— Ясно, значит, ты не в обиде, да, если я с ним…
— Да делай, что хочешь! — машу рукой.
Галя прихорашивается, поправляет прическу. Стоит Ване подойти, вперед выскакивает.
— Вань, привет! Как дела?
— Ниче пойдет, сама как?
— Супер. Слушай, Вань, тут такое дело… Мне помощь твоя нужна. Поможешь? — улыбается кокетливо.
— Че прям щас? Никак.
— Ну, не сейчас, а завтра вечером, допустим.
— Неа, — мотает головой простодушно. — Сорри, но мне нужно дома пахана отремонтировать перед отъездом, забор поправить, сарай проверить. Дел до хрена! В другой раз. Тась, иди сюда… — машет.
Не дождавшись, пока я подойду сама, Ванька тащит меня за руку, наклоняется к моему уху, говоря взбудораженно.
— Я тут придумал кое-что. План зашибись. Ты в восторге будешь, отвечаю.
Я ненароком замечаю, как на нас косятся, перешептываются. Некоторые девчонки смотрят на меня с завистью. Ох, Ванюшка! Одним появлением без кривого зуба все Лютиково на уши поставил!
— Что ты придумал? — спрашиваю, когда добираемся до угла ДК.
Из клуба доносятся звуки музыки. Не терпится потанцевать и забыться.
— Ты, кажется, тоже мне что-то сказать хотела? — уточняет он.
— Давай ты первый.
— Нет, ты первая.
— Ладно. Галка на тебя запала, если что… — подмигиваю. — Ты теперь первый красавчик на деревне.
Ванька взлохматил свою гораздо более модную прическу.
— Прям красавчик?
— Ага, все на нас пялятся. Завидуют мне девки… Разобьешь ты им сердечки! — хихикаю, толкнув друга плечом.
— Ммм… Ясно. А ты не заметила?
— Что? Почему ты так решил?
— По поводу зуба ничего не сказала, да и вообще. Я стиль поменял, прическу… Не просто так в городе торчал.
— Заметила все, но ты для меня хоть с прической, хоть без прически — лучший друг.
— Ааа… Ну так норм или как?
Ваня как будто напрягается в ожидании моего ответа.
— Говорю же, суперски вышло!
— Ясно.
— Теперь говори, что придумал?
— Ты будешь пищать от восторга! — потирает ладони Ваня. — Мажорика этого цветного… сегодня сделают еще более цветным.
— Не поняла, — говорю я.
Сердце резко ухает вниз от нехороших предчувствий.
Ваня сверяется с часами.
— Его тачку дернут аккуратненько и оттащат. Он на сигналку выскочит, там его и встретят.
Боже-боже… Что все это значит?!
— Кто встретит? Зачем?!
— Те, кто надо, те и встретят. Толпой отметелят. Разукрасят. Будет синий ходить, — нехорошо ухмыляется Ванька. — Я обо всем договорился.
— Когда это произойдет? — тормошу Ваньку. — Когда?!
Друг сверяется с часами.
— Минут через двадцать. А что?!
— А то!!!
Я изо всех сил толкаю Ваньку в плечи.
— Отменяй все! Живо! Так нельзя. Так не делается!
— Да почему отменять-то? Я же за тебя отомстить хочу… За выселения эти нечестные!
— Да ты дурак! Только хуже сделаешь! Звони и отменяй. ЖИВО!
— Не могу, — вздыхает друг.
— Почему?
— Я алкашей нанял. Не уверен, что у них есть телефоны. Два пузыря сразу поставил. Еще пять потом, как все сделают…
— Ой, дурак. Ты дурааак! — взывала я. — Ты не понимаешь, что ли, с кем связываешься?! И алкашей твоих посадят, и тебя самого! Тоже мне, мститель… Черный плащ! Ты на велике?!
— Нет, пешком.
— Значит, и я пешком!
Сорвавшись с места, я побежала. Если постараться, как раз успею добежать и… что-нибудь придумать.
Алкашей отпугнуть я не рискну, но Чарского предупрежу хотя бы. Он, конечно, мудак еще тот, но Ваня поступает совсем нечестно. Ничем не хуже него! Мало того, всех найдут и еще хуже сделают. Мэр Лютиково это просто так не оставит… А если докопается до сути, что из-за меня весь сыр-бор, может жестко отыграться на моей семье. Тогда мы не то, что без дома, мы и без работы, и без денег на улице окажемся! Дай бог, чтобы не за решеткой… Хотя я уже ни в чем не уверена. Они могут и это нам организовать…
— Ты куда?! — догоняет меня друг.
