Слишком бедный (СИ) - Шнайдер Анна

— Что? — она надулась. — Почему?

Он вздохнул.

— Потому что даже если ты думаешь, что всё правильно и этот человек был лишним в нашей жизни, тот факт, что ты не способна мне даже посочувствовать, не жалеешь ни в чём — ни словом, ни взглядом, — только ехидничаешь и светишься, говорит о том, что ты исключительно эгоистична, Мира. Ты не умеешь сопереживать и сочувствовать, лишь упиваешься своим торжеством, не понимая, что делаешь мне больно. — Он покачал головой. — Что ж… Что выросло, то выросло. Я плохой отец, а из тебя получилась неважная дочь.

Тимур не верил, что до Мирославы дойдёт хоть что-нибудь — слишком уж оскорблённой выглядела девочка. Он считал, что в потакании её капризам после смерти Лизы давно упустил момент, когда Мира начала ценить только собственные чувства и желания, напрочь игнорируя чужие, особенно чувства отца, и теперь пожинал плоды своей безответственности.

Не зря говорят: «Сапожник без сапог». Тимур считал себя хорошим преподавателем, способным объяснить любую тему даже лишённому интереса к физике или химии ребёнку, но как отец он явно не состоялся.

И удивительное дело — почему-то за нынешнее поведение Миры ему было стыдно гораздо больше, чем за прошлое Дианы. Наверное, потому что он понимал — Диана давно сделала выводы, а вот сделает ли их Мирослава? Если она уже в двенадцать лет способна упиваться чужой безысходностью, что будет дальше?

41

Диана

Конечно, она всё сразу рассказала Алисе. В тот же день, как только выплакалась, напилась воды пополам с валерьянкой, так и позвонила сестре. Диане жизненно необходимо было услышать её голос, чтобы хоть немного приободриться.

На самом деле изначально она не собиралась рассказывать про Тимура, хотела просто послушать Алису, узнать, как поживает любимый племянник, но сестра спросила сама.

— Я слышу — что-то произошло. Давай, Диан, колись. Вместе что-нибудь придумаем.

И вот тогда Диану прорвало. Хорошо, что она хотя бы не плакала — но не потому что не хотелось, просто не могла уже, слишком много слёз вылилось из неё за прошедшие часы. Только всхлипывала и кашляла, когда периодически перехватывало горло.

— Ясно, — вздохнула Алиса, как только Диана замолчала. — Ох, Ди, бедняжка ты моя. Хочешь, я приеду? С Мишкой. Переночуем у тебя.

— Так у меня же детской кроватки нету…

— Да он в коляске поспит. Ничего, приспособимся. Хочешь?

— Хочу. Но только если тебя это действительно не стеснит, Алис…

— Ну всё, тогда жди!

Через час с небольшим сестра примчалась — деловая, собранная, с коляской и кучей вещей для себя и Мишки. За её плечом маячил мрачный Эдуард, и Диана поначалу даже испугалась, особенно когда увидела у его ног небольшой чемодан.

— Мы у тебя недельку поживём, — неожиданно заявила Алиса, улыбаясь. — Точнее, мы с Мишкой, Эд тут не поместится.

— Не очень и хотелось, — пробормотал Эдуард, и Алиса дала ему лёгкий подзатыльник. Мужчина фыркнул и покосился на Диану с укоризной. — Лишаешь меня жены и сына на целую неделю, Ди, тебе не стыдно?

— Но я… — пробормотала она, опешив, но Алиса её перебила:

— Диана ни при чём, это было моё решение, я же говорила.

Взгляд Эдуарда стал скептическим, но больше муж Алисы ничего говорить не стал, попрощался и, напомнив, чтобы с малейшей просьбой обращались к нему, ушёл.

А Алиса с Мишкой остались. И это, наверное, спасло её психику. До приезда сестры Диана всерьёз думала, что не выдержит всего случившегося, проскальзывали даже ужасно эгоистичные мысли о том, что если она вдруг умрёт, никто особенно не расстроится. Глупости какие! Алиса примчалась даже не на пару часов, а на целую неделю — кормящая мать, между прочим, с грудным ребёнком, оставила комфортный быт и предпочла его полупустой квартире и Дианиному постоянному нытью.

— И совсем ты не нытик, — возразила Алиса со смешком, когда Диана сказала сестре нечто подобное в тот день перед сном. — Делиться с близкими не только радостями, но и горестями — это нормально. Я же тоже с тобой всем делюсь.

