Слишком бедный (СИ) - Шнайдер Анна

Всё будет хорошо, благодаря Алисе Диана в это вновь поверила. В любом случае у неё всегда есть сестра, и не одна, и родители, и прекрасный племянник. А судя по настроению Эдуарда, на одном ребёнке он не остановится. Значит, Диане в любом случае будет чем заняться. А там и Ева, её младшая сестричка, подрастёт, тоже начнёт женихов привечать…

— Ты себя-то в землю не закапывай, — смеялась Алиса в ответ на такие рассуждения. — Не картошка всё же. Вон, на меня посмотри. Ты сейчас младше, чем была я, когда встретила Эдуарда. Наберись терпения! Живи, радуйся каждому новому дню, и всё получится. Вот увидишь.

Алиса так верила в неё, что у Дианы не получалось не начать верить в ответ. И она изо всех сил старалась не унывать, наполняться позитивом даже в те часы, когда сестры и дивного малыша-племянника не было рядом.

Но всё когда-нибудь заканчивается, и Алиса всё-таки уехала. Её увёз Эдуард, перед этим всучив Диане конверт с приличной суммой денег.

— Купи себе нормальную кровать уже, — проворчал он и цыкнул, когда Диана попыталась вернуть конверт. — Бери, не спорь! Я хочу, чтобы моей жене было у тебя комфортно, так что забочусь в первую очередь о ней. Выбирай давай кровать, гардероб, чтобы вещи на полу не валялись. Это минимум, остальное сама сообразишь.

Конечно, отказаться не получилось — Эдуарда попробуй, переспорь. Когда-то он завоевал Алису, которая сопротивлялась его ухаживаниям со всем пылом любящей сестры — что ему Дианины трепыхания? Пыль и прах.

Но кровать и правда нужна. И комод, и прикроватная тумбочка, и гардероб, и торшер в спальню. А ещё, пожалуй, стоит купить нормальную кроватку для Миши, чтобы не спал в коляске. Тогда Алиса сможет приезжать почаще!

Диана как раз занималась выбором кроватки, когда в дверь неожиданно позвонили. Она удивилась, но открывать не пошла — ещё чего, десять вечера! Это точно не свои, поскольку свои давно все дома, а чужие ей не нужны.

Но телефон пиликнул пришедшим от Тимура сообщением, и Диана охнула, прижав ладонь к груди.

«Пожалуйста, открой дверь. Это я», — написал он, и сразу стало очень страшно.

Но одновременно со страхом Диана почувствовала, как в сердце медленно, с опаской, расцветает нежный цветок надежды.

45

Диана

Она до последнего момента думала, что сейчас откроет дверь — а там пустота. Потом взглянет на телефон и обнаружит, что никакого сообщения не было, оно ей просто привиделось. Всё что угодно может привидеться, когда постоянно думаешь о любимом человеке. Диана вспоминала Тимура если не каждую минуту, то каждые десять минут уж точно. Даже когда была на работе, порой вспоминала его рассказы про школу и пыталась представить, что он делает в тот или иной момент. Как ведёт урок, проверяет домашние задания, разговаривает со школьниками.

Думать о Тимуре было приятно и уже почти не больно.

Щёлкнул замок, Диана распахнула дверь — и сглотнула, уставившись на мужчину, застывшего на пороге. Вгляделась в его лицо и пришла к выводу, что Тимуру, кажется, не по себе. Волнуется и тревожится. Из-за чего? И зачем вообще пришёл?

— Что-то случилось? — спросила Диана, не спеша отходить в сторону и пропускать Тимура в квартиру. Она была рада его видеть, но не понимала, зачем он здесь, поэтому не проявляла лишнего радушия. Вдруг он просто вспомнил, что забыл у неё что-нибудь? Хотя что он мог забыть…

— Надо поговорить, — ответил Тимур вежливо, но слегка напряжённо, и его глаза в вечернем полумраке обеспокоенно блеснули. Или это просто отражение света из прихожей, который Диана включила перед тем, как открыть дверь? — Пустишь?

— Проходи, — она кивнула, посторонившись, и Тимур шагнул внутрь. Сбросил ботинки и прошёл дальше, встав рядом с Дианой. Мгновение вглядывался в её лицо — жадно и требовательно, будто что-то там искал, — а затем поднял руку и ласково погладил по щеке тёплыми пальцами.

