Цветок для хищника (СИ) - Лазаревская Лиза

— Я придумаю. И лучше тебе будет не проверять.

— Я уже собиралась искать тебя по всему дому! — возмутилась тётя Сеня, когда мы встретились с ней по дворе. Кажется, она действительно спешила обратно в дом. Я совсем забыла о времени, пока обвиняла Дамиана в том, что он возится со мной из жалости. — Всё в порядке?

— Да, я просто мыла руки и немного замешкалась, не переживайте.

— А ты не передумал пообедать с нами?

— Спасибо, но мне действительно пора.

— Ты очень пожалеешь, что предпочёл нашему обществу скучную работу.

— Я уже об этом жалею, но в моём подчинении полно лодырей, которые не видели меня около двух недель.

— Ты слишком категоричен.

Мне уже хотелось крикнуть ему, чтобы он побыстрее ушёл и дал мне переварить происходящее, однако я молчала и позволяла тёте Сене уговаривать его остаться.

— Ладно, езжай на свою работу, но помни, наш дом всегда открыт.

— Я знаю.

Он попрощался с ней поцелуем в щёку и на прощание поцеловал в щёку и меня. Это было безумием, потому что после произошедшего в доме мне было недостаточно.

— До встречи, Ася.

— Пока, Дамиан.

Он ушёл, а мы с тётей Сеней вместе отправились продолжать ждать доставку.

— Он тебе нравится.

Я замерла.

Как она догадалась? Неужели это было так очевидно?

Мне было боязно узнавать, какая у неё реакция.

Хотя всё было не так. Дамиан мне не нравился. Я была влюблена в него.

— Он не может не нравиться... — почему-то мне не захотелось скрывать от неё мою влюблённость.

— Определённо.

— Только вот я...

— Самая очаровательная девушка, способная влюбить в себя с первого взгляда.

— Тётя Сеня...

— Не спорь со мной. Мне лучше знать.

— А вы не против этого? — виновато поинтересовалась я. — Того, что он мне нравится, в смысле.

— Ни за что на свете. Я не против любых твоих чувств, но так как я знаю этого здоровяка с детства, то болею за него. Я очень рада, что ты мне об этом сказала. В одно время я немного боялась кое в чём признаться своему папе, о чём потом сильно жалела.

— А вы всё-таки признались ему в том, в чём хотели?

— Да, только было уже поздно.

Её вечно светящиеся глаза поникли. Я её расстроила. Я сказала что-то не то. Господи, господи, мне так жаль. Я не знала, как мне исправить ситуацию, поэтому просто потянулась к ней для объятий. Она прижалась своей щекой к моей, пока я поглаживала её за плечо.

Она была так прекрасна, что мысли о её страданиях причиняли мне физическую боль.

Мы сидели так какое-то время. А потом она вскрикнула, заставляя нас обеих забыть о моменте грусти, который мы с ней делили на двоих:

— Но всё-таки нужно, чтобы наш папа не узнал раньше времени, а то это будет всемирная катастрофа. Он взорвётся от злости!

Я рассмеялась, когда та сжала маленькие кулачки и резко распахнула их — таким образом демонстрируя взрыв, который должен будет случиться у дяди Марата.

Я не хотела всемирной катастрофы. Я просто хотела, чтобы наш поцелуй повторился ещё раз.

Ещё очень много раз.

Глава 12

Дамиан

Проигнорировав звонок в домофон, я открыл калитку своим ключом. Мой отец был таким же помешанным на контроле и безопасности, как и Марат, но при этом он крайне ценил приватность — поэтому в его доме никакой охраны не было. Установленных по всему периметру камер, сигнальной системы безопасности и нескольких специальных патрульных машин хватало для того, чтобы он был хотя бы немного спокоен.

Родители, очевидно, заметили моё появление — потому что, не успел я дойти до крыльца, как из дома мне навстречу выбежала мама, одетая в элегантное бордовое платье чуть ниже колена.

— Сынок, — мягко произнесла она, заключая меня в крепкие объятия. Она была хрупкой женщиной, миниатюрной, чья сила возрастала до беспредела, если дело касалось объятий.

— Здравствуй, мама.