Диана вздохнула и негромко призналась:

— Ты с недавних пор стала рассказывать мне гораздо меньше. Как узнала про Дениса, так и… Нет, я не осуждаю, понимаю всё, — зачастила она, заметив, что Алиса хочет её перебить. — Просто жаль, что так случилось. Вот как вышло, — она усмехнулась, — мои ошибки в прошлом губят моё настоящее.

Алиса смерила её внимательным взглядом, а потом крепко обняла, погладила по спине и тихо сказала:

— На ошибках учатся, Ди. Ты ведь осознала, что это именно ошибки, а не правильные поступки. Ты сделала выводы.

— Да, но этого мало, чтобы вернуть твоё отношение и добиться прощения Тимура.

— Он правильно сказал — ему не за что тебя прощать. — Алиса отстранилась и посмотрела Диане в глаза — серьёзно и решительно. — А тебе не за что виноватиться.

— Перед ним — да, но перед тобой…

— Мы давно во всём разобрались. Просто мне тоже было нужно время, чтобы пережить то, что я узнала. — Алиса улыбнулась, подалась вперёд и легко коснулась губами Дианиного лба. — И Тимуру нужно время, чтобы пережить. Я уверена, он вернётся к тебе.

— Вернётся? — Диана даже рассмеялась. — Ты шутишь?

— Нет, — Алиса покачала головой. — Я думаю, он тебя любит, а когда любят, возвращаются.

— Он ни разу не говорил, что любит меня.

— А говорить необязательно. Ради тебя он пошёл на конфронтацию с дочерью, Диан. Помнишь, как я не хотела встречаться с Эдом из-за тебя? — Алиса хмыкнула, а Диана почувствовала, что краснеет. Ой, как она не любила вспоминать тот постыдный факт, что Эдуард когда-то был её клиентом! — До последнего не хотела. Я решилась на отношения, только потому что поняла: это любовь, а от любви не отказываются. Думаю, Тимур тоже всё про себя давно понял. Просто не говорил.

Диана слушала… и не могла поверить.

Хотя верить очень хотелось. Но разве всё это может быть правдой? Нет, не мог Тимур её полюбить. Сильно увлёкся, не больше.

Но если Алиса всё-таки права, то его любовь наверняка превратилась в едва тлеющие угли после того, как он узнал о Дианином прошлом…

42

Тимур

На следующий день после того памятного разговора с Мирославой по-прежнему надутая дочь отправилась в гости к бабушке с дедушкой, родителям его жены. Тимур не возражал и даже не особенно удивился, когда вечером позвонила Наталья Вячеславовна, мама Лизы, и сообщила, что Мира изъявила желание остаться у них на ночь.

— Жаловалась нам на тебя, — хмыкнула Наталья Вячеславовна, и Тимур слегка напрягся, представив, что могла сказать его бывшей тёще дочь. — Очень эмоционально, претензий куча. Честно скажу, Тимур, я в ужасе.

Наталья Вячеславовна была его коллегой — всю жизнь проработала учителем русского языка и литературы в районной школе, но пару лет назад ушла на пенсию из-за проблем с суставами. Женщиной она была своеобразной, жестковатой и ироничной, но у Тимура всегда легко получалось найти с ней общий язык, в отличие, например, от мужа старшей Лизиной сестры. Но тот искренне считал любого мужчину венцом творения, а женщину всего лишь его ребром, за что периодически получал от Натальи Вячеславовны насмешки в стиле «любой автор сначала пишет черновик».

— В ужасе из-за чего?

— Из-за поведения Миры, конечно, а ты что подумал? Знаешь, ей мозги надо на место ставить, причём как можно скорее, иначе вырастет чудовище. Это ж надо — додумалась твою девушку сначала мочой облить, потом вообще какую-то непонятную программу установила, дабы компромат добыть. Меня это ужасает гораздо сильнее, чем то, что она в итоге узнала. Знаешь, почему?

— Потому что она ваша внучка.

— Не только, Тимур. Она уверена, что сделала всё правильно, а ты неблагодарный гад, что не ценишь её за беспокойство о тебе. Подобное вмешательство в твою личную жизнь она считает заботой, и не прошибёшь это убеждение ничем. Ну, почти ничем, мне это всё-таки немного удалось.