тут еще и развод родителей.
— Целый год до официального развода они жили порознь. И за этот год, когда мама перестала за ним присматривать, отец вернулся к старым привычкам. Курение, выпивка, азартные игры. Он наделал кучу долгов, а поскольку у них с мамой всё еще были общие счета, можешь представить, чем это обернулось. Я помню, как зашла в мамину спальню уже после развода и увидела, что она плачет. Моя мама никогда не плачет. Я была так зла на отца за ту боль, которую он нам причинил, что при следующей встрече наговорила ему всяких гадостей и… — Фарра тяжело сглотнула. — Я сказала, что хочу, чтобы он сдох.
Грудь сдавило так сильно, что Блейку стало трудно дышать.
— Через пару дней позвонил дядя. Отец годами страдал от цирроза печени, но без маминого присмотра всё обострилось. Дядя сказал, что папа в коме.
Блейка охватило дурное предчувствие.
— А еще через несколько дней он умер.
Его сердце будто взорвалось. От Фарры исходило столько боли, что Блейк почувствовал ее каждой клеткой своего тела.
Он крепко прижал ее к себе, не в силах сделать ничего, кроме как просто держать ее, не давая разлететься на куски.
— Представляешь, если последние слова, которые отец услышал от своей дочери, были о том, что она желает ему смерти? Только по тому, как содрогались ее плечи в беззвучных рыданиях, Блейк понимал, насколько ей больно.
— Ш-ш-ш. Всё хорошо. — Он гладил ее по спине и прижимался губами к макушке, чувствуя себя совершенно беспомощным. — Всё в порядке.
— Я ужасный человек. Что бы он ни сделал, он был моим папой, и я любила его. А теперь я… — она икнула, — я никогда не смогу ему об этом сказать.
— Он знает.
Фарра покачала головой.
— Знает, — настоял Блейк. — Мы все в гневе говорим то, о чем потом жалеем. Уверен, твой отец тоже так делал.
Он понимал, что ты не всерьез. Разве могут пара слов перечеркнуть всё то, что ты говорила ему за всю жизнь? Он приподнял ее лицо за подбородок. Несмотря на покрасневший нос и опухшие глаза, у него перехватило дыхание. Ее истинная красота была не внешней — она была в ее душе. Блейк видел, как она светится в каждом ее жесте, теплая и яркая, словно летнее солнце.
— Ты потрясающий человек. Ты бы никогда не причинила боль намеренно. И это говорю тебе я, человек, который знает тебя всего три месяца. А твой отец знал тебя всю жизнь.
Губы Фарры задрожали. Она кивнула и снова уткнулась лицом ему в грудь. Блейк сидел так, обнимая ее, пока рыдания не утихли.
Наконец она отстранилась и вытерла щеки.
— Прости. Я испортила твою футболку.
— Да это просто тряпка. Куплю другую. — Блейк смахнул оставшиеся слезинки с ее лица. — Ты как?
— Лучше. — Фарра шмыгнула носом. — Я никогда и никому не рассказывала о том, что случилось с папой. Даже маме.
Черт. Блейк сам был готов разрыдаться. Соберись, мужик.
— Спасибо, что доверилась мне.
Она слабо улыбнулась.
— И тебе спасибо.
Они сидели в своем маленьком уголке на Великой стене — два хранителя чужих секретов. Ссора в Макао казалась смутным воспоминанием, но одна деталь той ночи стояла у Блейка перед глазами: взгляд Фарры, когда он спросил, почему ее так задевают они с Миной.
Глубоко внутри он знал, что она собиралась ответить. Тогда он прервал ее ложью, потому что слишком трусил признать очевидное. Но после сегодняшнего дня отрицать это было бессмысленно: Блейк был влюблен в Фарру. Он влип так глубоко, что шансов выбраться не было никаких. Но, что важнее, он и не хотел выбираться.
Блейк закрыл глаза и прислонился затылком к древним камням.
Я в полной заднице.
Глава 15
Камешки хрустели под ногами Фарры, когда они с Блейком шли за Ванг laoshi к своему хостелу в Губэе — городке на воде у подножия участка Симатай. Как Фарра и ожидала, они пришли последними из всей группы.
Фарра была измотана, но сил еще хватало, чтобы любоваться видом. Несмотря на то что Губэй был искусственным древним городом (построенным по образцу исторического Учжэня на юге Китая), он был прекрасен. Его традиционная архитектура отсылала к эпохе имперского Китая. Каменные улочки петляли между деревянными домами с черепичными крышами и изогнутыми карнизами, а узкие каналы пересекали горбатые мостики. Когда солнце скрылось за горизонтом, один за другим зажглись огни, и вскоре весь город окутало их теплое сияние. Оранжевые блики плясали и мерцали на воде, споря за внимание с бледным закатным небом.
— Тото, кажется, мы уже не в Техасе, — пробормотал Блейк.
Внутри у Фарры запузырился смех. Это было такое облегчение после тяжелых эмоций прожитого дня.
— Нет, Дороти, не в Техасе.
Фарра постепенно примирялась со своими безответными чувствами к Блейку. Она больше не злилась из-за Макао. За прошлую неделю она слишком сильно по нему соскучилась, чтобы продолжать обижаться. Романтика — это одно, а их дружба — совсем другое. И то, что произошло на Стене, было тому доказательством.
Она так долго хранила в секрете чувство вины перед отцом, что, высказавшись, ощутила, будто с плеч сбросили тонную глыбу. Раньше у нее были возможности поговорить об этом, но она боялась. Боялась, что люди осудят ее, назовут плохой дочерью, и больше никогда не посмотрят на нее как прежде. С Блейком этого страха не было. Она просто знала, что он поймет.
Блейк искоса взглянул на нее. Его губы тронула улыбка, обнажая те самые ямочки.
— Я рад, что мы снова общаемся, — прошептал он. — Я скучал по тебе.
И снова эти проклятые бабочки. Фарра любила всё живое, но этих бабочек пора было прихлопнуть.
— Я тоже скучала... братишка.
Она в шутку пихнула его в плечо.
О боже, ну зачем я это сказала.
Блейк нахмурился.
К тому времени, как они добрались до хостела, на город опустились сумерки. Из открытых дверей доносились голоса. Программа забронировала всё здание — оно было достаточно большим, чтобы разместить семьдесят студентов, если потесниться по четверо в комнате.
Фарра вошла во внутренний двор и увидела остальных ребят: они уже ужинали за столиками, разбросанными по всему пространству. В воздухе витал аромат свинины и лапши, отчего в животе у нее предательски заурчало. Она собиралась сначала сходить в душ, но голод взял свое.
— Ребята, сюда! — Кортни помахала им из дальнего угла.
— Долго же вы. Мы думали, вы там погибли. — Люк потянулся к почти пустой тарелке с пельменями. — С Фаррой-то понятно, но ты чего застрял? — спросил он Блейка. — Ты же вроде как в форме.
Фарра показала ему язык.
— Огромное спасибо.
— Слушай, Люк, Блейк и Фарра еще даже не ели, — Сэмми оттолкнул его руку.
— Я просто не торопился, — Блейк мельком взглянул на Фарру. Тем временем персонал принес новую порцию дымящейся домашней еды: жареные помидоры с яйцом, курицу кунг-пао с рисом, острую стручковую фасоль и соломку из свинины в сладком бобовом соусе.
Фарра смела первую порцию и потянулась за добавкой. Столько физической нагрузки, сколько сегодня, у нее не было несколько месяцев. Она готова была съесть целую корову. Сотрудники хостела в немом изумлении наблюдали, как студенты уничтожили всё до крошки ровно за пятнадцать минут.
