Ты не сказала о сыне (СИ) - Бузакина Юлия

— Да никто не узнает! Кулагин занят, а старшая медсестра сейчас в соседнем корпусе.

— Останешься вечером заполнять документы.

— Договорились.

В коридоре показывается Кулагин он о чем-то спорит с терапевтом. Даша расцветает и устремляется ему навстречу.

— Дим, привет, — доносится до меня ее голос.

— Даша, какой я тебе Дима? Для тебя я Дмитрий Борисович! — резко обрывает ее Кулагин.

— Но ведь…

— На работе не может быть никаких «но»!

Я отсчитываю лекарства для пациентов и прячу глаза в коробку. Ситуация неприятная. А ведь в том, что Дашу увольняют, есть вина Кулагина. При мысли о том, что я хотела с ним серьёзных отношений, становится совсем нехорошо. Все же Романова правильно сделала, что вмешалась в наш намечающийся роман тогда в ресторане.

Потом размышлять мне некогда — через полчаса Даша не возвращается, а я зашиваюсь. У нас в отделении лежат тяжелые больные. Без второй медсестры никуда.

В палату заходит Кулагин.

— Почему ты работаешь одна? Где Калинина? — набрасывается на меня он.

— Я не знаю, Дмитрий Борисович. Может, вышла. Я за ней не слежу, — оправдываюсь, как могу.

Он сканирует меня подозрительным взглядом.

— Она что, покинула рабочее место без уведомления начальства?

Я напряженно сглатываю. Сердце летит в пятки. Измеряю пациенту давление, а рука дрожит. Я ненавижу, когда приходится подставлять коллег. Но Даша сама виновата. Нельзя уходить в разгар рабочего дня. У нас такое отделение, где может произойти что угодно.

— Лена, я требую пояснений. Где Калинина? — грозной тучей нависает надо мной Кулагин.

— Она ненадолго отлучилась.

— В смысле? Почему не предупредила?

— Я не знаю, Дмитрий Борисович.

— Нет, это не отделение, а дурдом на колесах! Как только появится, немедленно пришли ее ко мне.

— Хорошо, — отвожу взгляд.

Он психует. Стремительно выходит из палаты.

Я пожимаю плечами. Ободряюще улыбаюсь пациенту и продолжаю работать.

К обеду я успеваю закрыть все пробелы. А потом просто стою у окна, пытаясь успокоиться. Ведь Даша так и не вернулась, а Кулагин злится на меня.

В процедурную заглядывает Малинин.

— Привет, красавица, — улыбается мне.

От неожиданности я вспыхиваю.

— Привет, — улыбаюсь в ответ, а сама тону в его серых глазах.

Он подходит ко мне и мягко касается моей талии.

— Я по тебе скучаю, — шепчет мне на ушко.

По коже летят волшебные мурашки. Я украдкой обнимаю его за шею. Заглядываю в глаза.

— Я тоже, — признаюсь честно. — Как ты, Андрей? Как на новом месте?

Он усмехается.

— Завалили работой. Не хочешь пообедать вместе?

— О, вы приглашаете, Андрей Викторович? — спрашиваю игриво.

Он ласкает взглядом мои губы. Кивает.

— А ещё приглашаю тебя в субботу отправиться на шопинг.

— М-м-м-м, шопинг, — я нежно касаюсь пальцами его колючих скул. — Звучит заманчиво.

— Не совсем. Мне нужен другой халат. У того, что выдали, коротковаты рукава. — Он демонстрирует мне свою новую форму, вытягивая руки вперед. — Составишь мне компанию? Побродим по магазинам, посидим в кафе. Сто лет этого не делал.

В моих глазах вспыхивает радость.

— Спрашиваешь? Конечно, составлю!

— Я боялся, что ты откажешь.

— Ни за что, — подмигиваю ему.

Он берет меня за руку.

— Пойдем в столовую? Я умираю от голода.

— Пойдем.

Мы покидаем процедурную. Я закрываю ее на ключ, и мы вместе идем к лифту. Мое сердце переполнено радостью. Верю и не верю, что меня крепко держит за руку тот самый Малинин, которого я потеряла в зоне боевых действий.

В столовой оживленно. Мы берем первое, второе и салат. У окна обедают Кулагин и Романова. Они снова ссорятся.

— Машенька останется с моей мамой. Это больше не обсуждается. Попробуй ещё раз притащить ее ко мне в кабинет! — наступает Кулагин.