— Предупредить…
— Ну ты даешь, я ради тебя старался.
— Ради меня?! Ради меня мог бы просто подойти, плюнуть Чарскому в рожу и набить ему морду. Слабо?!
— А вот не слабо! — огрызается Ванька и прибавляет скорость так, что вихрем уносится далеко вперед.
Ааааа… Что я наделала?!
Глава 27
Таисия
Бегу изо всех сил, легкие готова выплюнуть, но я девчонка, а Ваня — здоровый, сильный парень. увлекающийся бегами и велогонками…
Разумеется, он оказывает далеко-далеко впереди, и быстро скрывается из моего виду.
Но я стараюсь не отставать, поэтому влетаю на улицу Чарских, вопя громко.
Вернее, пытаюсь вопить.
На деле я просто задыхаюсь и сипло выдаю едва слышные приказы.
— Ваня, дурак, стой! Стой, кому говорят! Не смей… Ааа… Тебе же хуже будет!
Даже издалека я различаю в сумерках две фигуры — более долговязый Ванька с модной прической полу-андеркат и Стас со своей пышной шевелюрой. Парни говорят о чем-то, бурно жестикулируя.
Накал чувствуется издалека.
Я подбегаю ближе, улавливая обрывки разговора.
— Думаешь, тебе все с рук сойдет? О грязных делишках твоего дядьки вся деревня знает.
— Так докажи, если знаете, — усмехается Чарский.
Судя по ленивой ухмылке, он Ваньку всерьез не воспринимает.
Краем глаза замечаю, что к месту разборок в пьяную развалочку собираются алкаши, переговариваются. Этих только не хватало! Шары зальют и больше ничего не увидят.
— Ты кто такой вообще? — уточняет Чарский. — Ааа… Ты, кажется. Тот самый Ивааан!
— Да, я тот самый Иван! Я за твои подставы в сторону Таси голову тебе отгрызу, понял?!
— Нет, я не про то. Я слышал, девчонки тебя Ванькой-дурачком называют, — открыто смеется в лицо деревенскому парню мажор. — Я про это.
Ванька застывает и вдруг резко бьет кулаком в лицо Чарского. Взвизгнув, я бросаюсь на спину Ваньке, чтобы тот отстал от мажора.
Только хуже будет, честное слово.
Счет идет на секунды.
Происходит что-то невероятное.
Любой другой бы получил кулаком в лицо и пошатнулся, но Чарский неожиданно ловко уходит от удара, уворачивается и пробивает по корпусу Ваньки несколько раз.
Я же, взлетевшая ему на спину, нечаянно словила удар.
От Ваньки.
Он как раз отводил руку назад, замахивался для нового удара.
Он меня не заметил в запале.
Но заехал очень больно мне локтем в лоб.
Вскрикнув, я рухнула, как столб.
— Кретина кусок! — выругался Чарский и сбил Ваню с ног, подсек его, повалив в сторону на пыльную землю.
Мажор бросился ко мне.
— Тась, Таська… Ты как здесь оказалась? Зачем в драку лезешь? Дурная совсем!
Чарский придерживал меня за плечи, встревоженно смотрел мне в глаза, обнимая.
— Болит? Сильно? Голова кружится? Сколько пальцев показываю?
— Нисколько! Я не вижу…
— В глаз попал, что ли?!
Чарский обернулся на Ваньку, который поднимался с пыльной земли, и крикнул.
— Стой там где стоишь, кретин года! Ты девчонке в глаз заехал.
Ванька вставал, поморщившись, но, услышав слова Чарского, мгновенно подскочил, бросился ко мне, попытался отпихнуть мажора, но тот снова рыкнул.
— Не подходи, рукожопое создание. Научись сначала по сторонам смотреть! — и гораздо мягче в мою сторону. — Давай, покажи мне свой глаз. Если надо, в больницу поедем.
— Болит все… Не глаз. Лоб болит, — заплакала я. — Но болит так, что даже глаза открыть больно.
— Благодари дружка своего! Пентюх! Вставай, я сейчас тебя домой отведу, посмотрим…
— Эй-эй, полегче! — подал голос Ванька. — Что значит, домой отведешь? В логово свое? А потом нечаянно в постель уложишь девку? Испортить ее собрался?
— Кретин! У нее может оказаться сотрясение. Представь, у людей в голове имеются мозги. У всех остальных, имею в виду. У тебя явно там трясти нечего…
— Хватит, — попросила я. — Не обижай моего…
— Парня! — выдал Ванька.