— Прости, — неожиданно выдохнул он, и Диана почувствовала, как её глаза удивлённо расширяются.

Она ожидала услышать что угодно, но только не это!

— За чт… — начала она, но не успела договорить — Тимур наклонился и осторожно поцеловал её. Очень нежно, едва касаясь трепещущих в волнении губ.

— За всё, — сказал он негромко, глядя ей в глаза. — За то, что сразу осудил, не дал тебе ничего объяснить. За то, что ушёл. И за то, что так долго не мог вернуться, несмотря на то, что хотел.

Диана качнула головой и честно призналась:

— Ты зря думаешь, что я скажу тебе то, что меня оправдает. Пожалуй, даже наоборот. Мне на самом деле стыдно не только за то, о чём ты знаешь. И то, о чём ты не знаешь, гораздо ужаснее, правда.

— В любом случае, я хочу послушать, — твёрдо ответил Тимур, взял Диану за руку и повёл дальше, на кухню. Там усадил на диван, сел рядом, не выпуская её руку, и продолжил: — Если ты, конечно, готова поделиться со мной. Я пойму, если не захочешь.

Хотела ли она? О нет, конечно, Диана не хотела.

Но люди, которые идут на войну, тоже, как правило, не очень-то этого хотят. Просто существует что-то сильнее любого «хочу». Долг, желание защитить, любовь, надежда, вера. Много всего…

И Диана понимала: она сможет быть с Тимуром вместе, только если он примет её прежние ошибки. А принять можно, лишь узнав о них.

— Я расскажу, — кивнула она, вздохнув, и сосредоточилась, пытаясь подобрать слова. Ей не хотелось, чтобы Тимур думал, будто она пытается оправдаться. — Но повторюсь, зря ты думаешь, будто я могу поведать что-нибудь утешительное.

— Утешительное мне не нужно, — ободряюще улыбнулся Тимур. — Расскажи, как есть.

— А потом ты уйдёшь, — усмехнулась Диана, но почувствовала лёгкое пожатие руки и замерла, закусив губу.

— Я уже достаточно взрослый, чтобы не повторять своих ошибок, — произнёс Тимур, и Диана, набрав в грудь побольше воздуха, начала рассказывать.

46

Тимур

Ему никогда не было настолько тяжело слушать собеседника, как сегодня.

Но и легко — тоже.

Да, вот такое противоречие. С одной стороны — перед Тимуром представала новая Диана, совсем незнакомая, для которой главной ценностью были деньги, и ради них она была готова на многое, пусть и не на всё. Но с другой стороны — рассказывала это всё ему Диана вполне знакомая, милая и родная, разобравшаяся в истинных ценностях и не желающая больше играть в те же игры. Она искренне и честно признавалась: да, соблазнилась на лёгкие доходы, потом не могла остановиться, понимая, что нигде подобных сумм не заработает, а свою квартиру хотелось. Но от родных скрывала — всегда было стыдно. И окончательно определилась с приоритетами, когда обо всём узнала Алиса.

— Сестра всегда была моей совестью, — печально улыбалась Диана. — Видишь, какая я? Не умею сама понимать очевидное — только через Алису. Если бы она не узнала, возможно, я бы до сих пор…

Нет, в это Тимур не верил. Да, судя по утверждениям Дианы, Алиса и правда играла для неё роль правильного, а не кривого зеркала, в котором Диана начинала видеть своё отражение — но начинала ведь! И между возможностью жить безбедно и мнением сестры она всё же выбрала сестру. Значит, любовь к человеку в ней сильнее любви к деньгам — а это о многом говорит.

Диана сильно ругала себя. Тимур подозревал, что намного сильнее, чем её бы ругала Алиса или родители. Она действительно олицетворяла собой то, о чём ему недавно говорила Наталья Вячеславовна, не умея простить и отпустить собственные ошибки. И бесконечно варилась в самоосуждении. Вот почему она изначально вела себя с ним так, будто недостойна его — вспоминала о прошлом. И ведь Тимур укрепил в Диане эту мысль, когда просто взял и ушёл.

Но ещё больше, чем об эскорте, Диана сокрушалась из-за своего поступка по отношению к Алисе. Тимур в целом был с ней согласен — ему тоже казалось, что отбивать у сестры жениха хуже, чем встречаться и спать с мужчинами за деньги, — но был один маленький нюанс.