— Ты не имел права отправить ее к матери, не спросив моего разрешения! — испепеляет его взглядом Романова.

— Я отец! У меня тоже есть права.

Мы занимаем свободный столик у стены. Спор Кулагин-Романова сливается с другими разговорами, и мы принимаемся за еду.

Малинин смотрит на меня.

— Лен, я сегодня останусь с мамой. Не прощу себя, если оставлю ее одну накануне операции. Погуляю с вами в парке и вернусь в больницу.

Я согласно киваю.

— Конечно, оставайся. Я бы и сама осталась, но думаю, твоей маме будет приятно, что ты уделишь ей время. Она так по тебе скучала. Каждый день ждала твоего возвращения.

— Спасибо за понимание. И ещё. Я хочу посмотреть снимки, которые сделали твоему брату перед выпиской из госпиталя.

— Зачем?

— Понимаешь, когда я отправлял вас в тыл, я был уверен, что ему можно сохранить способность ходить. Не понимаю, почему ему не сделали операцию.

— Андрей, просто это очень дорого. На некоторые операции можно ждать квоту бесконечно.

— Именно поэтому я должен посмотреть снимки ещё раз. Если я ошибся, значит, сыграл роль стресс.

— А если нет? — я смотрю на него. В сердце вспыхивает надежда на чудо. Артем ведь почти смирился с инвалидным креслом. А что, если есть возможность исправить его травму?

Андрей предупреждающе смотрит на меня.

— Лена, только давай не будем обнадеживать Артема раньше времени. Я не прощу себя, если пообещаю и не смогу выполнить обещание.

Я вздыхаю.

— Ты не представляешь, через что мы прошли. Как много отчаяния было в самом начале, когда выяснилось, что Артем больше не сможет ходить…

— Его вытащили из-под завалов. Чудо, что он вообще выжил.

— Ты правда посмотришь его снимки?

Он накрывает мою руку своей.

— В самое ближайшее время.

— Спасибо.

— Не за что.

В столовой появляется Даша. Я отвожу взгляд.

«Явилась не запылилась», — мелькает обидное.

Она устремляется к столику Кулагин-Романова. В ее глазах какое-то нездоровое торжество.

— Где ты была, Калинина? — цедит сквозь зубы Кулагин. — Ты оставила отделение на полдня!

— Я была у врача. — Даша говорит так громко, что все разговоры затихают. — И вы, Тамара Денисовна, не можете меня уволить.

Романова ухмыляется. Впивается уничтожающим взглядом в Дашу.

— Это ещё почему? — спрашивает холодно.

— Потому что я беременна от Дмитрия Борисовича! Вот справка. Меня нельзя уволить!

Даша с размаху кладет на стол перед Кулагиным и Романовой справку.

Кулагин роняет вилку на стол.

Глава 26

Романова откидывается назад.

— Ха! Наш пострел везде поспел? — произносит ядовито и нарочно так громко, чтобы услышали все, кто находится в столовой.

А в разгар дня столовая заполнена до отказа.

Врачи и медсестры перешептываются. На Дашу посматривают по-разному: кто-то с жалостью, кто-то с откровенной брезгливостью.

Я утыкаюсь в свою тарелку. Мне невыносимо смотреть на Дашу и ее глупую браваду. Таким не кичатся.

— Что за бред, Калинина? — Кулагин бледнеет. Впивается в Дашу злым взглядом. — Это розыгрыш? Где ты взяла справку?

Даша наклоняется к нему.

— Нет, Дмитрий Борисович. Это не розыгрыш. Я жду от вас ребёнка, — произносит громко. — Срок беременности совсем небольшой, но это не значит, что ее нет.

Ничем не прикрытое торжество в ее глазах сбивает с Кулагина привычную самоуверенность.

Он грубо хватает ее за руку и притягивает к себе.

— Мы с тобой предохранялись, идиотка! — рычит ей в лицо. — В этом плане у меня всегда все под контролем.

— Мистер самоуверенность, ваш контроль дал сбой! — гневно заявляет Даша и машет справкой у него перед лицом.

Получив моральное удовлетворение от своих действий, она прячет справку в карман халата.

— Бред какой-то! — фыркает Кулагин. — Я тебе не верю, Калинина.

— Придется поверить и смириться.

Даша ухмыляется, а потом переводит взгляд на хранящую грозное молчание Романову.

— А с вами, Тамара Денисовна, встретимся у Шестакова в кабинете. Посмеете меня уволить — я подам на вас в суд! — выплевывает ей в лицо.