Когда она отстранилась, знакомый запах сладких духов ударил мне в нос. Она так тщательно и пристально рассматривала меня, словно я был маленьким мальчиком, который впервые сам пришёл из школы.

— Почему ты не сказал, что заедешь?

— Это получилось внезапно.

— Очень хорошо, что получилось! Пойдём в дом.

Прежде, чем пройти за ней, я передал коробку шоколадных конфет.

— Твои любимые.

— Я по ним скучала, — прошептала она. — Но по тебе сильнее.

Ни секунды не сомневался в отце, который уже стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди и ноги на уровне лодыжек. Он преследовал мать, как тень, даже находясь в собственном доме.

— Не верю своим глазам, какие люди, — отец пожал мне руку, прежде чем притянуть мать к себе. — Неужели наш сын вспомнил, что у него есть родители.

— Я никогда об этом не забываю, пап.

— Очень надеюсь.

— Все в дом, — проинструктировала мама, прежде чем я успел ответить. — Будешь ужинать?

— Нет, мама, спасибо. Я не голоден.

— Не перечь матери. Он ещё как будет.

— А я думал, есть через силу это твоя прерогатива, — тише обычного сказал я.

Строгим взглядом тёмно-карих глаз папа буквально пытался пригвоздить меня к стене за издёвки. Мама вкусно готовила, выражая этим свою любовь, но не всегда отец любил то, что она пыталась в него засунуть. В доме об этом знали все, кроме неё — потому что он заставлял нас молчать.

В этом доме ничего не менялось и никогда уже не изменится.

К счастью.

Ухмыльнувшись, я сел вместе с отцом за обеденный стол и положил на мраморную поверхность папку с документами.

— Что здесь?

— Пару бумаг, требующие твоей подписи.

— Естественно, как же иначе. Мой сын приезжает домой, только когда ему нужна моя подпись.

— Я всё ещё могу отказаться от твоего бизнеса и вернуть его тебе, тогда у меня будет больше свободного времени.

— Нет, не можешь, — без колебаний ответил отец. — Ты мой наследник, вот и занимайся тем, что я тебе передал.

— Может, ты забыл, но у тебя есть ещё два наследника.

— Однако я говорю о наследнике, который сохранит всё, что я построил, а не уничтожит это.

— Ты к ним слишком строг, — парировал я.

С малых лет отец воспитывал нас в умеренной жёсткости — и с нашей до боли доброй матерью в семье сохранялся баланс. Даже несмотря на то, что иногда близнецы вели себя как дебилы, в них всё равно чётко прослеживались отцовские гены — это было неоспоримо.

— Я справедлив.

Опять-таки — умеренно справедлив. Он старался вложить в нас много стержня, чтобы мы поднимались каждый раз, когда у жизни будут планы поставить нас на колени. Я благодарен ему за всё, чему он учил нас.

В наш диалог вмешалась мама, поставив на стол сервировочный коврик круглой формы, а на него столовые приборы вместе с едой.

— Спасибо, мама.

Она улыбнулась — тогда отец коснулся её запястья и поцеловал тыльную сторону её ладони.

— Возвращаясь к предыдущей теме...

— Не к чему возвращаться, сынок. Будем честны, ни Эдиан, ни тем более Эмиль не потянут то, что делаешь ты.

— Эдиан неплохо выступает в качестве моего юриста.

— Тогда пусть продолжает. Это не тема для обсуждения. Твоё имя фигурирует почти везде. Это неизменно.

— Мне бы не помешало помощи. Как насчёт той, которую ты мне гарантировал?

— Не лги, тебе не нужно больше, чем я делаю. И к тому же у меня есть дела поважнее, — он притянул маму за талию, усадив к себе на колени. Мама смущённо пискнула, но ничего не ответила. Она знала, что была единственным важным делом отца — всегда, с самого моего детства, когда бы то ни было. Я любил своих родителей и их отношения, но никогда не понимал такого сильного помешательства друг на друге.

И что в итоге?

Сама судьба решила помочь мне познать такое чувство.

— У меня тоже есть такие дела. И я бы с радостью ими занялся, пока ты подменишь меня на руководящей должности, которую благополучно на меня спихнул.