Ты не сказала о сыне (СИ) - Бузакина Юлия

Романова испепеляет соперницу взглядом, но той все нипочем. Гордо вздернув подбородок, она покидает столовую.

Романова подается к Кулагину.

— Что, допрыгался? Поздравляю, папаша! — шипит ему в лицо, как разъяренная кошка.

— Это какое-то недоразумение, — нервничает он. — Нет, я серьёзно, Тома! Она не могла от меня забеременеть.

— Знаешь, есть такие красные линии, которые пересекать опасно. А ты, я смотрю, совсем берега попутал.

Она швыряет салфетку на стол и быстро поднимается со своего места.

— Тома, я не могу быть отцом ее ребёнка! Я всегда предохраняюсь. Это железное правило. Ты ведь меня знаешь. Я никогда его не нарушаю!

— Мне плевать. Одно запомни, Дима: если ребёнок действительно твой, я сделаю все, чтобы ты потерял право общаться с нашей дочерью!

Она красиво идет к выходу. Поверженная, но все же королева. Нет, Даше ее не переплюнуть. Никому из нас это не под силу.

— Тамара! Тамара, подожди!

Ругнувшись, Кулагин бежит за ней следом.

— А король-то голый, — Малинин иронично фыркает.

— И не говори. Драма в трех актах, — соглашаюсь я.

Потом, уже ближе к концу рабочего дня, я бегу по холлу мимо кабинета главврача Шестакова. Мне надо к Романовой.

У двери кабинета главврача стоит Надя, медсестра из отделения хирургии. Заметив меня, она отчаянно машет мне рукой.

— Лена, там такое! — шепчет сбивчиво. — Шестаков вызвал Кулагина и Калинину на ковер. Идет разбирательство, как такое безобразие могло произойти на рабочем месте. Он грозится уволить Кулагина за беспредел.

Я невесело ухмыляюсь.

— Заварили кашу. А Романова там?

Надя пожимает плечами.

— Вроде нет. Лен, говорят, тебя к нам скоро переведут?

Я киваю.

— Обещали, да.

Позабыв о конфликте в кабинете у главврача, Надя отводит меня в сторону.

— У нас с сегодняшнего дня работает новый хирург Андрей Малинин. Он такой душка, ты себе не представляешь! — шепчет вдохновленно. — Взрослый, уверенный в себе. А глаза… как будто в душу смотрят.

Я замираю. Ее слова — как выстрел в сердце. Где-то глубоко внутри моей женской сущности вспыхивает ревность. Мне даже дышать трудно от осознания того, что Андрей может нравиться не только мне.

Я смотрю на Надю уже как на соперницу. Оцениваю. Она хорошенькая. Глаза зеленые, волосы рыжие, вся такая ладная из себя. Что-то неприятное сжигает меня изнутри. Что, если ее поставят рядом с Малининым? А вдруг она ему приглянется? У неё же глазищи ведьминские. Приворожит только так.

И кажется, я начинаю понимать мотивы поведения Романовой.

— В общем, от Малинина у нас все девочки без ума, — продолжает восхищаться Надя. — Андрюша такой Андрюша!

Я опаляю ее ненавидящим взглядом. «Андрюша такой Андрюша», — взрывается в ушах адским огнем, и я больше не могу молчать.

— Он женат! — произношу резко.

Надя замолкает. Ее лицо вытягивается. Кажется, я только что разбила все ее надежды.

— Как, женат? Откуда ты знаешь? — недоумевает она. — У него обручального кольца на пальце нет!

Я на миг тушуюсь. И правда же нет.

— Будет! — обещаю грозно. Оставляю Надю в полном расстройстве стоять у окна. Спешу к Романовой, а у самой пылают щеки и сердце колотится так, будто хочет выскочить из груди.

Глава 27

Лена

Я застаю Романову в ее кабинете. На столе стоит чашка с недопитым кофе, а сама Тамара Денисовна что-то печатает в компьютере.

Она дружеским жестом манит меня войти.

— Лена? Заходи. Пришли анализы Полины Юрьевны.

Я осторожно захожу. Устраиваюсь на стуле для посетителей.

— И… как анализы?

Она вздыхает.

— Все в порядке. Завтра утром один из наших лучших кардиохирургов готов взять операцию.

— Андрей знает? — уточняю напряженно.

Она отрицательно кивает головой.

— Андрей ненадолго уехал. Как приедет, отдай ему результаты. Кофе будешь?

— Благодарю, нет.

— Что ж, а я, пожалуй, немного выпью.

Она достает из верхнего ящика стола бутылку бренди и щедро разбавляет им кофе.

Я растерянно смотрю на нее. Она хмурится.

— Не смотри на меня так, Лена. Иногда можно. Дочку забрали родители Кулагина, да и я сегодня не за рулем.

Я вспыхиваю.

— Вы переживаете из-за ситуации с Калининой?

— Нет. Я переживаю только из-за смерти моего отца. А что касается Калининой и Кулагина, скажем так: эта ситуация мне неприятна. Калининой не стоило так вызывающе себя вести на рабочем месте.

— Я не понимаю, почему она так себя повела. У неё больная мать, и ей нужна эта работа.

Романова качает головой.

— Здесь и понимать нечего. Она слишком наивная. Считает, что вытянула счастливый билет. Что Кулагин женится на ней, и ей не придется работать. Ты ведь знаешь, что Дима у нас является единственным наследником успешной сети ресторанов?

Я киваю.

— Знаю.

— Так вот. Он на ней не женится. Дима устроил интрижку, чтобы сделать мне больно. А значит, для него имеет значение только наша нездоровая связь.

— Но ведь вам действительно больно. Разве не так?

Она пожимает плечами.

— Послушай… Мы с Димой играем в эту игру довольно долго. Это изматывает. Я даже хотела выйти замуж за другого. Увы, не сложилось, и тебе об этом хорошо известно. Впрочем, это к лучшему. Андрей Малинин предсказуем. Он рубит с плеча и совершенно не видит тонкостей человеческой натуры. Его можно читать, как открытую книгу. А вот Кулагин — кладезь сюрпризов и человеческих страстей.

— И вас не отталкивает измена?

Романова приподнимает чашку кофе, до краев наполненную бренди.

— Следующий ход за мной, — подмигивает мне.

— Что ж, удачи. Я отдам Андрею результаты анализов.

Я забираю со стола файл с результатами и быстро покидаю кабинет Романовой. Нет, мне не понять их с Кулагиным ненормальных игр.

Я бегу по коридору в сторону сестринской.

Дверь кабинета Кулагина приоткрыта.

— Сколько? — доносится до меня напряженный голос Дмитрия Борисовича. — Скажи, сколько денег ты хочешь, чтобы исчезнуть с горизонта?

— Денег? Ты хочешь от меня откупиться? — звенит возмущением голос Даши. — Не выйдет. Я буду рожать. Запомни: ты станешь отцом. В отделении об этом знают все. Надеюсь, этого достаточно, чтобы ты сделал мне предложение руки и сердца?

— Предложение? Ты в своем уме?

Я стараюсь поскорее проскочить мимо. Меня подташнивает от интрижек на рабочем месте. Мне кажется это неправильным — шантажом заставлять мужчину жениться. Романова права — ничего у Даши не выйдет. Кулагин сольется.

Я забираю свое пальто и сумку, и отправляюсь вниз. Я хочу поскорее увидеть сына. Я очень по нему соскучилась. Ещё бы выяснить, куда уехал Андрей.

Я уже собираюсь достать телефон, как вдруг недалеко от входа в больницу замечаю черный внедорожник. Губ касается непроизвольная улыбка — я узнаю его владельца.

Я тороплюсь. Спускаюсь по ступеням быстрее.

Взгляды встречаются, и Андрей улыбается мне в ответ.

— Привет. Я забрал машину, — с гордостью произносит он. Галантно открывает мне дверцу. — Садись. Поедем за сыном вместе.

Я устраиваюсь на переднем сиденье.

— А я собиралась тебе звонить, — признаюсь ему.

На приборной панели замечаю пышный букет сочных ирисов.

Андрей протягивает их мне.

— Это тебе, Лен.

Я прижимаю их к сердцу. Вдыхаю их запах и таю.

— Как неожиданно! Спасибо, — произношу растрогано.

— Ну, что? Да начнется второй раунд?

— Второй раунд?

Андрей ловит мою руку. Подносит ее к губам.

— Второй раунд по завоеванию доверия сына, — поясняет мне. — Я уже морально готов к его реакции, так что теперь будет полегче. А вот утром…. честно говоря, утром он отправил меня в нокаут.

Я вдруг улыбаюсь. С нежностью поглаживаю ладонью его колючую скулу.

— Андрей, что бы ни случилось, это наш с тобой сын. А значит, мы справимся. Он тебя признает. Просто ему нужно время, чтобы принять.